Стиг Ларссон – Девушка с татуировкой дракона (страница 92)
Саландер поведала о том, что случилось ночью. Она подробно описала, как нашла Микаэля с удавкой на шее и директора концерна, стоявшего перед ним; и как выглядела «комната страха» Мартина Вангера. Потом она рассказала о том, что обнаружила накануне днем в архиве концерна, и о том, как установила связь отца Мартина с убийствами, по крайней мере, семи женщин.
Дирк Фруде ни разу не прервал ее. Когда она закончила, он несколько минут сидел молча, а потом тяжко выдохнул и медленно покачал головой.
– Что нам теперь делать?
– Ко мне это не имеет никакого отношения, – сказала Лисбет с безразличием.
– Но…
– Что до меня, то и ноги моей никогда не было в Хедестаде.
– Я не понимаю…
– Я ни при каких обстоятельствах не хочу фигурировать в полицейском протоколе. Я тут совершенно ни при чем. Если мое имя начнут упоминать в связи с этой историей, я стану отрицать, что была здесь, и не отвечу ни на один вопрос.
– Я не понимаю. – Дирк Фруде внимательно посмотрел на нее.
– А вам и не обязательно понимать.
– И что же мне тогда делать?
– Это вы решайте сами, а нас с Микаэлем оставьте в покое.
Дирк Фруде побледнел как полотно.
– Считайте, что вам известно лишь о гибели Мартина Вангера в автокатастрофе. Вы понятия не имеете о том, что он был маньяком-убийцей, и никогда не слышали о камере пыток в его погребе.
Лисбет бросила ключ на стол.
– У вас есть время, пока кто-нибудь не станет выносить вещи из подвала Мартина и не обнаружит там все эти дела. Это произойдет не сразу.
– Мы должны сообщить обо всем в полицию.
– Не мы. Вы можете идти в полицию, если хотите. Это ваше решение.
– Но такое невозможно утаить.
– Я и не предлагаю это утаивать, я просто хочу, чтобы нас с Микаэлем ни во что не втягивали. Когда вы обнаружите ту комнату, вы сами решите, кому захотите об этом поведать.
– Если то, что вы говорите, правда, значит, Мартин похищал и убивал женщин… Наверняка есть семьи, отчаявшиеся найти своих детей… Мы не можем просто…
– Согласна. Но есть одна загвоздка. Трупы не обнаружены. Возможно, вы найдете паспорта или удостоверения личности в каком-нибудь ящике. Не исключено, что некоторые жертвы можно опознать по видеозаписям. Но ведь вам необязательно принимать решение сегодня. Обдумайте все хорошенько.
У адвоката началась паника.
– О господи! Для концерна это будет конец. Сколько семей потеряют работу, если станет известно, что Мартин…
Он метался взад-вперед, мучимый моральной дилеммой.
– Но это еще не всё. Я полагаю, что наследницей Мартина станет Изабелла. Думаю, будет не слишком хорошо, если она первой узнает о хобби Мартина.
– Мне нужно пойти и посмотреть…
– Я считаю, что вам не следует ходить туда сегодня, – строго сказала Лисбет. – У вас масса хлопот. Вам надо сообщить об этом Хенрику, и вы должны созвать экстренное заседание правления – и вообще сделать то, что вы сделали бы, если бы ваш генеральный директор погиб при обычных условиях.
Дирк Фруде обдумывал ее слова. У него колотилось сердце. Он был опытным адвокатом, который знает и умеет решать самые разные проблемы. От него ждали, что именно он всегда знает, как следует действовать при самых разных нестандартных обстоятельствах. Но сейчас он был в полной растерянности и не знал, что делать. Он вдруг понял, что сидит и ждет инструкций от какой-то девчонки. В каком-то смысле она сейчас лучше его разбиралась в ситуации и предлагала ему решения, которые ему самому сейчас даже не приходили в голову.
– А Харриет?
– Мы с Микаэлем еще не во всем разобрались. Но вы можете передать Хенрику Вангеру, что мы сделаем это.
Когда в девять часов Микаэль проснулся, все новостные программы уже твердили о безвременной кончине Мартина Вангера. Сообщалось, что глава концерна по неизвестным причинам ехал ночью на большой скорости и вылетел на встречную полосу.
Он ехал один. В сообщениях и комментариях местного радио высказывались опасения за будущее концерна «Вангер», оценивались последствия для предприятия, которые повлечет за собой эта смерть.
