Стивен Эриксон – След крови (страница 65)
Многие ли наслаждения, мрачно размышлял Инеб, воистину чисты? Сколько жизней избежало множества ловушек, которые ставил на их пути реальный мир? То была еще одна разновидность танца, крайне непривлекательного – дерганого, манерного, сопровождающегося попытками отрицать неизбежное и судорожными впадениями в крайности. Демона подобное зрелище вгоняло в тоску. В конце концов, разве есть хоть что-то такое, что не убивает?
Когда он шарил среди мусора позади Дворца земных наслаждений, его руки наткнулись на некий предмет – большую бутыль из обожженной глины, с треснувшим дном и отбитым горлышком, но в остальном… просто в идеальном состоянии. Приблизив сосуд к глазам, демон понял, что когда-то в нем содержалось спиртное.
Покрытое оспинами чумазое лицо Инеба озарила широкая улыбка. Поднеся бутыль к носу, он глубоко вдохнул ее затхлый аромат. Вероятно, она лежала здесь уже много лет, еще с тех времен, когда Дворец был совершенно другим заведением и в нем предлагали не зеленые листья, а нечто совсем иное.
Он коснулся отвисшими губами холодной глазури, пробуя на вкус гладкий узор печати изготовителя. Красный кончик языка прошелся по острому краю горлышка. Принюхавшись и фыркнув, демон погладил бутыль пальцами и уселся среди мусора. Подобно крошечным пожирателям плоти, существовали столь же крошечные невидимые создания, хранившие воспоминания о вкусе и запахе. Могло пройти полночи, прежде чем сосуд отдаст последнюю каплю.
– Тебя никогда не интересовало, что стало с Похотью?
Тошнот Неопрят прищурил крошечные глазки, скрытые в отвисших складках жира, но единственным ответом ему стало лишь громкое несдержанное извержение газов откуда-то снизу. Протянув жирную грязную руку, он снял с груды гниющих овощей толстого червяка и осторожно положил его на язык, который тут же исчез во рту. Послышались короткий хруст и чавканье.
– А ведь казалось, – продолжала Сенкер После, подавляя зевок, – что из всех нас она была самой… упорной.
– Может, потому мы никогда ее и не видим, – прохрипел Тошнот, обводя вокруг рукой. – Этот переулок стал воплощением тяжелых времен, которые для нас настали. Ничего больше нет, кроме отощавших крыс, пищащих личинок и робких воспоминаний о былой славе. Не говоря уже о нашем жалком собрате Инебе Кашле.
– Это твои воспоминания, а не мои, – сказала Сенкер После, морща маленький, похожий на пуговку нос. – Слава твоя покоилась на излишествах, и все они были, на мой вкус, чрезмерны. Так что этот переулок и его скромное существование вполне меня устраивают. – Она вытянула свои не слишком чистые голые ноги, устраиваясь поудобнее среди мусора. – Не вижу никаких причин уходить и еще меньше – жаловаться.
– Аплодирую твоему постоянству, – проговорил Тошнот, – и твоей уверенности в себе, пока ты валяешься тут ночь за ночью, наблюдая, как я превращаюсь в ничто. Взгляни: от меня остались сплошные складки кожи. Даже запах мой сменился с отвратительной вони на заплесневелый и земляной, будто я всего лишь гниющий пень на каком-нибудь солнечном лугу. И прошу простить меня за кажущуюся бестактность, но ты тоже далеко уже не та, что прежде, моя дорогая. Кто в последнее время поддался твоим чарам?
– Никто. Но, честно говоря, меня это особо и не волнует.
– Так и будешь тут прозябать, пока не исчезнешь, Сенкер После.
– Пожалуй, ты прав, – вздохнула она. – Надо что-то делать.
– Например?
– Потом подумаю. Смотри, вон ползет отличный толстый червяк – вон там!
– Вижу. Увы, слишком далеко.
– Ну ладно, – сладко улыбнулась Сенкер После. – Спасибо за приятную беседу.
Сундук был полон монет: золотых, будто закат, и серебряных, будто выбеленных мочой. Для измученного взгляда Эмансипора их блеск напоминал яд. От богатства не стоит ждать ничего хорошего. Вообще ничего.
– Мы святые достославного труда, – сказал человек по имени Имид Факталло.
– Похоже, весьма достойный титул, – заметил Бошелен, который стоял возле двоих жителей Дива, заложив руки за спину.
Эмансипор развел неподалеку небольшой костер и подогревал на нем вино, чтобы прогнать растущую прохладу. Скромная рутинная работа часто ходила рука об руку с чудовищным злом, и он считал, что так было всегда, особенно в обществе его хозяев. И еще Риз чувствовал, что надвигается нечто воистину гнусное.
– Достойный титул, говорите? – ответил Имид с таким видом, как будто только что проглотил горсть пепла. – Вы так считаете?
– Да. – Бошелен удивленно поднял брови. – Именно так я считаю.
