Свенья Ларк – Чёртов плод (страница 41)

Полукруглый сводчатый зал был наполнен зыбким призрачным полумраком. Изогнутые крючковатые пальцы тянущихся вверх серых кораллов на замшелых каменных колоннах походили издали на огромные канделябры, в которых мерцали мириады изумрудно-зелёных светлячков. С усеянного острыми хрустальными шипами плоского потолка плотными занавесями свисали кроваво-красные бархатистые лианы с круглыми, похожими на крошечные детские кулачки цветками, распространяющими в воздухе тяжёлый сладкий запах.

Мальчик подошёл ближе и забрался с ногами на низкий каменный табурет, заросший густым тёмно-бордовым мхом, упругим, но при этом удивительно мягким, будто меховое покрывало.

– Просто тяжело… – он со вздохом подтянул колени к груди и обнял их руками. – Я не знаю, почему.

– Я расскажу тебе, почему, – Правительница внимательно посмотрела ему в глаза. – Они унизили тебя, маленький тули-па. Заставили почувствовать себя слабым. Это постыдно, но ничего из того, что произошло, уже не переиграть, и от этого тебе сейчас так плохо. Я ведь уже говорила тебе, Аспид, я сама была когда-то одной из них. Я хорошо знаю их методы. Сначала обесславить, попрать твоё достоинство, выставить напоказ свою собственную силу… так ведь всё было, малыш? А потом, сразу же следом, продемонстрировать своё великодушие, чтобы тебе захотелось лизать им руки и вилять хвостом… Это же самая простая и самая действенная ловушка, Аспид. Ловушка под названием «сострадание». Очень древние игры в доброго и злого стражника… даже смертным эти игры претят обычно, а уж для подлинного тули-па они и вовсе невыносимы.

Аспид медленно покивал:

– Вильф бы на это сказал, что сострадание перечит стыду.

– Тео и Вильф обожают чеканные формулировки, о да, – улыбнулась Правительница. – Эти слова принадлежат не им, конечно… но всё же отрадно осознавать, что они сумели научиться всему этому, ещё будучи смертными. В моё время, наверное, сказали бы, что лучше быть предметом зависти, нежели сочувствия… А уж этой фразе уже почти что три тысячи лет, малыш.

Донья Милис поднялась на ноги, и зелёная светящаяся ласка-мангуст снова завертелась у её ног, распушив длинный остроконечный хвост. Аспид часто видел это существо рядом с Правительницей. Он вдруг вспомнил, как в девять лет притащил домой бездомного уличного щенка, а тётка устроила ему из-за этого страшный скандал и в тот же день сдала щенка в приют для животных. «А наверное, хорошо иметь здесь, в Цитадели, кого-нибудь… вот такого, – подумалось мальчику. – Кого-нибудь, кто всегда будет тебе рад…»

– «Мы не причиняем боли беззащитным», так ведь любят хвалиться ни-шуур, верно? – спросила Правительница после паузы, не отрываясь глядя на огромное безжизненное пространство тёмно-красной растрескавшейся земли, виднеющееся в просвете между колоннами.

Мальчик снова кивнул:

– Да. Так они мне и говорили…

– Но ты ведь понимаешь, что унижение гораздо страшнее любой боли, малыш Аспид? – её глуховатый голос гулким эхом отразился от пещерных сводов. – Принятая боль очищает тебя и делает лишь сильнее, а вот унижение уничтожает твое «я»… Тебя хоть когда-нибудь пытались унизить здесь, в Цитатели, юный воин? Нет, не говори ничего. Просто ответь себе сам.

– Им не удастся уничтожить моё «я», – помотал головой Аспид. – Я не хочу быть слабым. И я не предавал Цитадель, Правительница…

– Я верю тебе, малыш. Верю, – донья Милис провела ладонью по его волосам. – Погоди-ка, – она вдруг улыбнулась и пару раз негромко хлопнула в ладоши. – У меня для тебя кое-что есть.

Где-то под потолком раздался тонкий переливчатый свист, и в следующий миг на раскрытые ладони Правительницы медленно спланировало крылатое существо, похожее то ли на крошечного дракончика, то ли на серебристую ящерку с длинным хвостом, оканчивающимся коротким чёрным шипом. Её кожистые крылышки были почти прозрачными, и на них проступали тонкие голубоватые прожилки пульсирующих вен.

– Какая… красивая, – заворожённо проговорил Аспид, наблюдая, как ящерка, сложив крылья, настороженно рассматривает его лучисто-синими, словно осколки маленьких сапфиров, глазами, время от времени прикрывая их тёмными мигательными перепонками.

Потом дракончик вспорхнул ему на плечо и вдруг лизнул в щёку длинным раздвоенным языком. Мальчик невольно улыбнулся.

