Стиг Ларссон – Девушка с татуировкой дракона (страница 103)

Ранним утром они поспешно покинули Хедебю. Лисбет Саландер взорвала бомбу по имени Веннерстрём, и теперь Микаэль Блумквист потерял покой и сон. Они поехали прямо к Лисбет и провели перед ее компьютером двое суток, на протяжении которых она стала гидом для Микаэля – демонстрировала ему владения Веннерстрёма. У Блумквиста возникло множество вопросов, но один из них был вызван чистым любопытством.

– Лисбет, каким образом тебе удается практически управлять его компьютером?

– Мой коллега Чума изобрел одну маленькую фиговину. У Веннерстрёма есть айбиэмовский лэптоп, на котором он постоянно работает – и дома, и в офисе. Следовательно, вся информация аккумулируется на одном-единственном жестком диске. Дома у него широкополосный Интернет. Чума изобрел своего рода манжетку, которая застегивается вокруг самого кабеля, и я ему сейчас ее тестирую. Манжетка регистрирует все, что видит Веннерстрём, и пересылает информацию на какой-нибудь удаленный сервер.

– Разве у него нет персонального брандмауэра?

Лисбет улыбнулась:

– Разумеется, есть. Но в том-то и секрет, что манжетка работает и как своего рода брандмауэр. В результате его компьютер очень легко хакнуть. Скажем, если Веннерстрём получает мейл, то сообщение сначала попадает на манжетку Чумы, и мы можем прочесть его еще до того, как оно проходит через его брандмауэр. Хитрость заключается в том, что мейл переписывается и к нему прилагается исходный код в несколько байт. И так всякий раз, когда Веннерстрём что-нибудь скачивает на свой компьютер. А с фотографиями получается еще лучше. Он очень много времени серфит по Сети. Каждый раз, когда он закачивает порноснимок или заводит новую домашнюю страницу, мы добавляем несколько строчек исходного кода. Через некоторое время – несколько часов или дней, в зависимости от того, как часто он пользуется компьютером, Веннерстрём скачивает себе целую программу примерно в три мегабайта, где каждый фрагмент присоединяется к следующему.

– И что из этого?

– Когда последние фрагменты занимают свое место, программа интегрируется в его интернет-программу. Он считает, что его компьютер завис, и вынужден перезагрузить его. Во время перезагрузки инсталлируется совершенно новое программное обеспечение. Веннерстрём использует «Интернет-эксплорер». В следующий раз, когда пользователь запускает «Эксплорер», он на самом деле запускает совершенно другую программу, которая не отображается на его рабочем столе, функционирует и выглядит как «Эксплорер», но делает еще много разных вещей. Первым делом она контролирует его брандмауэр и следит за тем, чтобы все работало. Потом начинает сканировать компьютер и посылает фрагменты информации каждый раз, когда он, находясь в Сети, кликает мышкой. Через некоторое время, опять-таки в зависимости от того, как долго он зависает в Сети, полная копия содержимого его жесткого диска аккумулируется на удаленном сервере. И тут наступает время Эйч-ти.

– Эйч-ти?

– Сорри. Чума называет это Эйч-ти. Hostile Takeover.

– Вот как.

– Главная фишка в том, что происходит дальше. Когда структура сформировалась, у Веннерстрёма получается два полноценных жестких диска – один на его собственной железке, а второй – на нашем сервере. Затем, запуская свой компьютер, он на самом деле запускает «зеркальный» компьютер. Таким образом, он работает уже не на собственном компьютере, а на нашем сервере. Его комп начинает слегка тормозить, но это почти незаметно. И тогда, подключаясь к серверу, я могу подсоединяться к его компьютеру в режиме онлайн. Каждый раз, когда Веннерстрём нажимает на клавиатуру своего компьютера, я вижу это на своем мониторе.

– Твой приятель, вероятно, тоже хакер.

– Это он организовал нам прослушивание в Лондоне. Чума, конечно, немного чудаковатый и никогда не общается с людьми, но в Сети он слывет легендой.

– Ну хорошо, – сказал Микаэль и улыбнулся. – Вопрос номер два: почему ты не рассказала о Веннерстрёме раньше?

– Ты меня не спрашивал.

– А если бы я так и не спросил – допустим, мы с тобой никогда бы не встретились, – ты бы так и молчала о том, что Веннерстрём преступник, а «Миллениум» бы тем временем обанкротился?

– Меня никто не просил разоблачать Веннерстрёма, – нравоучительным тоном ответила Лисбет.

– А если бы все же попросили?

– Но ведь я же рассказала, – отрезала она.

Микаэль решил, что тема исчерпана.

Блумквист полностью погрузился в содержимое компьютера Веннерстрёма. Лисбет переписала жесткий диск махинатора – около пяти гигабайт – на десятки CD. Ей уже начинало казаться, что она фактически переехала в квартиру Микаэля. Саландер терпеливо ждала, пока он во всем разберется, и отвечала на его бесконечные вопросы.

