Стивен Кинг – Чужак (страница 3)

Стэнхоуп: Конечно, узнала. Это был Терри Мейтленд. В Вест-Сайде все знают тренера Ти. Так его называют даже старшеклассники. Он преподает у них английский. Мой муж тоже преподавал, пока не вышел на пенсию. Его называют тренером Ти, потому что он тренирует ребят в Малой бейсбольной лиге и в молодежной городской команде и ведет футбольную секцию в школе. У них тоже есть своя лига, но я не помню названия.

Детектив Андерсон: Давайте вернемся к тому, что вы видели днем во вторник…

Стэнхоуп: Да я уже почти все рассказала. Фрэнк поговорил с тренером Ти, показал на порванную цепь. Тренер Ти кивнул, открыл задние дверцы микроавтобуса, хотя это явно был не его микроавтобус…

Детектив Андерсон: Почему вы так думаете, миссис Стэнхоуп?

Стэнхоуп: Потому что на нем были оранжевые номера. Не знаю, какого именно штата, зрение с годами все хуже и хуже, но я знаю, что в Оклахоме номера сине-белые. И что там было внутри, я не видела, разглядела только какую-то длинную зеленую штуку вроде ящика для инструментов. Это был ящик для инструментов, да, детектив?

Детектив Андерсон: И что было дальше?

Стэнхоуп: Тренер Ти положил велосипед в микроавтобус и закрыл дверцы. Потом похлопал Фрэнка по плечу и сел за руль. Фрэнк обошел микроавтобус и сел на пассажирское сиденье. И они оба уехали по Малберри-авеню. Я подумала, что тренер Ти отвезет парнишку домой. А что еще я должна была подумать? Терри Мейтленд живет в Вест-Сайде без малого двадцать лет, у него замечательная семья, жена и две дочки… Пожалуйста, можно мне еще салфетку? Спасибо. Мы уже почти закончили, да?

Детектив Андерсон: Да, миссис Стэнхоуп, и вы очень нам помогли. Если не ошибаюсь, до того, как я включил запись, вы говорили, что это было около трех часов дня?

Стэнхоуп: Ровно в три. Когда я вышла из магазина, часы на здании мэрии пробили три. Я торопилась домой, кормить кошку.

Детектив Андерсон: И мальчик, которого вы видели на стоянке, мальчик с рыжими волосами, это был Фрэнк Питерсон?

Стэнхоуп: Да. Питерсоны живут совсем рядом со мной. Олли, их старший, приносил нам газеты. Я постоянно их вижу на улице, обоих братьев.

Детектив Андерсон: И мужчина, который положил велосипед в белый микроавтобус и увез Фрэнка Питерсона, был Терри Мейтленд, также известный как тренер Терри или тренер Ти?

Стэнхоуп: Да.

Детектив Андерсон: Вы абсолютно уверены?

Стэнхоуп: Да.

Детектив Андерсон: Спасибо, миссис Стэнхоуп.

Стэнхоуп: Кто бы поверил, что Терри на такое способен! Вы полагаете, были и другие жертвы?

Детектив Андерсон: Возможно, мы это выясним в ходе расследования.

Поскольку все матчи Городской молодежной лиги проходили на стадионе Эстель Барга – лучшем бейсбольном стадионе округа и единственном оборудованном прожекторами для вечерних матчей, – судьи определяли, кому достанется преимущество домашней команды, подбрасывая монетку. Терри Мейтленд загадал решку, как делал всегда – суеверие он перенял от собственного тренера, еще когда сам играл в молодежной лиге, – и она выпала. «Мне не важно, как мы начнем игру, мне важно, как мы ее закончим», – всегда говорил он своим мальчишкам.

И сегодня все действительно решалось в самом конце матча. Завершался девятый иннинг, и «Медведи» вели в полуфинале на одну пробежку. «Золотые драконы» уже израсходовали все свои ауты, зато у них были полные базы. Один уок, одна сильная подача, ошибка или отбой в инфилд сравняют счет; отбой в аллею принесет им победу. Под рев трибун, крики и топот на базу отбивающего вышел малыш Тревор Майклз. Ему выдали самый маленький шлем из всех, что нашлись на складе, но он все равно сползал Тревору на глаза, и его приходилось постоянно поправлять. Парнишка нервно покачивал битой.

Терри подумывал перевести его в заменяющие хиттеры, но при своих пяти футах одном дюйме роста Тревор частенько заставлял судью объявлять уок. Да, он не отбивал хоум-раны, но иногда все-таки попадал битой по мячу. Не часто, но попадал. Поставишь его в замену, и мальчишке жить с этим позором весь следующий учебный год. Зато удачный отбой – если сейчас он случится – парень будет потом вспоминать за пивом и барбекю всю оставшуюся жизнь. Терри знал по себе. Он сам был на месте Тревора, давным-давно, на заре времен, еще до того, как в бейсбол стали играть алюминиевыми битами.

Питчер «Медведей» – их клоузер, настоящий стрелок – развернулся и отправил первый мяч прямо в центр базы. Тревор уныло посмотрел ему вслед. Судья объявил первый страйк. Трибуны застонали.