– Что ж, скажу я вам, это сплошное мучение. – Левая щека Имида дернулась. – Я лишился работы. Теперь я весь день провожу в молитвах вместе с тысячей других святых. Святых! Ха! Единственное, что нас объединяет, – беспомощная тупость, или крайнее невезение, или же и то и другое вместе.
– Вы слишком несправедливы к себе, сударь, – заметил Бошелен. – Чтобы заслужить столь благородный титул…
– Нужно почти умереть на работе, – резко прервала его женщина. – Ошибки, несчастья, слепой случай – вот откуда в Диве берутся святые!
Бошелен нахмурился, плотнее запахивая длинный, расшитый шелком плащ.
– Если я верно вас понимаю, объявление святым зависит от травм, понесенных на службе обществу?
– Вы совершенно правильно поняли, – подтвердил Имид Факталло. – Позвольте мне объяснить, что происходит в нашем городе. Все началось с внезапной смерти предыдущего короля, Некротуса Ничтожного. Типичный правитель – мелочный, злой и продажный. Нас он вполне устраивал. Но потом он умер, и трон занял его почти никому не известный брат. С этого все и пошло.
– Король Макротус, Чрезвычайно Заботливый, – сказала женщина. – И в этом титуле нет ни капли любви.
– А вас как звать?
– Святая Элас Силь, сударь. Одна из работниц споткнулась и налетела на меня с вязальной спицей в руке. Проткнула мне шею, идиотка. Я залила кровью всю шерсть, и, как оказалось, подобный долг не прощают даже святым. Вот только как мне теперь его вернуть? Мне ведь запрещено работать!
– Таковы новые законы, которые ввел ваш новый король?
Эмансипор помешал подогретое вино. От запаха у него приятно кружилась голова. Откинувшись назад, он начал набивать глиняную трубку ржаволистом и дурхангом. Действия его привлекли внимание двоих святых, и Эмансипор увидел, как Элас облизнула губы.
– Такова воля Здравия, – изрек Имид Факталло, кивнув Бошелену. – Макротус сделал культ Госпожи Благости официальной – и единственно законной – религией в городе.
Эмансипор прищурился, встретившись взглядом с женщиной. Та вполне могла быть привлекательной, родись она где-нибудь в другом месте. Собственно, шрамы на шее святой вовсе не обязательно должны были быть следствием несчастного случая. Слуга положил в трубку тлеющий уголек, смутно вспомнив некую старую ведьму в своем родном городе Скорбный Минор, которая тоже придерживалась сходных идей насчет здорового образа жизни. Возможно, это поветрие распространялось подобно некоей ужасающей чуме.
– Из новых запретов можно составить целые тома, – продолжал Имид Факталло. – Перечень Того, Что Убивает растет с каждым днем, а целители лихорадочно ищут, какие бы новые пункты туда добавить.
– А все, что убивает, – подхватила Элас Силь, – запрещено. Король хочет, чтобы его народ был здоров, а так как большинство подданных не желают себя беречь, Макротус делает это за них.
– Если хочешь получить благословение Госпожи в загробной жизни, – сказал Имид Фракталло, – ты должен умереть во здравии.
– А если умрешь не здраво, – кивнула Элас, – тебя даже не похоронят. Твой труп подвесят вверх ногами на внешней стене.
– И как же мы можем вам помочь? – спросил Бошелен. – Ясно, что святости вас не лишить. И как вы сами видите, мы простые путники и с нами нет войска.
«Хотя есть войско, которое нас преследует», – подумал Эмансипор, но оставил свои мысли при себе.
Имид Факталло и Элас Силь переглянулись, а затем Имид слегка наклонился вперед.
– Сейчас не торговый сезон, но слухи все равно расходятся. Рыбацкие лодки и все такое. – Он почесал изуродованный нос. – У меня есть друг, обладающий хорошим зрением. Он наблюдал за этой дорогой с вершины Хурбанского холма, так что известие пришло заранее.
– Вы те самые, – негромко сказала Элас Силь, все так же не сводя взгляда с помешивавшего вино Эмансипора. – Двое, но всего вас трое. Половина последнего города, где вы побывали, превратилась в пепел…
– Уверяю вас, это какое-то недоразумение, – пробормотал Бошелен.
– Мы слышали другое, – фыркнул Имид Факталло.
Бошелен откашлялся и хмуро взглянул на святого, заставив того замолчать:
– Вполне логично предположить, что если вы предвидели наше спасительное появление, то же самое можно сказать и о вашем короле. Соответственно, вряд ли он встретит нас с распростертыми объятиями.
– Макротуса мало волнуют слухи из соседних городов: в конце концов, все они лишь логова разврата.
– Его советники и военачальники тоже пребывают в неведении? Что насчет его придворных магов?
– Магов больше нет. Их всех изгнали. Что же касается остальных, – пожал плечами Имид, – то Макротусу вряд ли понравилось бы, если бы они стали проявлять подобный интерес, намекающий на нездоровые желания или, по крайней мере, на опасное любопытство.
– Вино готово, – объявил Эмансипор.
Двое святых резко повернули голову, жадно уставившись на котелок.