Татьяна Степанова – Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 (страница 770)
А через несколько дней — 27 ноября Игоря не стало. Когда ему сообщили о смерти сына, он был здесь, в Доме. И вечер в казино только начинался. Слухи распространяются, как чума, и скоро все всё узнали. Или почти все...
Они с Китаевым ездили в милицию, потом в морг опознавать тело. Вернулись в «Мак» в половине пятого утра. Он тогда не мог ехать домой. Не мог...
Казино было уже закрыто. И никого не было, ни души, кроме...
Эгле Таураге сидела на принесенном из ресторана стуле возле дверей его кабинета. Охранники сказали — она наотрез отказалась уезжать. Они даже звонили по этому поводу Китаеву, тот подумал и сказал — пусть, не трогайте ее. Алигарх в тот вечер в казино не явился. А она сидела возле его дверей, как сторожевая собака. Это было грубое сравнение для молодой девушки, но оно было единственно верным. И он позволил ей быть с ним. Хотя никого не хотел видеть в ту минуту. И она провела с ним все утро. Все утро наступающего дня. Сидела вот здесь, на диване. И, наверное, своим присутствием спасла ему жизнь, потому что...
Салютов смотрел на Эгле из окна своего кабинета. Этот парень из розыска так хотел знать, кем она ему доводится. Кем... Это было так просто понять. Но для объяснения этого не хватало слов во всем нашем богатом и могучем языке. По крайней мере он, Салютов, их не находил.
Сейчас он знал: она видит сквозь эту метель, что он здесь, наверху, смотрит на нее из окна, ждет ее и...
Мощные огни полоснули сгустившиеся сумерки как острая бритва. Из снежного тумана вырвался залепленный снегом автомобиль. Видимо, водитель намеренно не сбавил скорости на скользкой, еще не расчищенной аллее — машину с визгом занесло возле самого подъезда. Она круто развернулась, остановилась на мгновение и...
Грохнули выстрелы — один, второй, третий. Они лопались, как гулкие хлопки, как разрывы невидимой петарды. Салютов видел, как автомобиль сразу же рванул с места к аллее. Он видел, как с грохотом повалилась высокая стремянка и рабочие рухнули в сугроб, видел, как из подъезда казино выскочил ошалелый швейцар, как со стороны стоянки бегут, тяжело увязая в снегу, охранники. Видел стремительно удаляющиеся красные огни и... Видел ее, Эгле, ничком лежащую на ступенях возле самых дверей его Дома.
Он с размаху ударил кулаком в стекло. И не услышал звона, грохота осколков, не почувствовал никакой боли. Он вообще уже не чувствовал ничего — только этот обжигающий ветер, ворвавшийся внутрь, заткнувший ему рот, как ледяной кляп.
Глава 26
«БМВ»
Колосов, когда ему сообщили о происшествии, добрался до «Красного мака» за четверть часа. Дежурная машина всю дорогу шла с включенной сиреной и неслась по встречной полосе, каждую секунду рискуя лоб в лоб столкнуться с кем-нибудь в этой метели. Возле подъезда казино его встретил Биндюжный. Опергруппа из Скарабеевки уже прибыла, и Биндюжный вместе с экспертом осматривал следы крови на ступеньках.
Эгле Таураге лежала на столе в Большом зале «Красного мака». На крытом зеленым сукном игорном столе рядом с рулеткой. Вокруг в гробовом молчании толпились служащие казино, стоял Китаев, стоял Салютов. Лицо девушки было спокойным и бледным.
Колосов с порога увидел и другие лица — напряженные, испуганные лица охранников, крупье, официантов. Возле двери, цепляясь за косяк, всхлипывала кассирша обменного пункта: «Боже мой, когда же это кончится, этот ужас...» Прибывший вместе с опергруппой судмедэксперт занимался несколько необычным для себя делом — оказывал первую помощь одному из электриков. Свалившись с лестницы, тот сильно повредил ногу. Эксперт, подозревая перелом, вызвал по телефону «Скорую».
Эгле Таураге врачи были уже ни к чему. Она была мертва. Никита с помощью Биндюжного осторожно освободил ее от намокшей от крови и снега шубы — три пулевых ранения в спину, два из них навылет.
Он обвел взглядом зал: странно, но это и был самый первый раз, когда он вот так стоял посредине главного игорного зала «Красного мака». В прошлые посещения казино обстоятельства складывались так, что до экскурсии сюда как-то не доходило, хотя он и сгорал от любопытства. А сейчас... Он смотрел на стены, отделанные мореным дубом, на мягкие тяжелые драпировки, на массивные карточные столы, крытые зеленым сукном, расчерченные меловой сеткой, на яркие лотки для фишек, тускло-желтые лампы, свисающие с потолка, освещающие столы и оставляющие сумрачные тени в углах обширного, низкого, зала, где, несмотря на мощные кондиционеры и освежители воздуха, еще не выветрился запах дорогого табака, алкоголя и терпкий запах мастики для зеркального паркета.
