Tommy Glub – Развод. Одержимость Шахова (страница 15)

Мы сидим в машине, но словно в разных галактиках. Он — замкнут в себе, я — напряжена до звона в висках. Вокруг мелькают ночные огни города, тянутся россыпи неоновых вывесок, но ни красота этих огней, ни их мерцание не приносят мне спокойствия. Пальцы дрожат на коленях, а сердце бьется так, будто готово выпрыгнуть из груди. Я делаю вид, что любуюсь пейзажем, но на самом деле пытаюсь сдержать бурю внутри.

Сергей, напротив, кажется неподвижной скалой: спина выпрямлена, глаза устремлены вперед. Но я-то чувствую, как тянется от него пружина напряжения, готовая развернуться в любую секунду. Тягостная тишина заполняет салон густым, давящим облаком.

Наконец он все-таки поворачивается ко мне, и это движение сотрясает воздух.

— Лера, — произносит хрипло, будто говорит уже не первый час, и в голосе чувствуется изнеможение. — Мне нужно, чтобы ты сыграла роль жены. По-настоящему.

Словно кто-то сдавил мне горло. Я медленно поворачиваю голову, заставляю себя смотреть ему в лицо. В полумраке салона вижу лишь твердо очерченные скулы и напряженную линию губ.

— Ты просишь меня… подыграть? — переспросила я, ощущая, как в груди поднимается очередная вспышка гнева. — Ты вообще слышишь, что говоришь?

Сережина рука чуть шевельнулась — словно хотел коснуться меня, но не решился.

— Прошу, — его голос чуть надломлен, и мне на миг даже кажется, что он… несчастен? — Романовы хотят видеть счастливую семейную пару. Мне нужна поддержка Георгия. У нас… проект совместный. Если они почувствуют, что мы не в ладах, у меня могут быть серьезные проблемы. Я хочу, чтобы в городе знали: я могу… сберечь то, что мое.

Укол в сердце. «Что мое». Я горько усмехаюсь и тут же обрываю эту усмешку:

— Но ведь ты не можешь, правда? — я пожимаю плечами, скрещивая руки на груди. — Иначе почему я сейчас сижу в этой машине? Как я вообще на это согласилась? Бросила ребенка на няню…

— Когда-то ты дружила с Жанной, малыш… Лера. — Он сбивается на полуслове, и я вижу, как он нервно сглатывает.

Я злюсь. И вздыхаю, стараясь не сорваться:

— Боже… Да… Всегда все решал ты — быстро, жестко. Но сейчас…

— Сейчас мне нужна твоя поддержка, — перебивает он, чуть наклоняясь ближе, как будто хочет поймать мой взгляд. — Ты же понимаешь: если они заметят, что у нас что-то не так… полезут в нашу жизнь, начнут задавать вопросы. Это может сказаться и на тебе, и на сыне.

Его голос звучит умоляюще, а у меня внутри лишь омерзение и досада на себя саму, что в очередной раз ввязалась в этот «цирк». Я смотрю в окно, не желая даже сталкиваться с ним взглядом:

— Хорошо, — коротко роняю. — Я сделаю вид, что мы вместе.

— Лера… — он словно тянется ко мне, но пальцы зависают в воздухе, так и не касаясь моей щеки. — Спасибо.

Говорит это так, будто я сделала ему величайший подарок. Но мне все равно. Я только сильнее стискиваю пальцы и пытаюсь дышать ровнее.

Особняк Романовых поражает своими масштабами с самого порога. Черные ворота, подсвеченные яркими прожекторами, ровная мощеная аллея, фонари, отбрасывающие длинные тени. Дом возвышается величественным белоснежным фасадом с колоннами, а в окнах горят сияющие огни, сквозь которые видно изысканные интерьеры. На подъездной аллее ровной шеренгой стоят роскошные автомобили гостей — словно выстроились на показ.

Сергей выходит из машины первым, обходя ее плавно, как хищник. Отворяет дверь со своей стороны, протягивает мне руку — широкий жест, к которому он всегда был приучен для публики. Я колеблюсь на миг, глядя на его раскрытую ладонь, но все же кладу руку на его предплечье, чуть опираясь. Прикосновение обжигает теплом, и мне на миг становится страшно легко и безопасно — как когда-то давно, когда этот мужчина был для меня всем.

Мы проходим мимо охраны, и сразу же к нам подходит сам Георгий — статный мужчина с сединой, которую носит гордо, как символ статуса. Его улыбка по-деловому широкая, рукопожатие Сергею — крепкое, а взгляд, которым он окидывает меня, слегка лукав.

— Рад, что вы смогли прийти. И Лера с тобой, отлично! — он коротко кивает, скользя глазами по нам обоим. — Вы просто созданы друг для друга!

Я машинально прижимаюсь к плечу Сергея, ощущая, как его рука обвивает мою талию. Он делает это уверенно, без тени смущения — и я едва сдерживаю внутреннюю дрожь. Будто чужие пальцы трогают мое тело, но все должны видеть, что я с ним «по-настоящему».

— Спасибо, Георгий, — отвечаю с вымученной улыбкой, стараясь не выдавать, насколько мне неуютно.

