Стиг Ларссон – Девушка с татуировкой дракона (страница 89)
– Ты ведь понимаешь, что наша с тобой встреча неизбежно близится к финалу. И финал у нее может быть только один. Ты не против, если я закурю?
Микаэль помотал головой.
– Можешь и меня угостить сигаретой, – ответил он.
Мартин зажег две сигареты, осторожно поместил одну из них между губами Микаэля, дал ему затянуться и вынул ее.
– Спасибо, – автоматически сказал Микаэль.
Мартин Вангер снова засмеялся:
– Вот видишь. Ты уже начал усваивать принципы покорности. Твоя жизнь в моих руках, Микаэль. Ты знаешь, что я могу убить тебя в любую секунду. Ты просил меня немного улучшить качество твоей жизни и ради этого использовал разумные аргументы, добавив немного лести. И получил вознаграждение.
Микаэль кивнул. Сердце почти выскакивало у него из груди.
В четверть двенадцатого Лисбет перелистывала статьи и пила воду из своей пластиковой бутылки. Но в отличие от Микаэля, она не поперхнулась, а лишь вытаращила глаза, обнаружив еще одно совпадение.
Клик!
На протяжении двух часов Саландер перекопала внутреннюю прессу концерна «Вангер» во всех уголках – и в Швеции, и за рубежом. Основной журнал назывался очень просто – «Информация о предприятии». Его украшал логотип концерна – развевающийся на ветру шведский флаг на флагштоке в виде стрелы. Журнал подготовил к выпуску рекламный департамент штаба концерна; его авторы имели целью убедить сотрудников в том, что все они являются членами одной большой семьи.
В феврале 1967 года, во время спортивных каникул, Хенрик Вангер проявил благородство и щедрость, пригласив пятьдесят служащих головного офиса поехать с семьями на неделю покататься на лыжах в Херьедален[94]. Таким образом он хотел выразить благодарность за проделанную работу, поскольку в предыдущем году концерн добился рекордных результатов. Группу сопровождал сотрудник отдела по связям с общественностью, который подготовил репортаж с лыжной базы, снятой для сотрудников.
Во время спуска с гор было сделано много снимков, снабженных забавными подписями. Несколько фотографий запечатлели вечеринку в баре, где веселящиеся, румяные с мороза сотрудники поднимали первую или вторую кружку пива. Две фотографии были сделаны во время летучки, на которой Хенрик Вангер объявил сорокаоднолетнюю служащую офиса Уллу Бритт Мугрен «Лучшим сотрудником года». Ей вручили премию в пятьсот крон и хрустальный кубок.
Премию вручали на террасе гостиницы, непосредственно перед тем, как народ собирался вновь ринуться в горы. На фотографии можно было увидеть человек двадцать.
С правого края, прямо за Хенриком Вангером, стоял мужчина со светлыми волосами. На нем была темная стеганая куртка со вставками на плечах. Поскольку журнал был черно-белым, о цветах одежды можно было только догадываться, но Лисбет Саландер готова была биться об заклад, что плечи красные.
Подпись под фотографией гласила:
– Ага, попался! – тихо сказала Лисбет Саландер.
Она погасила настольную лампу и оставила журналы в беспорядке на столе – этой суке Будиль Линдгрен будет чем заняться завтра.
Лисбет вышла на стоянку через боковую дверь. Уже приблизившись к мотоциклу, вспомнила, что обещала сообщить охраннику, когда будет уходить. Она остановилась и оглядела стоянку. Охранник сидел с другой стороны здания, а значит, обратно ей придется идти вокруг дома.
«Наплевать», – решила она.
Подойдя к мотоциклу, Саландер включила мобильный телефон и набрала номер Микаэля. Она услышала, что абонент находится вне зоны доступа. Зато обнаружила, что Блумквист пытался звонить ей не меньше тринадцати раз между половиной четвертого и девятью. Последние два часа он не звонил.
Лисбет набрала номер стационарного телефона гостевого домика, но никто не взял трубку. Она нахмурилась, пристегнула сумку с компьютером, надела шлем и завела мотоцикл. Путь до острова занял десять минут. На кухне горел свет, но в доме было пусто.
Лисбет вышла на улицу и осмотрелась. Сначала она решила, что Микаэль отправился к Дирку Фруде, но уже с моста девушка могла убедиться в том, что в доме Фруде, на другом берегу, свет погашен. Она посмотрела на часы: без двадцати двенадцать.
Вернувшись в дом, Лисбет открыла гардероб и достала компьютер, на который передавались сведения с размещенных ею камер наружного наблюдения. Скоро она уже знала, как развивались события.
В 15.32 Микаэль пришел домой.
В 16.03 он вышел в сад и пил там кофе. С собой у него была папка, которую он изучал. За проведенный в саду час Блумквист сделал три коротких звонка. Это были именно те звонки, на которые она не ответила.
