Стиг Ларссон – Девушка с татуировкой дракона (страница 88)
– Как много знает Лисбет Саландер?
Блумквист не знал, что отвечать. Лисбет Саландер оставалась сейчас его единственной надеждой на спасение. Что она сделает, когда вернется домой и обнаружит, что он исчез? Он положил роковой снимок Мартина Вангера на кухонный стол. Сообразит ли она? Поднимет ли тревогу? Она не из тех, кто звонит в полицию. Но настоящий кошмар начнется, если она отправится к Мартину, позвонит в дверь и начнет выяснять, где Микаэль.
– Отвечай! – холодно произнес Мартин Вангер.
– Я думаю. Лисбет знает примерно столько же, сколько и я, а возможно, даже больше. Да, скорее всего, больше. Она сообразительная. Например, она включила в этот список Лену Андерссон.
– Лену Андерссон? – Мартин Вангер выглядел пораженным.
– Семнадцатилетнюю девушку, которую ты замучил до смерти в Уппсале в феврале шестьдесят шестого. Только не говори, что ты забыл о ней.
Постепенно взгляд Мартина прояснился; на его лице впервые за этот вечер отразилось потрясение. Он не предполагал, что кто-то раскопает тот случай, – Лена Андерссон не упоминалась в телефонной книжке Харриет.
– Мартин, – сказал Микаэль твердым голосом. – Все кончено. Конечно, ты можешь меня убить, но тебе конец. Слишком много людей уже знают обо всем, и на этот раз ты попался.
Вангер вскочил как угорелый и снова принялся расхаживать по комнате. Вдруг он ударил кулаком по стене.
«Я не должен забывать, что он психопат. Кошка. Он мог принести кошку сюда, но отправился с нею в семейный склеп. Он действует не самым рациональным образом».
Мартин повернулся к нему:
– А вот я думаю, ты врешь. В курсе только ты и Саландер. Вы ни с кем не говорили, иначе полиция уже прискакала бы сюда. Грандиозный пожар в гостевом домике – и никаких доказательств не останется.
– А если ты ошибаешься?
Мартин вдруг улыбнулся:
– Если я ошибаюсь, то тогда мне действительно конец. Но я так не думаю. Я уверен, что ты блефуешь. А какой у меня выбор?
Он задумался.
– Единственный рискованный момент – только эта чертова сучка. Я должен ее найти.
– Она днем уехала в Стокгольм.
Мартин Вангер засмеялся:
– Вот как!.. Каким же образом она в таком случае просидела весь вечер в архиве концерна?
Сердце Микаэля забилось с удвоенной частотой.
«Он знал. Он все это время знал».
– Верно. Она собиралась зайти в архив, а потом ехать в Стокгольм, – ответил Микаэль по возможности спокойно. – Я не думал, что она так надолго задержится.
– Хватит трепаться. Заведующая архивом сообщила мне, что Дирк Фруде разрешил Саландер сидеть там сколько угодно. Это значит, что ночью она вернется домой. Охранник позвонит мне, как только она выйдет из офиса.
Часть 4
Hostile Takeover[93]
92 процента женщин Швеции, подвергавшихся сексуальному насилию, не заявляли о последнем случае насилия в полицию.
Глава 24
Мартин Вангер наклонился и обыскал карманы Микаэля. В одном из них нашлись ключи.
– А ловко вы придумали – поменять замок, – заметил он. – Я займусь твоей подружкой, когда она явится домой.
Микаэль не ответил. Он понимал, что Мартин, как опытный бизнесмен, обладает навыками ведения переговоров и, стало быть, хорошо умеет распознавать блеф.
– Но зачем?
– Что зачем?
– Зачем ты затеял все это? – Блумквист обвел взглядом комнату.
Мартин наклонился, сунул руку Микаэлю под подбородок и приподнял голову так, что их взгляды встретились.
– Неужели не ясно? – сказал он. – Женщины исчезают – одна за другой. Их никто не ищет. Они никому не нужны. Иммигрантки. Шлюхи из России. Через Швецию ежегодно циркулируют тысячи и тысячи людей.