Внутри дома все залито мягким светом от многоуровневых хрустальных люстр. Ловлю отражения золотистых бликов на стенах, на бокалах с шампанским. В воздухе витает негромкая музыка и парфюмерные шлейфы десятков гостей, облаченных в лучшие вечерние наряды. Слышен изысканный смех, легкий звон тостов. Повсюду — еда, красиво разложенные закуски: нежное карпаччо, хрупкие канапе и целые горы тонко нарезанного прошутто.

Я машинально беру бокал с шампанским, чувствуя, как дрожат пальцы. Кажется, тут все знают про нас: «Семья Шаховых, такие молодцы, снова вместе…» Сколько раз я уже слышала эти фразы и кивки.

Сергей наклоняется к самому моему уху и шепчет:

— Расслабься. Помнишь, как раньше мы каждую неделю бывали на подобных приемах?

От его близости я замираю, ловя себя на том, что тело помнит те самые моменты — когда мне было с ним легко. Сглатываю и шепотом отвечаю:

— Раньше… мне было приятно это делать. С тобой.

Он касается моей спины теплой ладонью:

— Потерпи немного, — улыбается краем губ. — Может, и сейчас понравится.

Мне стоит труда удержать натянутую улыбку. Пусть все думают, что мы счастливы — так надо, пока мы в этой игре. Но внутри сердце сжимается, а душа протестует против всей этой ложной роскоши, против его небрежного тона.

И все же, пока я обманываю окружающих своей ролевой улыбкой, чувствую, как шампанское обжигает горло, а его руку на талии — до мурашек по коже. Моментами мне страшно, как быстро тело может среагировать на воспоминания о прежней близости. Но разум возвышает стену из ненависти и обиды.

Пока что я держу лицо. Но одно я знаю точно: когда закончится этот вечер — я хочу обратно к малышу, прочь из всех этих фальшивых улыбок и из-под хватки Сергея. Пусть хоть на несколько часов почувствую себя чуть более живой, без его диктовки и потребностей.

А сейчас — только улыбка. И только молчаливое «да» на все, что он предложит…

Рядом с тем, кто все еще думает, что может держать меня в своих руках.

18 глава

— Ты любила подобные вечера… — бывший подмигнул, нарочно опуская взгляд на декольте и улыбаясь еще откровеннее. — Помнишь, что обычно бывало после них?

Господи, да он и вправду флиртует! Это осознание обдает меня жаром, волной пробираясь под кожу. Мне хочется отпрянуть, чтобы сдержать смятение, но я стою на месте, чувствуя, как ладонь Сергея почти незаметно скользит по моей талии. От этого движения по спине пробегают мурашки, и я бессознательно делаю глубокий вдох, словно пытаясь унять накатывающий хаос внутри.

О боже… Он сменил тактику…

— Рад вас видеть, Шахов! — к нам подступает мужчина лет сорока в пиджаке, сверкающем золотой нитью. Он выглядит таким самодовольным, что даже тон голоса у него кажется маслянистым, пропитанным излишней самоуверенностью. — Слышал, подписали крупный контракт с зарубежными поставщиками?

— Да, именно так, — коротко кивает Сергей, и я тут же ощущаю, как его пальцы чуть сильнее прижимают меня к нему. В этом жесте сквозит дразнящая собственническая нотка. — Но это только начало. Скоро мы планируем расширить сотрудничество с Георгием.

— М-м, интересно… — собеседник наклоняется ближе, скользя любопытным взглядом и по мне, и по Сергею. — Вашу жену я тоже давно не видел. Очень рад, что вы пришли вместе!

Я делаю вежливую улыбку, как будто это самая привычная вещь на свете:

— Не удержалась, — негромко выдыхаю, стараясь казаться расслабленной и счастливой. — Ведь для моего мужа сегодня особый вечер. Обычно я занята нашим малышом…

Мужчина кивает, и в его глазах вспыхивает насмешливое любопытство. Мне же хочется отвернуться, чтобы скрыть, как бешено бьется сердце. Я смущаюсь, делая вид, будто ищу знакомое лицо в толпе. На самом деле почти задыхаюсь от напряжения: меня обступает шум голосов, льстивых комплиментов, тихий звон бокалов — и его рука, по-хозяйски лежащая у меня на спине, словно напоминает, чтобы я вздумала сбежать.

Я подношу к губам бокал шампанского, позволив себе глоток больше, чем обычно. Напиток мягкий, игристый, чуть сладковатый — и вскоре я чувствую, как в груди начинает понемногу разливаться тепло. Сердце все еще колотится, но уже не так яростно, а во взгляде появляется легкая, почти веселая пелена.

К нам то и дело подходят знакомые, коллеги, партнеры. Вокруг кипят разговоры о новых сделках, выгодных проектах, политических союзах. Меня окидывают взглядом, время от времени включают в разговор, и я, улыбаясь, то киваю, то вежливо вставляю ничего не значащую реплику. Сергей держится ровно, сдержанно, отвечая каждому с холодноватой уверенностью. Но пару раз я ловлю, как он оборачивается и смотрит прямо на меня, и тогда его рука на моей спине опускается чуть ниже лопаток, словно подчеркивает мою «принадлежность» ему.

— Лерочка, дорогая, вы так сияете! — вдруг произносит одна из дам, когда мы с Сергеем оказываемся у стола с десертами. От ее смазливого тона меня чуть передергивает, но я выдавливаю благодарную улыбку. Сергей как раз уговаривает меня попробовать эклер, а я шучу, что еще не всю икру перепробовала.