Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 2 (страница 878)
Серафима закрыла глаза и низко наклонилась к черному лицу, что будто звало, притягивало ее к себе. Всегда. Всегда. Наверное, даже во снах.
Она на миг открыла глаза и увидела
И тогда она тихо застонала от вожделения и прильнула к мертвым деревянным губам в поцелуе. Ее язык жадно скользнул между мертвыми зубами, и она ощутила их остроту. Она ласкала в поцелуе этот мертвый рот. Ей хотелось впиться в него зубами…
Семь покрывал…
Вот и еще одно спало. Осталось еще одно. Последнее.
За дверью послышались мужские голоса. Серафима резко выпрямилась, отпрянула. Рот ее горел, словно она отведала яда из этих уст.
Что-то глухо стукнуло за ее спиной.
Она обернулась – в музейной витрине, что напротив, снова свалилась с подставки фигурка. Птица-носорог. Женский символ.
Наверное, она задела витрину, когда отпрянула, хотя она не помнила этого момента, совершенно не помнила.
В замке дверей повернулся ключ – в музейный зал вошли техник-инженер и рабочие в синих спецовках.
Глава 31
Домработница
– Домработницу Афии мы так и не нашли и, честно говоря, не знаем, где ее искать. – Поздно вечером Миронов позвонил Кате. – Единственная зацепка – она приезжала к ней на дачу. И я не думаю, что она такой путь из Москвы проделала. Может, она местная, из Солнечногорска? Завтра после обеда я думаю съездить в «Меридиан». Поспрашивать там – может, кто-то видел эту бабу или знал, что у Афии есть помощница по хозяйству. Может, кто-то еще, кроме Серафимы, слышал ту ссору.
– Я с вами, я тоже поеду. – Катя сказала это, чтобы подбодрить его. В затею она верила слабо: если уж закадычная подруга Афии Полина Журавлева не знала про домработницу, хотя они соседи по даче, что говорить об остальных обитателях «Меридиана»?
Однако в два часа дня она уже выходила из своей машины возле Солнечногорского УВД. Дежурный сообщил ей, что Миронов во внутреннем дворе – возле вещдоков, машины, рядом с которой они нашли Изи Фрияпонг. Катя прошла через дежурную часть во внутренний двор УВД. Миронов стоял возле иномарки с разбитыми стеклами и задумчиво созерцал ее.
– Анализы показывают, что в крови Изи была незначительная доза табернантеина. Эта самая ибога. Она ее не только Левину дала попробовать, но и сама употребляла. Может, ей привиделось что-то?
– Ее же зверски убили. – Катя покачала головой. – Нет, на этот раз ибога ни при чем. Это она свою смерть увидела там в лесу.
– Как же все-таки стекла попали в ее рану на челюсти? – Миронов обошел машину. – Эксперт сказал – одновременно, один удар и по стеклу, и по ее лицу.
– Может, что-то бросили?
– Что? – Он трогал осколки, торчащие из рамы стекла со стороны водителя.
– Ну, я не знаю… что-то… Я вот подумала, Володя… Те гематомы у Афии и у Полозовой со станции. Эта Полозова мне покоя не дает. Она вообще вроде как совсем не из этой оперы. Но! – Катя снова подбирала слова, словно лестницу для себя мастерила, чтобы куда-то взойти, вскарабкаться. – Но… она жертва культа джу-джу, пусть и мертвая. Убить ее и выдать это за самоубийство те, кто исповедовал этот культ, например, Изи или наш недосягаемый Ахилл, не могли. Это для них святотатство. И в сатанинских культах такого просто не может быть. Значит, ее убили…
– Что, просто так?
– Не просто так… Может, на ней отрабатывали какой-то особый метод убийства?
– То есть?
– Мне Сережа сказал про джу-джу – это означает «бросок» и еще «дар». Какой-то предмет культа, артефакт дарят… ну, я вам это говорила. Но точный перевод – это «бросок». Так вот… может, что-то бросили там, на мосту, в Полозову, так что толкнули ее на ту неукрепленную ограду? И здесь с Изи – тоже что-то бросили, так что и стекло разбилось, и челюсть ей раздробили.
– А вы представляете себе, какой силы должен быть этот бросок?
– Нет.
– Очень большая сила нужна. И что за предмет? Мы его должны были бы найти в машине Изи. Но нет ничего.
– Может, убийца его забрал?
– Если бы забрал, он бы подошел к машине, а следов нет.
– Да, нет следов… я вот думаю… а что, если это нечто типа бумеранга? Само вернулось потом.
– Не смешите меня. Какой еще бумеранг. Мы не в Австралии во времена Буссенара.
