Tommy Glub – Опасная для Босса (страница 15)
Внутри все переворачивается, желудок делает сальто. Вот оно что. Она хочет сделать из меня шпионку, свою личную ищейку. Использовать мою близость к Никите — рабочую близость, конечно — в своих целях.
— И… если я откажусь? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, пряча дрожащие пальцы под столом.
— Ну зачем отказываться? — Ее улыбка становится шире, почти дружелюбной, обнажает клыки, но в глазах мелькает что-то хищное. — Тебе же нужны деньги. Уверена, что нужны. Я хорошо заплачу. И никто не узнает о нашей маленькой договоренности…
Я беру чашку обеими руками, чтобы скрыть дрожь, делаю медленный глоток. Кофе горький, обжигает язык и небо, оставляет неприятное послевкусие, но дает мне секунду на размышление. Она уверена, что я соглашусь. Уверена, что я бедная студентка с кредитами и долгами готова на все ради денег.
И что я очень хочу тут остаться.
Ошибаешься, дорогая.
Что ж, если она хочет играть… Я тоже умею.
Я поднимаю глаза, встречаюсь с ней взглядом и произношу нарочито медленно, смакуя каждое слово:
— Двести тысяч. В месяц.
Ее идеально выщипанные брови взлетают вверх. На мгновение маска совершенства дает трещину — вижу удивление, даже легкий шок, как будто я плеснула ей в лицо холодной водой. Но она быстро берет себя в руки, маска снова на месте.
— Дорого берешь, Соня, — усмешка скользит по ее накрашенным губам, делает их кривыми. — Для студентки это целое состояние.
Я откидываюсь на спинку стула, скрещиваю руки на груди в защитном жесте. Делаю вид, что мне все равно, хотя сердце колотится так сильно, что я боюсь, она услышит.
— Это моя цена, — говорю спокойно, чеканя слова. — За меньшее не имеет смысла рисковать работой. И репутацией.
И совестью.
Пусть верит во что хочет, и если она очень хочет узнать лучше своего благоверного, она заплатит. У таких, как она, денег больше, чем здравого смысла.
— Хм. — Она задумчиво крутит чашку в руках, фарфор тихо скрежещет о блюдце. — Я подумаю.
— Думайте, — киваю я, стараясь выглядеть безразличной. — Но учтите — это не торг. Либо двести тысяч, либо ищите кого-то другого.
17 глава
Я возвращаюсь к своему рабочему месту с ощущением, будто только что прыгнула с парашютом без инструктажа — адреналин еще бурлит в крови, делает ее густой и горячей, а руки предательски дрожат. Ноги подкашиваются, и я буквально падаю на стул, который встречает меня привычным скрипом. Делаю глубокий вдох, пытаясь унять бешеный стук сердца — оно колотится где-то в горле, мешает глотать.
Двести тысяч. Я назвала такую сумму, потому что была уверена — Лина откажется. Обязана отказаться. Кто в здравом уме заплатит студентке целое состояние за слежку? Это же абсурд, чистой воды безумие. Она явно подумает и поймет, что это слишком. Что можно найти десяток таких, как я, за десятую часть этой суммы.
Но тревожное чувство не отпускает, скребется где-то под ребрами. А вдруг нет? Вдруг для нее двести тысяч — как для меня двести рублей? Мелочь, которую не жалко потратить на каприз. Богатые люди живут в другой реальности, где деньги теряют привычный смысл, превращаются в абстрактные цифры на банковском счете.
Встряхиваю головой так резко, что волосы хлещут по лицу, пытаясь выбросить эти мысли. Открываю почту — там уже накопилась новая порция писем от Никиты. Целая лавина требований. Презентация требует доработки — конечно, как же без этого. Отчет нужно переделать — разумеется, с первого раза я не угодила его величеству. А еще где-то затерялся важный договор, который я должна найти.
Встаю, чувствуя, как затекшие мышцы протестуют, и направляюсь к его кабинету. Коридор кажется бесконечным, каждый шаг отдается эхом в пустоте. Стучу — три коротких удара, не слишком тихо, но и не нагло — и, услышав сухое "Войдите", открываю тяжелую дверь.
Он сидит за столом, погруженный в документы, окруженный бумагами.
— По поводу отчета, — начинаю я, подходя ближе, чувствуя, как его парфюм. — Какие именно правки нужны?
Он поднимает на меня взгляд — медленно, будто нехотя отрывается от работы. Темные глаза задерживаются на моем лице чуть дольше, чем требует деловой этикет, скользят от глаз к губам и обратно. Я чувствую его взгляд физически, как прикосновение, и щеки предательски теплеют, наливаются жаром.
— Третий раздел, — он откидывается на спинку кресла с царственной небрежностью, и я непроизвольно отмечаю, как натягивается ткань рубашки на плечах, обрисовывая мускулы. — Нужна более детальная аналитика по европейскому рынку. И добавь прогнозы на два квартала вперед.
