Стиг Ларссон – Девушка с татуировкой дракона (страница 112)

После его интервью дело Веннерстрёма как-то плавно переместилось от экономических обозревателей под крыло к редакторам криминальных колонок. Таким образом, редакции газет и журналов открыли для себя новые горизонты. Раньше репортеры-криминалисты очень редко писали об экономических преступлениях, разве что только о русской мафии или о югославских сигаретных контрабандистах. От них не ждали расследований о запутанных биржевых махинациях. Одна из вечерних газет даже прислушалась к пророчеству Микаэля Блумквиста и поместила на два разворота портреты нескольких крупнейших биржевых брокеров, которые как раз азартно скупали немецкие ценные бумаги, под общим заголовком: «Они распродают свою страну». Многим героям публикаций предложили прокомментировать высказанные утверждения, и все отказались это сделать. Однако торговля акциями в тот день значительно сократилась, а несколько маклеров, пожелавших предстать прогрессивными патриотами, даже пошли против течения. Микаэль Блумквист торжествовал.

Давление усиливалось, и серьезные мужчины в темных костюмах, озабоченно наморщив лбы и нарушив важнейшее правило столь закрытого сообщества, как узкий круг шведских финансистов, решили высказаться о своем коллеге. Внезапно на экране телевизора появились вышедшие на пенсию экс-директора корпорации «Вольво», главы ведущих предприятий и банков, которые отвечали на вопросы, стараясь предотвратить тяжелые последствия. Все понимали, что ситуация зашла слишком далеко и необходимо немедленно дистанцироваться от «Веннерстрём груп» и распродать их акции. Веннерстрём, как утверждали они почти в один голос, все-таки был не настоящим промышленником, они никогда не считали его по-настоящему членом своего «клуба». Кто-то даже припомнил, что он, в сущности, заурядный работяга из Норрланда, который, возможно, просто не выдержал испытания богатством и успехом. Кто-то описывал его линию поведения как «личную трагедию». Другие признавались, что уже очень давно не слишком-то симпатизируют Веннерстрёму – он чересчур хвастливый и неотесанный мужлан.

На протяжении следующих недель, после того, как все ознакомились с публикациями «Миллениума» и связали все звенья в единую цепь, империю Веннерстрёма с ее сомнительными компаниями стали сравнивать с центром международной мафии, который не пренебрегал ничем – ни нелегальной торговлей оружием, ни отмыванием денег от южноамериканской торговли наркотиками, ни проституцией в Нью-Йорке, ни даже сексуальной эксплуатацией детей в Мексике.

Одна из компаний Веннерстрёма, зарегистрированная на Кипре, буквально взорвала все информационное пространство, когда обнаружилось, что она пыталась на черном рынке Украины закупить обогащенный уран. Из разных уголков необъятной империи Веннерстрёма повсюду стали всплывать разные офшорные компании с крайне сомнительной репутацией.

Эрика Бергер считала, что книга о Веннерстрёме – лучшее из всего написанного Микаэлем. Правда, она отличалась стилистической чересполосицей и языковой шероховатостью – на правку просто не хватило времени. Но, как автор, Микаэль отплатил сполна всем своим оппонентам за старые обиды. Так что читатели не могли не проникнуться его мощным пафосом.

Микаэль Блумквист совершенно случайно столкнулся со своим давним антагонистом – бывшим экономическим обозревателем Уильямом Боргом. Они встретились перед входом в бар «Мельница», куда Микаэль, Эрика Бергер и Кристер Мальм направлялись вечером в День святой Люсии, чтобы вместе с остальными сотрудниками «Миллениума» вдрызг напиться за корпоративный счет журнала. Борг находился в компании пьяной в стельку барышни возраста Лисбет Саландер.

Микаэль притормозил. Уильям Борг всегда вызывал у него антипатию, и ему пришлось сдерживаться, чтобы не ляпнуть что-нибудь лишнее или не натворить что-нибудь непристойное. Поэтому они с Боргом стояли, молча уставившись друг на друга.

Ненависть Микаэля к Боргу настолько бросалась в глаза, что вернувшаяся Эрика прервала разборки этих настоящих мачо. Она взяла Блумквиста под руку и увела в бар.

А Микаэль решил при случае попросить Лисбет Саландер заняться изучением досье на Борга. В свойственной ей деликатной манере. Просто так, ради проформы.

А главный герой драмы, финансист Ханс Эрик Веннерстрём, почти никак себя не проявлял во время этого медиацунами. В тот самый день, когда «Миллениум» опубликовал свой суперхит, финансист прокомментировал его на заранее назначенном брифинге, посвященном совершенно другому вопросу. Веннерстрём заявил, что обвинения абсолютно беспочвенны, а опубликованные документы являются фальсификацией. Он напомнил о том, что тот же журналист годом раньше уже был осужден за клевету.