– Ну тогда эти… как там они называются – в фильмах такие штучки бросают, диски. Разные там люди Икс, мутанты…
– Чакры, что ли? Так у них края, как бритва. Чакра застряла бы в теле жертвы намертво. И потом, это все только в фильмах. Это киношные понты. Мутанты… До чего мы скоро дойдем?
– Вам с вашими любимыми видеоиграми лучше знать, – сухо отрезала Катя. Она обиделась, потому что ее умозаключения высмеяли. – Так мы едем в дачный поселок?
И, приехав в «Меридиан», она окончательно убедилась, что уж точно это не их с Мироновым день. Зарядил частый осенний противный дождь. А в такую погоду никаких дачников, увы…
Они долго, нудно, тщетно объезжали дачные улицы, мечтая встретить хоть какую-то живую душу. Никого.
– Без толку все, – сказала Катя. – Сезон закончен. Домработницу тут весной надо искать.
– Магазин еще работает здешний. – Миронов посмотрел на часы. – Заглянем туда – и домой.
В непогоду быстро смеркалось. И покупателей в магазине было шаром покати. Пожилая одинокая продавщица грустно смотрела маленький телевизор под потолком.
– Полиция? Ну как, нашли убийцу Афии? Ох, бедняжка, как же ее нам всем жалко. Такой славный человек, такой добрый! Я и маму ее хорошо знала. Я здесь уже двенадцать лет торгую в поселке. Такая семья была – интеллигентная, вежливая, обходительная. Одно слово – ученые!
– Мы ищем одну женщину. Она предположительно из Средней Азии и работала у Афии помощницей по хозяйству. И сюда приезжала, в поселок, – объявил Миронов.
– В поселок? Зачем? – удивленно спросила продавщица.
– Вроде поссорились они из-за денег или из-за чего-то еще.
– Быть такого не может. Чего им ссориться? Они люди хорошие.
– А вы что-то знаете про эту помощницу Афии? – быстро спросила Катя.
– Конечно, знаю. – Пожилая продавщица удивленно моргала. – Я же ее сама порекомендовала Афие!
Катя без сил оперлась на витрину. Вот так… Удача – она тоже может обухом по голове…
– Кто она такая? Где живет? – воскликнул Миронов. И он не верил ушам своим.
– Она у моей соседки, то есть у ее дочери убирается. Дочка обеспеченная, у нее муж в какой-то фирме, они дом свой имеют – коттедж в Химках. Хвалили ее очень. Афия как-то пришла сюда в магазин усталая, жаловалась – на работе кручусь, дома бардак и на даче черт ногу сломит. Я ей и говорю – есть хорошая женщина, у моих знакомых убирается. Сейчас же все по рекомендации прислугу ищут. Кого-то с улицы в дом ведь не впустишь. Я спросила у соседки, та у дочери. Они мне телефон дали этой женщины. Я его дала Афие.
– Когда?
– Летом еще. В августе.
– А как имя этой домработницы?
– Ой, я забыла, восточное такое. Зулейка…
– Какой адрес у вашей соседки?
– Как у меня… погодите, у меня же тот телефон сохранился в записной книжке. Сейчас найду вам. – Продавщица полезла в свою сумку. – Вот она, книжица моя. А вот и телефоны на буквы «д». Тут даже два! Я вспомнила – эта женщина не любит, чтобы ей на мобильный звонили, деньги ее тратили. Она в какой-то фирме убирается – там есть телефоны, так что она просит, чтобы звонили туда – на фирму днем и с ней договаривались.
Миронов записал для себя оба телефона. Они горячо поблагодарили продавщицу. Миронов едва не расцеловал ее.
Плюхнулись в машину Кати и…
Миронов смотрел на клочок бумаги с номерами.
И внезапно он выхватил свой смартфон. Лихорадочно пролистал список контактов и…
– Этот телефон… черт…
– Что? – Катя не понимала искренне.
– Знаете, что это за номер? Это же… Ах ты, зараза… все же как на ладони было! Это же номер ресепшена гостевого дома на Бутырских выселках! Катя, гоните туда что есть духа!
И они погнали. А дождь уже хлестал что есть силы. И сумерки сгущались над Солнечногорском.
– Либо менеджер это, либо та уборщица, с которой я разговаривал – Динара. – Миронов был как на иголках. – Все, сворачивайте. Вон они, выселки, вон пруд, а вон и гостевой дом.
– Нет, я не убираюсь в частных домах, – гордо ответила им менеджер-хостес, та самая, с которой они разговаривали сразу после ЧП на станции. – Это Динара у нас подрабатывает. Да, это ее мобильный номер.