В 17.21 Микаэль решил пройтись. Отсутствовал он не более пятнадцати минут.
В 18.20 он подходил к калитке и смотрел на мост.
В 21.03 он вышел и больше не возвращался.
Лисбет быстро просмотрела снимки с другого компьютера, показывавшего калитку и дорогу перед входной дверью. Она увидела, кто проходил мимо в течение дня.
В 19.12 к своему дому прошел Гуннар Нильссон.
В 19.42 кто-то проехал в сторону Хедестада на «Саабе», принадлежавшем хозяевам Эстергорда.
В 20.02 машина вернулась; на ней ездили то ли в киоск, то ли на бензоколонку.
Потом ничего не происходило вплоть до 21.00, когда проехал автомобиль Мартина Вангера. Через три минуты Микаэль вышел из дома.
Чуть меньше чем через час, в 21.50, в поле зрения объектива вдруг оказался Мартин Вангер. Минуту или чуть дольше он постоял у калитки, осматривая дом и заглядывая в окно кухни. Потом поднялся на крыльцо, подергал дверь и достал ключ. Вероятно, обнаружив, что в двери поменяли замок, немного постоял на месте, а потом развернулся и ушел.
Лисбет Саландер вдруг почувствовала, как у нее холодеет в груди.
Мартин Вангер вновь надолго оставил Микаэля одного. Тот неподвижно лежал в страшно неудобном положении со сцепленными за спиной руками; шея его тонкой цепью была притянута к петле в полу. Он пощупал наручники, но понял, что расстегнуть их не сможет: они были стянуты настолько плотно, что руки у него онемели.
Шансов у него не было никаких. Блумквист закрыл глаза.
Он не знал, сколько прошло времени, как вдруг опять услышал шаги Мартина. Его взору предстал лидер концерна «Вангер». Он выглядел встревоженным.
– Неудобно?
– Да, – ответил Микаэль.
– Сам виноват. Надо было тебе ехать домой.
– Ради чего ты убиваешь?
– Я сделал этот выбор. Мы могли бы с тобой всю ночь обсуждать моральные и умственные аспекты моих действий, но факт есть факт. Так что не усложняй. Человек – это всего лишь оболочка из кожи, которая содержит в себе клетки, кровь и химические компоненты. История хранит лишь имена единиц. Большинство же бесследно исчезают.
– Ты убиваешь женщин.
– Мы – и такие, как я, – убиваем ради наслаждения… Я ведь не одинок, у многих такое хобби, и мы живем полной жизнью.
– Но зачем ты убил Харриет? Собственную сестру?
Лицо Мартина Вангера внезапно изменилось. Единым рывком он очутился возле Микаэля и схватил его за волосы.
– Что с нею случилось?
– Что ты имеешь в виду?
Микаэлю было очень трудно говорить. Он попытался повернуть голову так, чтобы приглушить боль у корней волос. Цепь вокруг шеи тут же натянулась.
– Ты и Саландер. Что вы разнюхали?
– Отпусти меня. Мы же просто беседуем.
Мартин Вангер отпустил его волосы и уселся перед Микаэлем, скрестив ноги. Внезапно в его в руке появился нож. Он приставил кончик лезвия к коже прямо под глазом пленника. Микаэль заставил себя взглянуть на своего палача.
– Что, черт подери, с нею случилось?
– Я не знаю. Я думал, что ты убил ее.
Мартин долго смотрел на Микаэля, затем встал и принялся расхаживать по комнате. Он задумался. Затем бросил нож на пол, засмеялся и повернулся к Микаэлю:
– Харриет, Харриет, вечно эта Харриет… Мы пытались… уговорить ее. Готфрид пытался ее научить. Мы думали, что она – одна из нас, и начнет исполнять свой долг… Но она оказалась всего лишь обыкновенной сучкой. Я считал, что держу ее под контролем, но она собиралась обо всем рассказать Хенрику, и я понял, что не могу ей доверять. Рано или поздно она бы меня выдала.
– И ты убил ее.
–
Микаэль никак не мог усвоить эту информацию – у него возникало такое ощущение, будто в голове выскакивает окошко с надписью: «Information overload»[95]. Неужели Мартин Вангер действительно не знает, что случилось с его сестрой?
Внезапно тот вынул из пиджака мобильный телефон, посмотрел на дисплей и положил его на стул рядом с пистолетом.
– Пора с этим заканчивать. Мне надо еще успеть заняться твоей анорексичной сучкой.
Он открыл шкаф, вытащил узкий кожаный ремень и надел его, как удавку, на шею Микаэлю. Потом отстегнул цепь, которой Блумквист был привязан к полу, поднял его на ноги и толкнул к стене. Затем продел кожаный ремень в петлю над головой журналиста и затянул настолько, что тому пришлось встать на цыпочки.