Татьяна Колесникова – У собаки восемь ног. Что говорят дети, когда их не слышат взрослые (страница 2)
– Тётенька, а я кнопочки не умею застегивать!
Да-да, конечно, ангелочек, еще бы ты их умела застегивать, тут и я, взрослая тетя, еле справилась. Задача была непростой – поправить криво натянутые трусики, потом надеть колготки, потом узкие-преузкие брючины, потом натянуть рукавчики комбезика (при этом ангелочек что-то тихо попискивал), а потом добить все это тугими до невероятия кнопочками… А девочка с бантами все бормотала что-то, зажатая у меня между колен. Класс тем временем сидел в гробовой тишине. Все тридцать семь человек завороженно смотрели на мои действия. Что-то им очень не нравилось в том, что я делала…
– Тётенька! – наконец собрался с силами ангелочек и выпалил: – А попу подтереть!?
– ЧТО???!!! – Я вытерла пот со лба.
– Попу. Нина Григорьевна всегда нам говорит, что, как покакаешь, попу надо обязательно подтирать. Бумажкой. А я покакала! – гордо изрек расхрабрившийся ангелочек.
Да уж детка, ты покакала! Я тут тоже чуть не… не передумала с выбором профессии!
И стала я судорожно оглядываться вокруг в поисках чего ни будь, чем подтереть этой противной девчонке с фиолетовыми бантами попу… А сама тем временем ждала, когда же класс грянет со смеху. Класс же сидел в гробовом молчании. И тут откуда-то с галерки прозвучала реплика, которую я буду вспоминать и на смертном одре:
– Туалетная бумага во втором ящике стола!
Да, бумага была там. И с кнопочками я в следующий раз справилась гораздо легче. И до обеда продержалась. И урок в своем шестом классе провела без запинки, и даже не совсем по плану. И зачет потом получила автоматом.
Но эти фиолетовые банты, кнопочки и реплику помнить буду всегда.
Директриса, кстати, автомат мне за практику так и не поставила. Но пожалела об этом, я же давала детям оригами! На первом уроке мы тихо и безобидно, если не считать того, что по окончании шоу от меня буквально валил пар, сложили японских журавликов, которых никто не мог самостоятельно повторить. Я сделала выводы. И на следующем уроке мы сложили четыре вида водяных бомбочек и хлопушку, все очень простые и доступные, дети отлично выучили все фигурки за урок. А на перемене ринулись бросать бомбочки, предварительно аккуратно наполнив их водой. Особенно хорошо летали бомбочки с крылышками, а уж запущенные с последнего этажа отлично летали любые. И опытом делились дети легко и щедро, так что к концу дня вся средняя школа была вооружена водяными бомбочками, а в коридорах заметно хлюпало.
Директриса строго-настрого запретила мне складывать бомбочки с кем быто ни было еще. Но у меня был запас пакостей и помимо бомбочек. И на следующем уроке мы сложили восемь летающих моделей самолетов. Поле чего я таки получила автомат по практике. Вместе с подробным объяснением, почему мне более не нужно в эту школу приходить никогда вообще.
…Теперь, по прошествии более чем двадцати лет, я уже забыла, когда в последний раз писала конспект, готовясь к уроку. Иногда, в бытность школьным учителем, даже случалось, что я выясняла тему урока, уже войдя в класс и раскрыв журнал. По большому счету, я теперь вообще любой предмет могу провести в любом классе и без подготовки. А после детского сада и переодеваю детей со скоростью одиннадцать штук за десять минут. (Мой личный рекорд, и, между прочим, зимой. Но и это не предел, я знала мастеров, которые за пятнадцать минут могли в одиночку одеть-раздеть всю группу в двадцать четыре вертлявых человека…)
Бомбочки и самолетики я с детьми, правда, до сих пор складываю. А еще плавающие лодки, машущие крыльями птицы и много других бумажных чудес.
И так до сих пор и не понимаю, почему после той педпрактики я все равно пошла преподавать… Не понимаю! Вот она, загадочная русская душа, во всей ее красе.