– Похоже, ты ей нравишься, – донья Милис покачала головой. – Ты можешь породнить её со своим зверем, Аспид. Тогда она обретёт разум. Дай ей немного своей крови…

Не задумываясь, мальчик царапнул себе когтем руку и поднёс её к серебристой фигурке на своём плече. Существо с любопытством принюхалось и затем слизнуло красную капельку с его ладони. Вокруг запястья Аспида ярко вспыхнуло светящееся зелёное кольцо, ладони стало щекотно, и из неё внезапно потянулась тонкая струйка тумана, который окутал крылатое существо прозрачным золотистым облаком. По вытянутому чешуйчатому тельцу пробежалась лёгкая рябь, и в следующий момент мальчик почувствовал, как ящерка трётся тёплой треугольной мордочкой о его шею.

«Здравствуй, покровитель», – услышал он тихий голос внутри своей головы, странно наложившийся на собственные мысли.

– Ну вот, теперь у тебя есть друг, малыш, – ласково сказала донья Милис. – Надеюсь, он сможет тебя развлечь.

– Спасибо, Правительница… – как зачарованный, прошептал Аспид, гладя зверька по переливающейся серебристой спинке.

– Ты храбрый воин, мой мальчик, – женщина коснулась ладонью его щеки, и ящерка немедленно вытянула шею и стала с интересом обнюхивать искрящийся камень на одном из её тяжёлых перстней. – Так что не оглядывайся назад и не вешай нос. Развейся немного, пускай твой старший соратник покажет тебе свои… охотничьи угодья во внешнем мире. Уверена, он будет этому только рад. Ты ведь ни разу ещё не бывал у него там, верно?

Аспид снова помотал головой.

– Поражение – это всегда нелегко, юный воин, но без поражений никогда не бывает и побед, помни об этом.

Глава 6

– Значит, вот для чего всё это было задумано… – Ян сделал ещё один маленький глоточек из разрисованной цветными завитушками толстостенной глиняной кружки с отбитой ручкой, в которой плескался, судя по запаху, то ли горячий чай с ромом, то ли какой-то сдобренный множеством специй душистый грог.

Ян пил очень редко, но сейчас он был искренне благодарен за предложенное ему пойло – иначе у него просто слишком сильно тряслись бы руки.

– Вы знаете, я никогда особенно не интересовался политикой… но всё ведь правда сходится. Войны же именно так и начинаются, да… Поэтому, наверное, этим… как вы их называете, «тули-па»? Поэтому им и нужно было, чтобы люди обнаружили потом исполнителя, так? Но зачем же им вообще нужна вся эта война?

Ян поверил мужчине и девушке сразу, с первых же слов. Он привык всегда мыслить рационально и взвешенно, но сейчас у него просто не было иного выбора, кроме как поверить.

Эти двое ведь не только оказались, судя по всему, полностью нечувствительными к смертоносной споровой инфекции (и данный факт их обоих, судя по всему, совершенно не удивлял)… Но они ведь ещё и вытащили Яна назад в буквальном смысле с того света, не используя для этого вообще ничего, кроме своих собственных рук… да ещё, наверное, каких-нибудь хитрых приёмов, для которых у Яна просто не находилось никаких вменяемых названий.

В конце концов, мужчине довелось в своё время достаточно поработать в реанимации, чтобы сейчас отчётливо понимать, что он всего лишь несколько часов назад находился на самой грани мозговой комы. Память о пережитом ещё немного сохранилась, и… отсутствие нервных сигналов от глаз, вестибулярный аппарат, который от недостатка кислорода уже не воспринимает информацию о положении тела в пространстве… всё это выглядело в высшей степени однозначно.

А теперь вот у него даже следов на теле от произошедшего почти что не осталось, и боли тоже не было – разве что противная ватная слабость ещё немного сковывала мышцы, словно мужчина слегка переусердствовал в спортзале накануне… да несколько шрамов виднелось на правой руке – там, где совсем недавно (Ян ещё помнил это очень хорошо) вся кожа была иссиня-чёрной и полопавшейся, как после химического ожога. И ведь внутренние органы тоже наверняка уже были поражены, а он сейчас не слышал ни малейшего хрипа ни в трахее, ни в лёгких даже при очень глубоком вдохе…

Нет, даже если предположить, что у этих двоих откуда-то оказались при себе некие чудодейственные антимикотики (в конце концов, кто в нынешнем мире может быть точно уверен, до чего именно уже успела дойти современная фармацевтика?)… да пускай бы у них были в наличии даже и самые современные и, вроде бы, если верить прессе, иногда используемые в армии регенеративные инъекции…

Всё равно всё это было абсолютно невозможно.

Омертвелые ткани не смогли бы настолько быстро восстановиться. Человеческое тело не способно на подобные трюки, просто-напросто физически не способно… без какой-нибудь таинственной потусторонней помощи.

А ещё… ещё они обо всём знали.

Когда Ян понял это окончательно? Когда они помогли ему подняться, и этот высокий, чем-то похожий на скандинавского викинга крепыш несильно сжал его локоть, прерывая очередную попытку мужчины что-то объяснить: «Мы обязательно поговорим обо всём немного позже… побереги пока силы. Сейчас ты в полной безопасности, просто поверь…»