Томас Милнер – Крым. Ханы, султаны, цари. Взгляд на историю полуострова участника Крымской кампании (страница 3)
Церковный деятель еще больше, чем поэт, виновен в преувеличении недостатков Понтийского края. В своей речи против еретика Маркиона Тертуллиан создал вот этот непревзойденной образец литературной клеветы:
«Этот путь, который называется Понт Эвксинский – Гостеприимное море, – лишился всех милостей, и самое его имя стало насмешкой над ним. День никогда не бывает ясным: солнце никогда не светит охотно. Существует только один вид воздуха – туман. Весь год дуют ветры, и каждый ветер прилетает с севера; жидкости бывают жидкими только перед огнем; лед перегородил реки; горы стали выше от куч снега; все окоченело и стало жестким от холода. Теплом жизни там наполнена одна лишь жестокость – я имею в виду ту жестокость, которая наделила этот край легендами о жертвоприношениях тавров, о колхидской любви и о кавказских пытках. Но самое варварское и скверное в Понте – то, что он породил на свет Маркиона. Этот человек более дик, чем скиф, более непостоянен, чем дикий житель кибитки, более бесчеловечен, чем массагеты, более дерзок, чем амазонки, темней, чем туман, холодней, чем зима, его нервы более хрупки, чем лед, он более вероломен, чем Дунай, и движется к своей цели более стремительно и безудержно, чем стремятся вверх Кавказские горы». Раз по миру ходили такие описания Эвксина, это море легко могло стать нелюбимым повсюду и быть в представлении народа чем-то вроде огромного Стикса – местом, где могут плавать по морю только кентавры, а бывать на берегах – только сатиры.
Правда в том, что у Черного моря есть свои особые опасности и недостатки, как и у большинства других провинций империи Нептуна. Зимой и в дни равноденствий на это море часто налетают сильнейшие бури с севера; сопровождаются ослепляющим снегом – сухим или мокрым. Весной и осенью здесь часто бывают густые туманы, и легкий ветер собирает поверхность моря в складки, создавая не опасные, но беспокоящие людей волны. Но в течение многих месяцев года Черное море прекрасно подходит для судоходства. Глубина его почти везде большая, поэтому даже самые крупные суда могут идти близко от берега, и им не мешают ни мели, ни острова; оно предоставляет судам много свободного места и имеет несколько прекрасных гаваней. Но до последнего времени государства, которые владеют его берегами, не делали ничего или делали мало, чтобы повысить безопасность приплывающих к ним моряков. На побережье длиной более чем в 2000 миль есть не больше двадцати маяков. Карт было мало, и по большей части они были неточными, а большинство матросов были бы «сухопутными моряками» для мореходов, привыкших плавать вокруг мыса Горн. Турок во время шторма делает все, на что способен, но мало пользуется картой или компасом и примиряется с катастрофой как с неизбежным приговором «кисмета», то есть судьбы. Русские команды судов, плавающих вдоль берега, не намного опытней. При плохой погоде начинают обычно с того, что выбрасывают за борт все предметы, которые можно сдвинуть, а если положение не улучшается, применяют второе и последнее средство – падают на колени перед образами святых, отдавая корабль на волю святого Николая или святого Александра Невского. Рассказывают, что один английский капитан, подплывая к Дарданеллам, встретил судно, которое шло из Крыма, и хозяин этого судна спросил у англичанина, где он находится. Оказалось, что поднятые ветром волны несколько дней носили его то в одну сторону, то в другую, затем вынесли из Черного моря через Босфор, Пропонтиду и Дарданеллы, и теперь он совершенно не мог определить свое местоположение. Немного лет прошло с того времени, когда о некоторых русских военных кораблях ходила дурная слава, что их команды умеют водить суда только при хорошей погоде и ровном море, потому что у большинства офицеров и матросов при сильном ветре всегда начиналась морская болезнь. Рассказывают, что однажды, когда один русский адмирал находился на корабле между Севастополем и Одессой, он и его офицеры полностью сбились с пути и флаг-адъютант, увидев на берегу деревню, предложил сойти на берег и спросить дорогу. Хотя в этом утверждении есть доля злой шутки, правда то, что до последнего времени Эвксин обвиняли во многих несчастьях, причиной которых было просто недостаточное владение мореходным искусством.
