Терри Пратчетт – Маленький свободный народец (страница 29)
Так-так…
Она прошла между камнями. Ничего не произошло. Нак-мак-Фигли притихли и внимательно наблюдали за ней.
«Ладно, – подумала Тиффани. – Я всё ещё позволяю водить меня за нос, верно?»
Она встала перед каменным проёмом, вытянула руки в стороны и закрыла глаза. Очень медленно шагнула вперёд. Что-то заскрипело под ногой, но Тиффани продолжала идти, не открывая глаз, пока пальцы не сказали ей, что камни-двери остались позади.
Тогда она открыла глаза…
И увидела, что всё вокруг стало чёрно-белым.
Глава 8
Там, где всегда зима
– О да, она умеет видеть с Перррвого Взгляда, – раздался голос Вильяма Гоннагла за спиной Тиффани, пока она разглядывала мир Королевы. – Прям берёт и видит, что оно есть.
Вокруг, насколько хватало глаз, был снег. Грязновато-белый снег сливался с грязновато-белым небом, и Тиффани словно стояла внутри шарика для пинг-понга. Только чёрные загогулины голых деревьев тут и там позволяли отличить небо от земли…
И, конечно, следы копыт. Они тянулись вперёд, к лесу чёрных деревьев, погрязшему в снегу.
Холод иглами колол кожу.
Она посмотрела вниз: Нак-мак-Фигли толпой валили сквозь каменную дверь и проваливались по пояс в снег. Ни слова не говоря, они окружили её, некоторые достали из-за спины мечи.
Они больше не смеялись и не шутили. Они были серьёзны и сосредоточенны.
– Тыкс, – сказал Явор Заядло. – Ну ты молодца. Ща погодь тута, а мы жих-жих сграбастнём твоего мал-малого братца и приведём тебе, лехко…
– Я тоже пойду! – выпалила Тиффани.
– Нае, кельда не могёт…
– Могёт! То есть я могу! – заявила она, дрожа. – Он мой брат! И где мы вообще?
Явор Заядло быстро взглянул в серое небо. Солнца нигде не было.
– Что ж, раз уж ты тута, мож, не вред ужо и сказануть… Эт’ то, что вы зовёте Волшебенной страной.
– Волшебная страна? Не может быть! Я видела её на картинках! Там всё зелёное, и солнце светит, цветы повсюду, и колокольчиковый звон… Пухлые детишки в комбинезончиках играют на рожках… Человечки с крылышками! И, э-э… всякие странные люди. Я видела на картинках!
– Тута не завсегда было, как ща, – коротко ответил Явор Заядло. – И ты не могёшь с нами, у тебя оружия шиш.
– Где моя сковородка?
Что-то гулко ударилось о землю позади неё. Тиффани обернулась: Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джок торжествующе взмахнул её оружием.
– Лады, скевародска у тебя есть, – признал Явор Заядло. – Но тама, куды мы идём, нужен меч из громового железа. Так оно вроде покладено: хотёшь впереть в Волшебенную страну – имей при себе…
– Я умею обращаться со сковородкой, – перебила Тиффани. – И я…
– Атасы! – закричал Туп Вулли.
Вдалеке показалась цепочка чёрных точек. Кто-то вскарабкался по спине Тиффани и встал у неё на голове.
– Чёрные собаки! – объявил Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джок. – Их тама дюжины, Явор!
– Нам от них не сбежать! – крикнула Тиффани, перехватив сковородку половчее.
– А нам и не надыть, – ответил Явор Заядло. – Ща-то при нас есть гоннагл. Токо тебе, мож, лучше ухи позатыкать.
Вильям, не сводя глаз с приближающейся своры злейхаундов, откручивал от визжали трубки и складывал в мешок, висевший у него на плече.
Собаки быстро приближались. Тиффани уже видела зубы-ножи и горящие пламенем глаза. Вильям без спешки достал из мешка другие трубки, серебристые и поменьше, и вкрутил их вместо старых.
– Я сыгррраю вам, – объявил он, когда злейхаунды были уже так близко, что можно было разглядеть слюну, капавшую из пастей, – хит всех времён «Конь тугезый»!
Нак-мак-Фигли дружно побросали мечи и зажали руками уши.