Мартин отпустил голову Микаэля и выпрямился. Похоже, он гордился тем, как все тут обустроил. Его слова поразили Микаэля, словно удар кулаком.
«Господи. Эта вовсе не историческая загадка. Мартин Вангер убивает женщин и сегодня. А я наивно угодил прямо к нему в лапы…»
– В данный момент гостей у меня нет. Но тебя наверняка позабавит то, что, пока вы с Хенриком трепались всю зиму и весну, здесь находилась девушка. Ее звали Ирина, она приехала из Беларуси. Когда ты у меня ужинал, она сидела запертой в этой клетке. Это был такой незабываемый вечер…
Мартин Вангер уселся на стол и начал болтать ногами. Микаэль закрыл глаза. Он вдруг почувствовал резкую изжогу и судорожно сглотнул.
– А что ты делаешь с телами?
– У меня тут у пристани стоит яхта. Я отвожу их далеко в море. В отличие от отца, я не оставляю после себя никаких следов. Но он тоже был мастак. Находил себе жертвы по всей стране.
Последние кусочки пазла начали вставать на свои места. Готфрид Вангер. С сорок девятого по шестьдесят пятый. В шестьдесят шестом его дело продолжил Мартин Вангер, в Уппсале.
– Так ты восхищаешься своим отцом?
– Это он меня научил. Он провел обряд инициации, когда мне было четырнадцать лет.
– Уддевалла. Лия Перссон.
– Вот именно. Я присутствовал. Только смотрел, только присутствовал.
– Шестьдесят четвертый, Сара Витт из Роннебю.
– Мне было шестнадцать. Я тогда впервые овладел женщиной. Готфрид меня учил. И я задушил ее.
«Он хвастается. Господи, помилуй, ну и чертова садистская семейка…»
– Но ты хотя бы понимаешь, что это ненормально?
Мартин слегка пожал плечами:
– Тебе, я думаю, не понять, какое это божественное ощущение, когда ты наделен полной властью над жизнью и смертью человека.
– Но ведь ты получаешь наслаждение от того, что терзаешь и убиваешь женщин.
Глава концерна на минуту задумался, уставившись в одну точку на стене позади Микаэля, а потом улыбнулся своей обаятельной обезоруживающей улыбкой:
– Вообще-то я так не думаю. Если серьезно проанализировать мой статус, то я скорее серийный насильник, чем серийный убийца. Собственно говоря, я серийный похититель. Убийство становится, так сказать, неизбежным следствием, потому что ведь мне приходится заметать следы. Понимаешь меня?
Микаэль не знал, что ответить, и лишь кивнул.
– Разумеется, мои действия социально неприемлемы, но ведь я совершаю в первую очередь преступление против условностей общества. Смерть приходит к моим гостям только в самом конце, когда они мне становятся в тягость. Всегда так занятно видеть их разочарование…
– Разочарование? – изумленно спросил Микаэль.
– Вот именно. Разочарование. Они думают, что выживут, если будут мне угождать. Они принимают мои правила игры. Начинают доверять мне, вступают со мной в дружеские отношения и до самого конца надеются, что дружба что-то значит. А когда они вдруг обнаруживают, что их обманули, наступает разочарование.
Мартин Вангер обошел вокруг стола и оперся о стальную клетку.
– Тебе, с твоим мелкобуржуазным воспитанием, никогда этого не понять, но самое занимательное во всем этом – разработать план похищения. Тут нельзя допускать никаких импульсивных действий – те, кто так делает, всегда попадаются. Это целая наука; приходится учитывать тысячу деталей. Мне надо наметить себе добычу и разузнать о ее жизни все. Кто она? Откуда? Как я могу ее заполучить? Как мне надо себя вести, чтобы оказаться наедине со своей добычей, оставаясь анонимом? Чтобы мое имя не всплыло потом в каком-нибудь полицейском расследовании?
«Я больше не могу», – подумал Микаэль.
Мартин Вангер рассуждал о похищениях и убийствах почти в академическом стиле, словно излагал свою особую точку зрения по какому-то теологическому вопросу.
– Тебе действительно интересно это, Микаэль?
Он наклонился и потрепал Блумквиста по щеке. Его прикосновение показалось почти нежным.