Позже на вопросы средств массовой информации отвечали уже только адвокаты Веннерстрёма. Через два дня после выхода книги Микаэля Блумквиста начали циркулировать упорные слухи о том, что Веннерстрём покинул Швецию. В заголовках вечерних газет использовалось слово «бегство». Когда через неделю финансовая полиция официально попыталась вступить с ним в контакт, выяснилось, что в пределах страны его нет. В середине декабря полиция подтвердила, что разыскивает Веннерстрёма, а за день до Нового года его формально объявили в розыск через международные полицейские организации. В тот же день в аэропорту Арланда схватили ближайшего советника Веннерстрёма, когда тот собирался сесть на самолет, улетающий в Лондон.

Через несколько недель один шведский турист сообщил, что видел, как Ханс Эрик Веннерстрём садился в машину в Бриджтауне, столице Барбадоса, в Вест-Индии. В качестве доказательства он предъявил фотографию, снятую с относительно дальнего расстояния, на которой был запечатлен белый мужчина в темных очках, белой расстегнутой рубашке и светлых брюках. Точно опознать мужчину не представлялось возможным, однако вечерние газеты отправили репортеров, чтобы те попытались разыскать Веннерстрёма среди Карибских островов. Но эта затея успехом не увенчалась.

Это была первая в длинном ряду наводок на беглого миллиардера.

Через шесть месяцев полиция прекратила поиски. И тут Ханса Эрика Веннерстрёма обнаружили мертвым в квартире в Марбелье, в Испании, где он проживал под именем Виктора Флеминга. Его убили тремя выстрелами в голову с близкого расстояния. Испанская полиция разрабатывала версию о том, что он застал у себя в квартире вора, и тот его застрелил.

Вот уж для кого смерть Веннерстрёма не стала неожиданностью, так это для Лисбет Саландер. Она имела веские причины подозревать: его гибель связана с тем, что он лишился доступа к деньгам в конкретном банке на Каймановых островах, а деньги ему требовались для того, чтобы оплатить некоторые колумбийские долги.

Если бы кому-нибудь взбрело в голову обратиться к Лисбет Саландер за помощью в поисках Веннерстрёма, то она могла бы составить ежедневную карту его передвижений. Она следила через Интернет за его отчаянным бегством через дюжину стран, и по его электронной почте, как только он где-нибудь подключал к сети свой лэптоп, догадывалась об охватившей его панике. Но даже Микаэль Блумквист не мог себе представить степень идиотизма беглого экс-миллиардера. И как это ему хватило ума таскать за собой тот же компьютер, в который так обстоятельно внедрились?

Через полгода Лисбет надоело следить за Веннерстрёмом. Это обуславливалось тем, что сама она была не очень заинтересована в этом деле. Веннерстрём, безусловно, являлся крупномасштабным подонком, но не был ее личным врагом, так что разбираться с ним Саландер не намеревалась. Она могла бы навести на его след Микаэля Блумквиста, который, вероятно, опубликовал бы какую-нибудь очередную статью. Она могла бы помочь полиции выследить его, но вероятность того, что Веннерстрёма предупредят и он успеет скрыться, была достаточно велика. Кроме того, Лисбет принципиально не общалась с полицией.

Однако у Веннерстрёма имелись еще кое-какие невыплаченные долги. Она вспомнила о беременной двадцатидвухлетней официантке, которую топили в ее собственной ванне.

За четыре дня до того, как беглеца обнаружили мертвым, Лисбет, решившись, открыла мобильный телефон и позвонила в Майами, во Флориду – адвокату, который, похоже, принадлежал как раз к тому клану, от которого Веннерстрём так упорно скрывался. Она поговорила с секретаршей и попросила ее передать загадочное сообщение: имя Веннерстрём и его адрес в Марбелье. И все.

Услышав сообщения о трагической гибели Веннерстрёма, Лисбет выключила телевизор, поставила кофе и сделала бутерброд с печеночным паштетом и огурцом.

Эрику Бергер и Кристера Мальма поглотили ежегодные рождественские хлопоты. А Микаэль сидел в кресле Эрики, пил глинтвейн и наблюдал за ними. Все сотрудники и большинство постоянных авторов всегда получали по подарку – в этом году им предназначалось по сумке на ремне с логотипом «Миллениума». Запаковав подарки, они уселись писать и штамповать около двух сотен рождественских открыток: сотрудникам типографии, фотографам и коллегам-журналистам.

Микаэль долго пытался удержаться от соблазна, но под конец не смог удержаться. Он взял последнюю открытку и написал: «Светлого Рождества и счастливого Нового года! Спасибо за неоценимую помощь в прошедшем году».