Киваю, делая заметки в планшете дрожащими пальцами — хорошо, что он не видит экран. Стараюсь не смотреть на него.
Он проводит рукой по волосам — привычный жест, когда концентрируется, думает над чем-то сложным. Волосы чуть растрепались, одна прядь упала на лоб, и теперь выглядят еще более… притягательно. Хочется протянуть руку и поправить.
— Соня?
Его голос — низкий, с легкой хрипотцой — возвращает меня в реальность, как ушат холодной воды. Я моргаю, понимая, что зависла, глядя на него, как кот на сметану.
— Извините, задумалась, — быстро говорю, чувствуя, как горят уши. — Значит, европейский рынок и прогнозы. Еще что-то?
— Да. — Он встает из-за стола одним плавным движением и обходит его, направляясь к книжному шкафу. Походка уверенная, хищная. — Нужно подготовить досье на партнеров из Милана. Мы вылетаем послезавтра.
Я замираю. Воздух застревает в легких, отказывается выходить.
— Мы? — голос звучит тонко, почти пискляво.
Он оборачивается через плечо, и на его губах играет та самая усмешка — едва заметная, знающая, от которой внутри все переворачивается и плавится, как воск.
— Ты же моя ассистентка, — произносит он медленно, смакуя каждое слово. — Или думаешь, я оставлю тебя здесь скучать? Развлекаться с другими директорами?
Милан. Поездка. С ним. Наедине. В самолете. В отеле. Черт, черт, черт.
Это тоже нужно будет передавать Лине? Как я скажу:
Нет, не так… может, только факт поездки и передавать надо, опустив все эти взгляды и намеки?
Мысли начинают метаться. С одной стороны — это же работа, обычная командировка, все строго по делу. Встречи, переговоры, контракты. С другой… он же сам сказал тогда, прижав меня к стене…
А это определенно за пределами офиса. Очень далеко за пределами.
— Я… понятно, — выдавливаю из себя, чувствуя, как пересыхает во рту. — Подготовлю досье. Билеты заказывать?
— Уже заказаны, — он подходит ближе, и я делаю шаг назад, упираясь поясницей в край стола. — Бизнес-класс. Отель тоже забронирован. Смежные номера.
Смежные. Номера. Господи.
Он возвращается к столу, достает папку и протягивает мне. Наши пальцы на мгновение соприкасаются — его горячие, мои ледяные — и я чувствую, как по коже пробегает электрический разряд, искры танцуют по нервным окончаниям. Он тоже замечает — вижу, как темнеет его взгляд, зрачки расширяются, почти поглощая радужку.
— Соня, — голос становится ниже, интимнее, обволакивает, — если тебя смущает поездка…
— Нет, — перебиваю я слишком быстро, слишком громко. — Все нормально. Я справлюсь. Это же работа.
Он изучает мое лицо, будто пытается прочитать мысли, разгадать, что творится в моей голове. Взгляд скользит по моим чертам — лоб, глаза, нос, губы. Задерживается на губах.
— Хорошо, — наконец кивает он. — Тогда можешь идти.
Я разворачиваюсь и иду к двери на ватных ногах. Каблуки стучат слишком громко в тишине кабинета. Уже беру за холодную ручку, когда слышу:
— И, Соня… — пауза, которая длится вечность, — возьми что-нибудь... удобное. В Милане много ходить придется. По магазинам в том числе.
Выхожу из кабинета, прижимая папку к груди. Дверь закрывается за мной с мягким щелчком. Прислоняюсь к стене в коридоре, пытаясь унять дрожь. Сердце колотится так, что кажется, сейчас выпрыгнет, оставив дыру в груди.
Возвращаюсь к своему столу на автопилоте и опускаюсь на стул. Открываю папку дрожащими руками. Имена партнеров смотрят на меня с глянцевых фотографий — респектабельные итальянцы в дорогих костюмах. Их биографии, достижения, слабости. Но мысли упрямо возвращаются не к работе, а к нему.
К тому, как он смотрит на меня — жадно, голодно, словно я не ассистентка, а деликатес. К тому, как его пальцы касались моих — обжигающе, электрически. К этим чертовым часам на запястье, которые тикают в такт его пульсу. К привычке поправлять волосы, от которой хочется протянуть руку и сделать это за него.
Телефон вибрирует на столе, подпрыгивает. Экран загорается. Сообщение от неизвестного номера плывет перед глазами:
Ей даже подписываться не надо. Все и так понятно. Я смотрю на экран, не моргая, пока буквы не расплываются. Перечитываю снова. И снова. Слова не меняются.
Внутри все проваливается. Желудок подпрыгивает к горлу. Руки леденеют.
Она согласилась.
Двести тысяч. Она готова заплатить двести тысяч за информацию о собственном женихе.
Черт. Черт. Черт.
Что теперь делать?