Tommy Glub – Опасная для Босса (страница 14)
Она скользит внутрь с кошачьей грацией. Красивая, как с обложки журнала.
И такая же безжизненная.
— Ты занят? — ее голос мягкий, с притворной заботой, от которой меня тошнит.
Не отвечаю. Просто смотрю, как она идет ко мне, покачивая бедрами. Садится на край стола с отрепетированной элегантностью, скрещивает длинные ноги. Ее ладонь ложится на мою руку — прохладная, сухая.
— Ты выглядишь уставшим. — Ее пальцы лениво скользят по моей кисти, но я не чувствую ничего. Никакой искры. — Все в порядке с фондом? Как прошли переговоры?
Смотрю на нее, но вижу насквозь. Красивая оболочка, идеальная картинка для прессы и инвесторов. Внутри — пустота. Ни тепла, ни страсти. Ничего, что заставило бы мое сердце биться быстрее.
Она улыбается. Прижимается плечом ко мне, и я чувствую только раздражение.
— Никита, у нас ведь так много дел перед свадьбой… — она щебечет, перечисляя что-то про гостей, меню, музыку. — Осталось всего два месяца.
Киваю механически, не вслушиваясь. В голове шумит кровь. Перед глазами — не холеная Лина, а растрепанная Соня с необычными фиолетовыми волосами. Они меня еще в клубе привлекли. Она вся привлекла.
И сейчас не меньше привлекает. Ее тонкие лодыжки в туфлях на шпильке. Юбка, которая задирается слишком высоко, когда она наклоняется. Я представляю, как прижимаю ее к стене прямо в коридоре, как она обвивает ногами мою талию, как ее дыхание срывается на стон...
— Никита? — Лина трогает мое плечо, пытается поймать взгляд. Ее прикосновение возвращает меня в реальность.
Перевожу на нее взгляд. Внутри — только одно желание. Снова увидеть Соню с этой безумной смесью страха и вызова в глазах. Почувствовать ее дрожь под своими руками.
И плевать на все обещания держать дистанцию. Некоторые правила созданы, чтобы их нарушать.
16 глава
Я несусь по коридорам, сжимая папку с документами так крепко, что пальцы начинают неметь. Острые края пластика впиваются в ладони, оставляя красные полосы на коже.
Кабинеты директоров тянутся бесконечной чередой одинаковых дверей из темного дерева — полированного до зеркального блеска, с золотыми табличками, где выгравированы важные имена важных людей. За каждой — очередной напыщенный индюк в дорогом костюме, который смотрит на меня как на назойливую муху, случайно залетевшую в его святая святых.
— Добрый день... — выдыхаю я в очередной раз, протягивая дрожащую руку с бумагами. Голос предательски дрожит, горло пересохло от бега. — Нужна ваша подпись по контракту с Миланом. Срочно.
Директор по маркетингу — грузный мужчина с тройным подбородком и перстнем на мизинце — морщится, будто я предложила ему подписать смертный приговор. Его маленькие глазки за стеклами очков сужаются в подозрительные щелочки. Медленно, нарочито медленно берет документы пухлыми пальцами, изучает каждую строчку, водит пальцем по тексту. Поправляет очки на переносице — жест, который явно должен подчеркнуть его значимость и мою ничтожность.
— И почему такая спешка? — цедит он сквозь зубы, даже не поднимая взгляда от бумаг.
Я натягиваю вежливую улыбку, хотя челюсти сводит от напряжения, а щеки начинают болеть от фальшивой радости.
— Никита Владиславович распорядился собрать все подписи сегодня.
При упоминании имени босса его лицо меняется — бледнеет, потом краснеет, как светофор. Рука с ручкой дергается, оставляя кляксу на столе. Подписывает быстро, почти не глядя, размашисто черкая по бумаге. Я выхватываю документы, стараясь не показать торжества, и уже разворачиваюсь к двери, когда он окликает:
— Передайте Никите, что я хотел бы обсудить бюджет на следующий квартал.
— Обязательно передам, — киваю я, мысленно добавляя:
Следующий кабинет пахнет кожей и сигарным дымом. Потом еще один — с ароматом дорогого парфюма и кофе. И еще — где воздух спертый, тяжелый, как в склепе. Каждый директор встречает меня с таким видом, словно я должна на коленях благодарить за честь получить их автограф. Задают ненужные вопросы, тянут время, демонстрируют власть, наслаждаются каждой секундой моего унижения.
Внутри все кипит, бурлит, как лава в вулкане. Хочется крикнуть:
Но я только улыбаюсь. Киваю. Благодарю. Губы онемели от постоянной улыбки.
Когда последняя подпись наконец ставится на документе — размашистая, с завитушками — я чувствую себя марафонцем на финишной прямой. Ноги гудят, икры горят огнем, спина ноет от напряжения, между лопатками — острая боль, а папка кажется тяжелее на целый килограмм от веса всех этих подписей и моего унижения.