Гэвин Фрик, второй тренер «Драконов», помощник Терри, нервно расхаживал взад-вперед вдоль скамейки запасных, сжимая в руке свернутый в рулон судейский протокол (сколько раз Терри просил его так не делать?), футболка «Золотых драконов» размера ХХL туго обтягивала живот размером не меньше XXXL.

– Надеюсь, Тер, ты не ошибся, что выпустил Тревора отбивать, – сказал Гэвин. Пот ручьями стекал у него по щекам. – Он же напуган до полусмерти. Сдается мне, он не сможет отбить мячик этого парня даже теннисной ракеткой.

– Давай подождем и посмотрим, – сказал Терри. – Я чувствую, что у него все получится.

На самом деле он ничего такого не чувствовал.

Питчер «Медведей» распрямился и запустил вторую подачу, но в этот раз мяч взрыл землю перед основной базой. «Дракон» Байбир Пател уже было рванул с третьей базы, болельщики вскочили на ноги, но тут же уселись обратно, когда он тормознул, увидев, что мяч отскочил прямо в ловушку кетчера. Кетчер «Медведей» повернулся к третьей базе, и Терри разглядел выражение его лица даже под маской: Только попробуй, щенок. Байбир благоразумно не стал нарываться.

Следующая подача ушла в сторону, но Тревор на всякий случай махнул битой.

– Кончай его, Фриц! – проорала какая-то луженая глотка, не иначе как отец подающего, судя по тому, как резко тот обернулся к трибунам. – Отправь его в ау-у-у-ут!

Тревор пропустил и следующую подачу – она была слишком близкой, – но тут судья объявил бол. Теперь уже застонали болельщики «Медведей». Кто-то из них советовал судье купить очки, другой предложил завести собаку-поводыря.

Два на два – у Терри было сильное подозрение, что судьба очередного сезона «Драконов» зависит от исхода следующей подачи. Либо они играют против «Пантер» в финале городского чемпионата и выходят в чемпионат штата – который уже показывают по телевизору, – либо отправляются по домам и встречаются следующий раз только на заднем дворе у Мейтлендов, на традиционном барбекю в честь завершения сезона.

Он посмотрел на Марси и девчонок, сидевших на обычном месте, на пластмассовых стульях у сетчатого забора за домашней базой. Жена – посередине, дочери – с обеих сторон от нее, как две симпатичные подпорки для книг. Все трое помахали ему руками со скрещенными пальцами. Терри подмигнул им, улыбнулся и поднял вверх два больших пальца, хотя на душе у него было скверно. Плохое предчувствие. И не только по поводу матча. Было что-то еще. Какая-то смутная тревога.

Марси улыбнулась ему в ответ, а потом озадаченно нахмурилась. Она посмотрела налево и указала в ту сторону большим пальцем. Терри повернул голову и увидел двух полицейских, шагавших в ногу вдоль линии третьей базы, мимо тренера «Медведей» Барри Халигэна.

– Тайм-аут! – крикнул судья на домашней базе, когда питчер «Медведей» уже начал замах. Тревор Майклз опустил биту и отступил на пару шагов – с облегчением, как показалось Терри. При виде полицейских зрители на трибунах притихли. Один из копов убрал руку за спину. Второй положил ладонь на рукоять пистолета в кобуре.

– Ушли с поля! – кричал судья. – Ушли с поля!

Трой Рэмидж и Том Йейтс не обращали на него внимания. Они приблизились к скамейке запасных «Золотых драконов» и направились прямиком к тому месту, где стоял Терри. Рэмидж снял с ремня пару наручников. Зрители увидели наручники, и по трибунам пробежал вздох, на две трети растерянный, на треть возбужденный: О-о-о-о-о-о.

– Эй, ребята! – сказал подбежавший Гэвин, который чуть не упал, споткнувшись о брошенную на землю перчатку Ричи Гэлланта, защитника первой базы. – У нас тут матч!

Йейтс отодвинул его в сторону, качая головой. Трибуны умолкли. Стадион погрузился в мертвую тишину. «Медведи», еще секунду назад полные напряженного ожидания, теперь просто стояли, опустив руки. Кетчер подошел к своему питчеру, и оба растерянно застыли где-то посередине между питчерской горкой и домашней базой.

Терри немного знал полицейского с наручниками; тот иногда приходил вместе с братом на стадион смотреть осенние матчи молодежной футбольной лиги.

– Трой? Что случилось? В чем дело?

На лице Терри Рэмидж увидел лишь искреннее изумление, но он не первый год служил в полиции и знал, что у настоящих подонков этот взгляд – Кто, я?! – отработан до автоматизма. А в том, что сейчас перед ним настоящий подонок, можно было не сомневаться. Памятуя инструкции Андерсона (и нисколечко против них не возражая), он возвысил голос, чтобы его было слышно на всех трибунах, где в тот день собралось, как завтра напишут в газетах, тысяча пятьсот восемьдесят восемь человек.

– Теренс Мейтленд, вы арестованы по обвинению в убийстве Фрэнка Питерсона.

Еще одно о-о-о-о-о прокатилось по стадиону. На этот раз – громче, как шум нарастающего ветра.