Светлана Стрекаловская – Человек с венгерской овчаркой (страница 4)
Альма обнюхала его и, заскулив, потащила по тропинке – к входу в свое убежище. Она была крупной, и когда – то сильной, но теперь ей приходилось туго. Правда, человек был не тяжел – Костя невероятно исхудал за время болезни. Мужчина, ростом метр и восемьдесят пять сантиметров, весил, как подросток – около пятидесяти с небольшим килограммов.
Отдыхая, превозмогая боль и слабость, Альма дотащила свою находку до самого лаза. Дальше – никак …
Но тут Костя почти очнулся. До конца он в себя не пришел, но собаку из видений узнал – и чуть – чуть помог ей. Подтянулся на локтях, протащил слабое тело в образовавшуюся дыру с обвалившимися кирпичными краями, и загремел вниз, в подвал этой часовенки.
Падая, он инстинктивно ухватился за какой – то выступ. Это оказался тоже кирпич. Костя увлек его за собою. Но при падении он выпустил из рук этот предмет, и тот приложился к его виску, ударил, рассек кожу. От удара мужчина потерял сознание, и снова провалился в небытие. Он не почувствовал, как большая собака оказалась рядом. Зализала его рану, снова закрыла своим телом, согревая. И тоже провалилась в тяжелый, чуткий сон …
А стихия, между тем, набирала обороты! И давно покинутые постоянными жителями Сенцы оказались в ее эпицентре.
Ливень не спешил, а вот молнии сверкали непрестанно. Через пару мгновений отзывался гром. Он каждый раз звучал по-разному: то глухое рычание, то душераздирающий треск, а то и просто взрыв раздавались с небес.
Одна из молний угодила в дом прадедушки Анатолия. Увы, громоотвод отсутствовал. Давно не крытая, прохудившаяся крыша, да пучки полуистлевшей соломы на чердаке оказались благодатной почвой для небесного огня.
Дом загорелся. За каких – то полчаса от родового гнезда чудаковатого учителя Анатолия Ивановича, Костиного прадеда, остались только головешки, да остов русской печки – и более ничего.
Ливень запоздал – и вот он уже хлещет сплошною стеной, но … ничего не может спасти, ибо спасать уже нечего.
Мужчина – дачник, поселившийся с другого конца деревни, вызвал пожарную бригаду. Примчались красные машины. Но для них уже не нашлось работы. Пожарные растерянно стояли под дождем, натянув капюшоны.
– Здесь жили люди? Был кто – нибудь? – обратился старший к подошедшему мужчине, который им звонил.
– Нет … этот домишка заброшен, так и стоит бесхозный. Толя, земля ему пухом, поговаривал, что оставит правнуку … ну, там, седьмая вода на киселе … но тот не появлялся в наших местах. И правильно – зачем ему это?
Немудрено, что пожилой мужчина не видел Костю – больной не ходил по окрестностям, он больше лежал.
Бригадир облегченно вздохнул – слава богу, обошлось без человеческих жертв! И борцы с огнем отбыли восвояси …
Однако на следующий день – а это была суббота – появился Сергей Иванов, друг и коллега Константина Звягинцева. Он, как и договаривались, приезжал каждый выходной – привозил лекарства, продукты, надеялся уговорить товарища дожить свои дни в больнице. Ну, и просто подбодрить, пообщаться.
Сергей подъезжал медленно, не желая верить своим глазам. На месте знакомого "последнего пристанища" своего друга он обнаружил пожарище. Минуту – другую мужчина просто стоял, не в силах переварить увиденное … и сделать выводы.
Но запах гари не давал шанса на ошибку. Он попадал в нос, раздражал гортань. Сергей закашлялся, судорожно вздохнул и достал телефон.
Сергей позвонил, куда положено – в скорую и в полицию. Позвонил на работу – их общему шефу. Доложил обстановку. Коллеги помогут организовать похороны – ведь родственников у Звягинцева не было. Костя был единственным ребенком в семье, и потерял родителей, едва закончив учебу в университете. Была троюродная сестра – Инга. Но молодая женщина жила в далеком приморском городе, и виделась с Костей, наверное, пару раз за всю жизнь. Правда, изредка они позванивали друг другу – поздравляли с праздниками. Надо будет ей все же сообщить …
– Так, денег хватит – оставил друг, все предусмотрел … покоиться пожелал здесь – на Сенцовском погосте, рядом с прадедом. Даже с Главой сельского поселения договорился – и место мне уже показывал … только вот, что от тебя, друг, осталось? – примерно так текли невеселые мысли Сергея.
Но буквально через полчаса появилась полиция, и скорая, и Сергей принялся отвечать на вопросы следователя:
– Нет, не мог он никуда уйти! Дом поджечь? Он не курил. Печь не топил. Да болен он был, понимаете! Болен неизлечимо! Последние дни доживал – в основном лежал, не двигался. Он погиб в огне, я уверен в этом!