Вильям поднёс визжаль к губам, притопнул раз-другой и, когда одна тварь уже припала к земле, чтобы прыгнуть на Тиффани, заиграл.
Очень много чего случилось одновременно. У Тиффани заныли все зубы. Сковородка завибрировала и выпала из её рук. Глаза собаки, изготовившейся к прыжку, съехались к носу, и пёс не прянул, а пьяно повалился вперёд.
Остальным злейхаундам тоже было не до пикстов. Они выли. Они кружились на месте. Кусали себя за хвосты. Спотыкались и налетали друг на друга. Распалённая свора убийц превратилась в несколько десятков несчастных, страдающих животных, которые корчились и катались по земле, пытаясь вывернуться из собственной шкуры.
Вокруг Вильяма, красного от натуги, таял снег. От земли шёл пар.
Наконец он перестал играть. Барахтавшиеся в грязи злейхаунды встрепенулись – и все, как один, поджав хвосты, рванули прочь через снежную равнину, словно за ними злейхаунды гнались.
– Ну вот, таперь они бум-бум, что мы тута, – сказал Явор Заядло, вытирая слёзы.
– О эо ыло? – спросила Тиффани, ощупывая зубы, чтобы проверить, все ли на месте.
– Вильям сыгранул боль-музыку, – объяснил Явор Заядло. – Ты её не слыхаешь, тамушта она слишком пищавая. Но псинки слыхают, у них от этого бошки бо-бо. А ща мы топс-топс быро, пока Кралька кого ишшо не заслала.
– Их послала Королева? Но они же будто из кошмарного сна явились! – удивилась Тиффани.
– Точь-точь, – подтвердил главный Фигль. – Там-то она их и добывает.
Тиффани посмотрела на Вильяма – он невозмутимо менял обратно трубки своей визжали. Поймав её взгляд, он неожиданно подмигнул:
– Мы, Фигли, музыку оченно уважаем, – и кивком показал на снег у её ног.
Там лежал маленький жёлтый мишка, сделанный из чистейших искусственных красителей и ароматизаторов.
А снег вокруг Тиффани таял и таял…
Двое пикстов с лёгкостью несли Тиффани, она летела над снегом, слева и справа бежали воины клана.
Небеса без солнца… Даже в самые пасмурные дни обычно видно, где за облаками прячется солнце. Но не здесь. И было в этом мире ещё что-то странное, что-то такое, что Тиффани никак не могла ухватить и назвать. Как будто это место – ненастоящее. Она не могла сказать, откуда у неё такое ощущение. Горизонт был так близко, что, казалось, протяни руку – и дотронешься. Глупо.
И всё здесь было какое-то… незаконченное. Вот, например, деревья в лесу впереди. «Дерево – это дерево, – думала она. – Близко ли, далеко ли, оно всё равно дерево. Ствол, ветки, корни. Даже если дерево издали кажется просто расплывчатой кляксой, ты знаешь, что всё это у него имеется».
Но здесь деревья были другими. Тиффани не оставляло ощущение, будто они на самом деле – просто расплывчатые кляксы, а ствол, ветки и корни отращивают, когда она приближается настолько, что пора уже различать детали. Как будто спохватываются: «Кто-то идёт! Быстрее! Прикидываемся настоящими!»
Это было словно путешествовать по картине, где художник не особенно старался прорисовать то, что далеко, но стоит куда-нибудь посмотреть, и он спешно пытается придать предметам правдоподобие.
Воздух был холодным и мёртвым, как в старом подвале.
Когда они вошли в лес, свет потускнел. Между деревьями он стал казаться голубоватым и зловещим.
«Нет птиц», – подумала Тиффани.
– Стоп!
Пиксты замедлили ход, но Явор Заядло вмешался:
– Лучше не болтуваться тута почём зря. Вперёд, ребя!
Тиффани достала из кармана жабу.
– О тшьёрт, – сказал жаб. – Плохо дело. Мне положено быть в спячке.
– Почему всё вокруг такое… странное?
– Ничего не могу сказать. Я просто вижу снег, вижу лёд, вижу, что замерзаю до смерти. Так говорит моя внутренняя жаба.
– Но тут не настолько холодно!
– А мне… очень… холодно. – Жаб закрыл глаза.