А сколько потом всего было! И не перечесть. Впору садиться и книжку писать.
А и попробую!
У доски
Рисуем в студии
Так бы и сразу!
Помнится, тоже в начале моего педагогствования, была у меня такая изумительная девочка Даша. Даше тогда едва исполнилось четыре года. Или вот-вот должно было исполниться.
А задание у нас было – «Листопад» в технике аппликации. Деревья и травку мы сделали и уже наклеили на картонку, нарезали разноцветных листочков и теперь наклеивали их на осенние деревья и землю. Вся группа сидит, и дружно клеит. А Дашка бездельничает:
– Дашенька, ты почему листочки не клеишь?
– Вы понимаете, Татьяна Георгиевна, – начинает обстоятельно объяснять Даша (она у нас вообще дама ужас какая обстоятельная), – у меня на картине поздняя осень!
– Ну и что? – не понимаю я.
– Ну, как же! Листья все с деревьев уже облетели!
Прелесть эта Даша!
– Отлично! Умница Дашенька! Облетели с деревьев! А куда они облетели? – спрашиваю, и сама тут же отвечаю, с детьми вообще крайне важно успеть выпалить нужные слова первой, иначе всё, заболтают. – На землю! Вот на землю и клей!
– Да нет, вы не поняли! – не сдается возмущенная Дашка. – У меня же поздняя осень!
– Ну и что?! – Я начинаю немножко выходить из себя.
– Как – что?! – в тон мне отвечает Даша, тоже направившись на выход. – Как – что?! Ветры же дуют, все сдуло!
Надо что-то делать. Я понимаю, что зашла в тупик. Но как-то же надо заставить хитрую девицу-бездельницу работать. Вот, думаю, сейчас применю к ней всеми рекомендуемый педагогический прием, скажу ей: «А представь себе, Дашенька, что у тебя ранняя осень, и наклеивай листики на дерево и землю!» Я улыбнулась лучшей из своих благожелательных улыбок, набрала побольше воздуху и… И ничего не успела сказать, потому что Дашка вскочила из-за парты и, возмущенно всплеснув руками, заявила:
– Вот только не надо мне вот этого вашего: «Предтса-а-авьте себе!»!!!
– Так, солнышко, хорошо, не надо так не надо. – Я поняла, что спорить с этой девочкой бессмысленно, и мучительно сдерживалась, чтобы не захохотать в голос. Давясь от смеха, я продолжила: – Клей листочки, куда я скажу, и все! Потому что я так сказала!!! Потому что потому!!! Наклеивай листья!!! Поняла?!
– Ну так бы сразу и сказали! – обворожительно улыбнулась деточка, садясь на место и уже открывая клей. – А то что вы все Дашенька да Дашенька!
Гендер и Барби
А вот еще одна история про ту же девочку Дашу.
Однажды на занятии Даша, которой тогда было уже почти пять, принесла кукол Кена и Барби. Уселась за парту и, надев на мордашку выражение вселенской скорби, раздела обеих кукол и принялась тщательнейшим образом их изучать.
Я подошла к Даше и поинтересовалась, чем же это она так увлеченно занимается. Даша тут же объяснила:
– Вот смотрите, Кен мальчик. А Барби девочка. А вы знаете, чем они отличаются?
– И чем же? – поинтересовалась я.
– У Кена пенис, а у Барби грудки! – печально сообщила Дарья.
– Правильно, это потому что Барби девочка, а Кен мальчик, так мальчик от девочки и отличается. Вот Артём у нас тоже мальчик, а ты, Дашенька, девочка…
– Вот-вот! – подхватила Даша. – Артем мальчик, у него пенис. Артем, у тебя есть пенис?
Артем (который был старше Даши на пять лет) покраснел, как свекла, но все же утвердительно кивнул.
– А вот я вовсе и не девочка! Я вообще не знаю, кто я… – отчаянно воскликнула Даша.
– Это еще почему же ты не девочка? – изумилась я.
– У мальчиков пенисы, у девочек грудки, сами же говорите, а у меня ни того, ни другого!!!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.