В этом зале без окон, освещенном только лампами-софитами, лишенном дневного света, время замерло, словно остывшая лава. Никита подумал машинально: но ведь так и должно быть. Здесь все задумано и сделано с таким расчетом, чтобы о времени никто не помнил. Игра не имеет конца и начала, игра постоянна и бесконечна. Она захватывает и подчиняет вас целиком.
— Снова, видимо, из пистолета стреляли, — сообщил Биндюжный, рассматривая раны на теле Таураге. — С очень близкого расстояния. Она входила в двери, когда ее расстреляли из подъехавшей машины.
— Машину установили? — спросил Колосов.
— По показаниям очевидцев — иномарка. Одни говорят — «Вольво» вроде это был, другие — «БМВ». Темного цвета — черный или темно-синий. Как назло, в два часа, как снег повалил, наши наблюдение сняли! Мне уже звонили, каялись, чертыхались — все равно, думали, ни зги не видно с дороги в этом буране. Думали, к вечеру, когда немного погода разгуляется и казино начнет работать... Ведь они тут даже открыться не успели — во как! Китаев сказал: намеренно припозднились сегодня.
— Зачем она приехала? — спросил Колосов, смотря на Эгле.
Биндюжный молчал.
— Зачем она приехала? — Никита повысил голос, он обращался теперь к Салютову. — Вы знаете, зачем?
Но и Салютов молчал.
— А Газаров здесь? — спросил его Колосов.
— Нет, — за шефа ответил Китаев. Хрипло откашлялся, выступил вперед. — Здесь никого не было, кроме нашего персонала. Ни одного посетителя.
— Я водилу, что ее привез, первым делом допросил, — шепнул Биндюжный. — От страха еле говорит, клянется, что чуть-чуть в него не попали. Показывает — вроде «БМВ» это был. Вроде свернул с шоссе за ними, он его заметил на аллее — в этой-то метели. Говорит, Таураге остановила его на Мытной, голосовала там. Значит, ехала сюда из дома. Он везти поначалу за город не хотел — далеко. Но она настаивала, наконец сторговались. А здесь, возле подъезда, она вышла, стала расплачиваться, и тут вдруг эта машина с аллеи — развернулась на полном ходу, и оттуда выстрелы. Водитель такси не видел, кто стрелял, сказал, что у него сразу в глазах потемнело со страху... Гаишникам я уже о приметах машины сообщил, но...
— Значит, таксист не видел того, кто был за рулем? — уточнил Колосов. — Хотя бы примерно — один там был шофер или с пассажиром?
— Нет, я его и так и эдак крутил, говорит, не видел ничего.
— Может, пленку посмотрите? — спросил Китаев. — Пленку из нашей камеры над подъездом?
— Пленку? — Никита посмотрел не на шефа безопасности, предложившего эту умную идею, а на Салютова — тот, казалось, ничего не слышал, смотрел только на бездыханное тело, распростертое на столе. — Валерий Викторович, будьте добры, пройдемте с нами в диспетчерскую, посмотрим пленку.
— Идите, я сейчас, — тихо ответил Салютов.
Однако в диспетчерскую он так и не пришел. Китаев достал пленку, включил монитор. На экране зарябило, затем пошли кадры. Видимость была дрянь — глазок камеры залепило снегом. Но все же кое-что разобрать было можно.
— Вот, вот такси подъезжает, — Китаев, напряженно следивший за экраном, вдруг ткнул в монитор пальцем, — Эгле здесь в кадр не попала, дверца открытая мешает... А это наши электрики, они панно ремонтировали. Вот... вот та машина... разворачивается, тормозит и...
Это был темный «БМВ» — без всякого сомнения.
— Ну-ка, крупнее кадр можно дать? — попросил Никита.
Китаев защелкал «мышью», давая более крупные планы. Да, это был темный «БМВ», судя по модели, не новый, выпуска примерно начала девяностых.
— Черт, — Китаев нахмурился, — черт возьми...
— Раньше этой машины вы здесь не видели, Глеб Арнольдович? — спросил Никита.
— На «БМВ» многие наши клиенты ездят... У сына Валерия Викторовича был как раз «БМВ», он на нем и разбился...
— Тот разбился, а этот? Этот автомобиль вам знаком? — Колосов сам защелкал «мышью», максимально укрупнил кадр: часть багажника, заднее колесо и... последняя цифра номера "3".
— Я могу, конечно, ошибаться, — Китаев тревожно глянул на Колосова и побледнел, — но темно-синий «БМВ» 94-го года, номер ВЩ-63 — это машина нашей Басманюк. Она в прошлом году ее приобрела.
Никита нажал стоп-кадр.
— Ну-ка, пригласите ее сюда, — попросил он.
— Ее до сих пор нет. Она почему-то не вышла сегодня. — Китаев не отрываясь смотрел на монитор. — Я думал сначала — опаздывает, хотел звонить. Потом не до звонков стало.
— Номер ее сотового на память знаете?
Китаев полез за органайзером, продиктовал номер. Никита набрал. «Абонент недоступен или временно не отвечает».
— Где же она? — тихо спросил Китаев. — Если это действительно ее машина, где же она сама?!
Биндюжный, молчаливый как тень, не проронивший слова за весь разговор, начал снова названивать в ГИБДД — передавать уточненную ориентировку по машине, объявленной в розыск.