Почти бегом возвращаюсь к своему рабочему месту, придерживая бок — колет от быстрой ходьбы. Опускаюсь на стул, и он жалобно скрипит под моим весом. Откидываюсь на спинку, чувствуя, как влажная от пота блузка прилипает к спине. Закрываю глаза на секунду. Первый глубокий вдох за последний час — воздух обжигает легкие.
Но передышка длится ровно три секунды. Три блаженных секунды тишины и покоя.
Экран компьютера вспыхивает уведомлением — резкий звук, как выстрел. Новое письмо. Потом еще одно —
Я закатываю глаза так сильно, что, кажется, вижу собственный затылок и внутреннюю сторону черепной коробки.
— Ну конечно... — выдыхаю я, массируя виски кончиками пальцев, пытаясь унять нарастающую головную боль. — Спасибо, босс. Как будто мне больше заняться нечем!
Чертов босс! Садист в костюме от Армани! Мне уже хочется вернуться в его кабинет и рассказать твоей драгоценной невесте, насколько ты хорош в постели! И с подробностями, яркими деталями, чтобы она ни за что не усомнилась в том, что мы действительно с тобой переспали! Про каждую родинку на твоем теле!
Черт в костюме! Дьявол в галстуке!
Открываю первое письмо. Таблицы, графики, бесконечные столбцы цифр расплываются перед глазами, танцуют, меняются местами, издеваются надо мной. Пытаюсь сосредоточиться, но мысли упрямо возвращаются к утреннему инциденту.
К тому, как Никита поднялся из кресла. Как шел ко мне. Как нависал надо мной, и я чувствовала жар его тела даже через одежду, запах его парфюма. Эта усмешка в уголке губ, когда он сказал, что не тронет меня в офисе… Интересно, а где он меня тронет?
Стоп!
Тряхнув головой так резко, что волосы хлещут по щекам, пытаюсь выбросить эти мысли. Нужно работать. Нужно сосредоточиться на цифрах, а не на...
Стук каблуков по мрамору заставляет меня поднять голову. Четкий, уверенный ритм. В наш офис входит она.
Лина.
— София, — ее голос мягкий, обволакивающий, но с металлическими нотками — как бархатная перчатка, скрывающая стальную руку. Такой, которому невозможно отказать. — Можно тебя на минутку?
Я поднимаюсь, чувствуя, как подрагивают колени, как мелкая дрожь пробегает по позвоночнику. Стараюсь выглядеть спокойной, хотя внутри все сжимается от дурного предчувствия — холодный комок в животе.
— Конечно, — отвечаю ровным тоном, удивляясь, что голос не дрожит.
Мы спускаемся в кафетерий. Лестница кажется бесконечной. Здесь шумно — сотрудники обсуждают проекты за чашкой кофе, смеются над чьими-то шутками, спорят о дедлайнах. Воздух густой от аромата свежемолотых зерен — горький, обволакивающий — и сладкой выпечки — корица, ваниль, карамель. Лина заказывает два капучино на кокосовом молоке, даже не спросив, что я предпочитаю. Выбирает столик в самом дальнем углу — подальше от любопытных глаз и ушей.
Садится с отточенной грацией — спина прямая, как струна, ноги скрещены под идеальным углом, руки сложены на столе в безупречной позе. Каждое движение выверено до миллиметра, будто она позирует невидимому фотографу или постоянно помнит о скрытых камерах. Я опускаюсь напротив, стараясь не горбиться, хотя напряжение стягивает плечи железными тисками.
— Соня, — Лина улыбается, обнажая ряд идеально белых зубов, но глаза остаются холодными. — Ты здесь недавно работаешь. Студентка, да?
— Да, — киваю я осторожно, чувствуя, как пересыхает во рту, гадая, к чему она клонит.
— Понимаю, — она делает маленький глоток кофе, оставляя на чашке след помады. — Знаешь, как это бывает. Учеба, подработка… Тебе же нужны деньги. Опыт. Но давай будем честными — ты не задержишься здесь надолго.
Последние слова она произносит с такой уверенностью, будто моя судьба уже решена, записана в небесной канцелярии и скреплена печатью. Будто она уже подписала приказ о моем увольнении и только ждет удобного момента. Хорошо бы…
Вообще-то, я тут уже в несколько раз больше планируемого времени! Должна была сбежать еще пару дней назад!
— Я готова помочь остаться тебе тут подольше. Никто об этом не узнает, если ты… поможешь мне, — добавляет она, наклоняясь чуть ближе.
— Помогу? — я делаю вид, что не понимаю.
Она опирается локтями о стол, сокращая дистанцию между нами. От нее пахнет дорогими духами. Немного удушающе.
— Я хочу, чтобы ты следила за Никитой. Ничего сложного, — ее голос становится почти заговорщическим, интимным, как у подруги, делящейся секретом. — Просто будь внимательной. Где он бывает после работы, с кем встречается, чем занимается. Мелочи, которые невеста имеет право знать.