Вскоре все присутствующие убедились в правоте слов Сергея. Нашли человеческие останки – обугленные фрагменты костей скелета. Медики аккуратно их собрали в черный пластиковый мешок. Сергей подписал бумагу – якобы он эти останки опознал, да еще добавил:
– Здесь у него как раз сени были. Выход на улицу, на крыльцо. Пытался, видимо, болезный спастись, да не смог …
Логическая цепочка: лежачий человек – пожар – спасти некому – найденные останки – сработала безукоризненно. Ни сам Сергей, и никто другой не усомнились в гибели Кости. Никому не пришло на ум, что мог вмешаться его величество случай, и развернуть события по своему сценарию…
Глава 5. Звонок Инге
Через два дня состоялась печальная церемония. Инга прилететь не смогла – но перевела денежку, чтобы купили венок "От любящей сестренки".
Провожающих в последний путь было совсем немного, человек восемь, все с Костиной работы. Сергей приехал вместе с супругой, Еленой.
Все прошло гладко и спокойно. Женщины, как водится, поплакали. Костю на работе любили – ответственный сотрудник, безотказный, пунктуальный. А еще – скромный. Никогда и никому не переходил дорогу, не лез вперед, не шагал по головам. Как же его было не любить? Идеальный винтик в механизме!
На свежей могилке водрузили – пока – простой деревянный крест. Ведь при жизни Константин Звягинцев был крещенным. И смотрел с фотографии, прибитой к кресту, еще молодой, по современным меркам, мужчина. С не очень – то выразительными, обыкновенными серыми глазами. Смотрел, стеснительно улыбаясь, словно извинялся, что доставил окружающим такие невеселые хлопоты.
Последними уходили Сергей с супругой. Елена покачала головой, грустно сказала:
– Надо же, какая страшная смерть! Ему и так – то оставалось всего ничего пожить. Даже не получилось самому отмучиться …
Сергей обнял жену и тоже покачал головой:
– Прости, Костя! Прощай, друг! Стопку тебе не наливаю – ты и при жизни не уважал горячительное, чего уж теперь! Вот, оставлю тебе это – его ты любил!
И Сергей поставил у креста большую бутылку с квасом, а Елена положила пару конфет в шуршащих обертках. После чего супруги повернулись и покинули печальное место.
Так упокоился, наконец, под именем Кости Звягинцева, незадачливый немецкий захватчик, известный нам по имени Фриц, долгое время служивший наглядным пособием на уроках анатомии. Что ж? Кто с мечом на русскую землю придет, тот от меча и … дальше известно.
На работе Аркадий Степанович – генеральный директор фирмы – дал указание Ирочке, той самой "вертлявой секретарше", разобрать рабочее место Константина Звягинцева. Девушка вооружилась коробками, которые выклянчила в отделе сбыта, и приступила к исполнению поручения. Она помнила слова хмурого шефа:
– Выкинь там все … что не нужно. Или раздай, если кто возьмет. Что уж теперь … И не хлюпай носом, живым – живое!
Так Ира и поступила. Но в одном из ящиков письменного стола, в самом дальнем, девушка обнаружила папку горчичного цвета. Допотопную папку, с глупыми тесемками – завязочками. Она ее узнала – видела в руках Кости, когда он не дождался Аркадия Степановича.
– Отдам шефу … Зачем – то ведь он приходил с ней? – подумала девушка, и выбрасывать папку не стала.
А где же был все это время наш герой? Он, в компании Альмы, боролся за свою жизнь все в том самом крохотном подвальчике, под разрушенной часовней.
Периодически мужчина приходил в себя. Но и мозг, и тело отказывались ему повиноваться. Он стонал, переворачивался, обхватывал руками что-то мягкое и теплое. Сознание при этом выдавало – ОНА. АЛЬМА. Та самая собака, жизнь которой ты видел. Она рядом. Она не предаст, не бросит, защитит, спасет … Костя снова и снова погружался в целительный сон.
Но периоды осознанности, хотя бы и относительной, становились все длиннее. И каждый раз он испытывал все усиливающуюся жажду.
Альма была слаба, боялась лишний раз пошевелиться – болели сломанные ребра, ныли отбитые внутренности. Она тоже много спала, но, в отличие от человека, не выпадала из реальности.
И вот однажды чуткие уши уловили постороннее движение, а чуткий нос – посторонние запахи. Наученная горьким опытом, Альма затихла совсем. Она благополучно пересидела Костины похороны. Дождалась темноты и тишины, и решила – пора. Очень хочется пить. Надо выбираться на поверхность.
Выбралась. Замерла. Убедилась, что в радиусе метров пятиста нет никакой угрозы. Вдоволь напилась из своего корытца. И в неверном свете луны начала осторожно красться по тропинке – в сторону запахов свежей земли и недавно побывавших людей.
Обнюхала свежий холмик, и крест, и конфеты, и бутылку с квасом. Даже уронила ее, толкнув носом. Услышала плеск – и сообразила: аккуратно взяла бутылку в пасть и отправилась обратно – это нужно человеку! Сделала еще один "рейс" – и принесла конфеты.