С востока Крым ограничен Азовским морем, его заливом – Гнилым морем и Керченским проливом, через который поддерживается связь с Черным морем. Азовское море – это Меотийское море латинских и греческих географов. Хотя его размеры примерно двести миль с северо-востока на юго-запад и сто в противоположном направлении, по своим свойствам оно гораздо больше похоже на озеро, чем на море: глубина в нем везде малая, и вода почти пресная. В центре самая большая глубина не превышает семи с половиной морских саженей, а ближе к берегу воды редко хватает для того, чтобы к нему близко подошла двенадцативесельная шлюпка. В Таганроге, на северном побережье, корабли при погрузке или разгрузке стоят на расстоянии пятнадцати верст, то есть примерно десяти миль, от берега. От него до Азова, города на противоположном берегу моря, тянется мель, верней, цепочка мелей, и при сильном восточном ветре море отступает так далеко, что местные жители могут пройти от одного из этих городов до другого по суше, а расстояние между ними около четырнадцати миль. Однако такой переход – рискованное предприятие, потому что ветер внезапно меняет направление, быстро возвращает воды на прежнее место, и они порой уничтожают человеческие жизни. Этот необычный муссон дует почти каждый год после середины лета.
Люди считают, что это море быстро мелеет, и похоже, что это верно. Паллас в 1793 году упомянул в своих записях о спуске на воду крупного фрегата там, где сейчас с трудом плавают даже лихтеры. Это происходит из-за грязи и ила, которые приносит Дон; из-за них же вода в море совсем не голубая и далеко не прозрачная. С ноября по март его поверхность покрыта льдом, и плавание по нему редко становится безопасным раньше апреля. Начиная с этого времени до середины лета почти постоянно дует юго-западный ветер, который облегчает путь судам из Черного моря и преграждает путь выходящему течению, чем сильно увеличивает глубину Азовского.
Сиваш, по-русски гнилое море, расположено между основным побережьем Крыма и Арабатским полуостровом и связано с Азовским морем маленьким Геначеским проливом. Его название вызывало любопытство у многих людей, которых нынешние события впервые заставили взяться за изучение карт этого края. Они предположили, что оно связано с чем-то ужасным и трагическим, вроде жестокой резни, когда вода покраснела от крови жертв, а потом воздух долго был заражен. Однако оно объясняется очень просто и обыденно. Гнилое море – один из тех мелких водоемов с болотами и топями по краям, которые труднопроходимы для людей и животных и над которыми в летнюю жару поднимаются ядовитые испарения, из-за чего вся окружающая местность в это время года вредна для здоровья. Над водой нависают ивы, большие заросли которых служат летним приютом для множества болотных птиц. Древние вернее, чем мы, характеризовали этот водоем, называя его болотом или озером –
Эти внешние водоемы связаны с основным, большим Черным морем через Керченский пролив, который когда-то носил название Босфор Киммерийский. Его древнее имя напоминает о древних коренных жителях этих берегов – киммерийцах, наполовину легендарном, наполовину историческом народе. В Одиссее они описаны как народ, живущий за океаном во мраке и не благословленный лучами Гелиоса-Солнца. Второе слово названия – «Босфор», точней, «Боспор» – в древности обозначало и Константинопольский пролив (его, чтобы отличить от Киммерийского, называли Босфором Фракийским). Это слово объясняют по-разному. По одной из легенд, через эти два пролива Ио, превращенная Юпитером в быка, переходила с одного материка на другой во время своих странствий. Более реалистичное объяснение – что люди впервые переправились через них на корабле, нос которого был украшен изображением быка, и от этого проливы получили название Боспорус – «Бычья Переправа». Но это имя может означать и переход скота; в таком случае оно могло означать переход стад с одного берега на другой в зимнее время по льду. Геродот утверждал, что «херсонесские скифы, которые живут с внутренней стороны рва (то есть Перекопа. –