Поспешно скомпонованный новостной блок Телеграфного агентства Швеции был озаглавлен «Мы в шоке». Здесь перечислялись животрепещущие проблемы концерна «Вангер»: ни для кого не было секретом, что только в Хедестаде три тысячи человек из города с населением в двадцать одну тысячу работали в концерне или каким-либо иным образом зависели от его процветания. Генеральный директор концерна «Вангер» погиб, а его предшественник – старец, которого сразил инфаркт. А настоящего наследника как не было, так и нет. И все это тогда, когда концерн переживает самый глубокий кризис за всю свою историю…
Микаэль Блумквист имел возможность поехать в полицию Хедестада и сообщить о том, что произошло ночью, но у Лисбет Саландер был свой сценарий. К тому же, поскольку он не позвонил в полицию сразу, по свежим следам, сделать это с каждым часом становилось все труднее. Утро журналист провел на кухонном диване в мрачном настроении. На улице лил дождь, небо заволокло тяжелыми тучами. Около десяти утра разразилась еще одна сильная гроза, но к обеду дождь прекратился и ветер утих. Микаэль вышел на улицу, протер садовую мебель и уселся за стол с кружкой кофе. На нем была рубашка с поднятым воротником.
Смерть Мартина, естественно, повлияла на дневной распорядок жизни Хедебю. К дому Изабеллы Вангер без конца подъезжали машины с членами семьи Вангеров, чтобы выразить соболезнования. Лисбет хладнокровно наблюдала за этой процессией. А Микаэль сидел, словно воды в рот набрав.
– Как ты себя чувствуешь? – наконец спросила она.
Блумквист даже не знал, что ответить.
– Мне кажется, я еще не оправился от шока, – сказал он. – Я был беспомощен. Несколько часов я пребывал в убеждении, что скоро мне предстоит умереть. Я с ужасом ждал смерти и ничего не мог предпринять.
Он протянул руку, положил ей на колено и сказал:
– Спасибо тебе. Если бы не ты, он бы меня убил.
Лисбет усмехнулась.
– Хотя я и не могу понять, как ты рискнула отправиться сражаться с ним в одиночку. Я лежал там на полу и только молил Бога о том, чтобы ты увидела фотографию, сообразила и позвонила в полицию.
– Если бы я дожидалась полиции, ты, вероятно, не выжил бы. Я не могла позволить этому подонку тебя убить.
– Но почему ты не хочешь общаться с полицией? – спросил Микаэль.
– Я не общаюсь с властями.
– Почему?
– Даже не буду отвечать на этот вопрос. Но я не уверена, что твоя карьера журналиста не пострадала бы потому, что тебя раздевал Мартин Вангер, одиозный серийный убийца. Тебе не нравится кличка Калле Блумквист; а теперь представь себе, какие новые эпитеты к ней добавились бы…
Микаэль строго посмотрел на нее, но решил больше не муссировать эту тему.
– Нам предстоит решить одну задачу, – сказала Лисбет.
Микаэль кивнул.
– Что случилось с Харриет?
Лисбет положила перед ним на стол два полароидных снимка и рассказала, где нашла их. Блумквист внимательно изучил фотографии, а потом посмотрел на Лисбет.
– Это может быть она, – сказал он. – Поклясться я не могу, но, судя по фигуре и прическе, я уже видел ее на фотографиях.
Микаэль с Лисбет еще час сидели в саду и обсуждали все детали. Они приближались к разгадке с разных сторон – и пришли к выводу, что именно Мартин Вангер и был недостающим звеном во всей цепочке их поисков.
А Лисбет так и не заметила оставленную Микаэлем на столе фотографию. Она решила, что Микаэль совершил какой-то промах, после того как изучила снимки камер наружного наблюдения. Она подошла к дому Мартина Вангера со стороны набережной, заглянула во все окна, но не встретила ни единой живой души. Потом осторожно потрогала все двери и окна на первом этаже. Под конец залезла в дом через открытую балконную дверь второго этажа. Она потратила массу времени на то, чтобы проверить все помещения в доме – комнату за комнатой, но в конце концов обнаружила лестницу в погреб. Мартин совершил оплошность: он оставил дверь в камеру пыток приоткрытой. И Лисбет поняла, что происходит.
Микаэль спросил, слышала ли она все, что говорил Мартин.
– Нет, не все. Я пришла туда, когда он спрашивал тебя о том, что произошло с Харриет, перед тем как подвесить тебя на удавке. Я оставила вас на минутку, чтобы поискать оружие наверху. В гардеробе нашлись клюшки для гольфа.
– Мартин Вангер не имел ни малейшего представления о том, что случилось с Харриет, – сказал Микаэль.
– И ты ему поверил?
– Да, представь себе, я ему поверил, – решительно ответил журналист. – Мартин Вангер вел себя как бешеный хорек… И откуда мне приходят в голову такие сравнения?.. Но он признался во всех совершенных убийствах. И говорил вполне откровенно. Мне кажется, он хотел мне понравиться. Но что касается Харриет, он столь же отчаянно, как и Хенрик Вангер, хотел узнать, что же на самом деле с ней произошло.
– Ну… и какой из этого вывод?
– Мы знаем, что первую серию убийств, между сорок девятым и шестьдесят пятым годами, совершил Готфрид Вангер.
– Вот как. И он научил Мартина.
– Стало быть, у них была деструктивная семья, – сказал Микаэль. – Так что у Мартина не было ни единого шанса развиться в нормального человека.