– Я просто не понимаю, неужели он такой придурок, что хранит все свое грязное белье на одном жестком диске? – сокрушался Микаэль. – А вдруг все это попадет в руки полиции…

– Люди вообще иррациональны. Вероятно, ему даже в голову не приходит, что полиция когда-нибудь конфискует его компьютер.

– Ну, да, он у нас выше всяких подозрений… Согласен, что Веннерстрём – высокомерный ублюдок. Но неужели у него нет консультантов по безопасности, которые могут растолковать ему, как обращаться с компьютером? У него же там хранятся материалы с девяносто третьего года…

– У него относительно новый компьютер. Он произведен год назад, но Веннерстрём, похоже, перенес туда всю старую корреспонденцию и информацию с жесткого диска, вместо того чтобы сохранить архив на CD. Однако он все же использует шифрующие программы.

– Что абсолютно бессмысленно, если ты находишься прямо в его компьютере и читаешь пароли каждый раз, как он их вводит.

На пятый день их пребывания в Стокгольме в три часа ночи Микаэлю на мобильник вдруг позвонил Кристер Мальм.

– Хенри Кортес сегодня вечером ходил с подружкой в ресторан.

– Угу, – сонно произнес Микаэль.

– На обратном пути они завернули в кабак на Центральном вокзале.

– Не лучшее место для соблазнения подружки…

– Ты послушай. Янне Дальман нынче вроде как в отпуске… Так вот, Хенри заметил его за столиком в компании другого мужчины.

– И что же?

– А то, что Хенри узнал его спутника по фотографии. Это Кристер Сёдер.

– Кажется, мне знакомо это имя, но…

– Он работает в журнале «Финансмагасинет монополь», которым владеет «Веннерстрём груп», – продолжил Мальм.

Микаэль аж подскочил в постели.

– Ты слышишь?

– Слышу. Но ведь это не обязательно что-то значит. Сёдер – журналист и может оказаться просто старым приятелем Дальмана.

– Допустим, у меня паранойя. Но три месяца назад «Миллениум» купил репортаж у одного независимого журналиста, а за неделю до нашей публикации Сёдер выпустил почти идентичное разоблачение. Это был тот же материал о производителе мобильных телефонов, который скрыл отчет о том, что они используют компонент, способный вызывать короткое замыкание.

– Я слышу, слышу… Но такое бывает. Ты говорил с Эрикой?

– Нет, она все еще в отъезде и вернется только на следующей неделе.

– Ничего не предпринимай. Я перезвоню позже, – сказал Микаэль и отключил телефон.

– Проблемы? – спросила Лисбет Саландер.

– Это связано с «Миллениумом», – сказал Микаэль. – Мне надо туда ненадолго заскочить. Поедешь со мной?

В четыре часа утра в редакции было пусто. Лисбет Саландер потратила примерно три минуты, чтобы взломать пароли в компьютере Янне Дальмана, и еще пару минут, чтобы перекачать его содержимое в лэптоп Микаэля.

Бо́льшая часть электронной почты, правда, находилась в личном лэптопе Дальмана, доступа к которому у них не было. Однако Лисбет Саландер смогла через его стационарный компьютер в редакции выведать, что, помимо служебного почтового адреса «millennium.se», Дальман имеет хотмейловский аккаунт. Через шесть минут она взломала этот адрес и перекачала его корреспонденцию за последний год.

Через пять минут Микаэль располагал неопровержимыми доказательствами того, что Янне Дальман сливал налево информацию о ситуации в «Миллениуме» и держал редактора «Финансмагасинет монополь» в курсе того, какие материалы и в каких номерах журнала планирует опубликовать Эрика Бергер. Он шпионил за ними по меньшей мере с прошлой осени.

Они выключили компьютеры, вернулись в квартиру Микаэля и несколько часов поспали. Около десяти часов утра Блумквист позвонил Кристеру Мальму.

– У меня есть доказательства того, что Дальман работает на Веннерстрёма.

– Я так и знал!.. Ладно, сегодня же вышвырну этого ублюдка на улицу.

– Не надо. Ничего не предпринимай.

– Ничего?

– Положись на меня. До какого числа у Дальмана отпуск?

– Он вернется на работу в понедельник.

– Сколько сегодня в редакции народу?

– Ну, примерно половина.

– Ты можешь созвать совещание на два часа? Только не говори, о чем пойдет речь. Я приду.

Перед Микаэлем в конференц-зале сидели шесть человек. Кристер Мальм выглядел усталым. Хенри Кортес был влюблен, и это явно читалось по его лицу. Еще бы, двадцатичетырехлетние всегда в кого-нибудь влюблены, и скрыть это невозможно. Моника Нильссон застыла в ожидании. И хотя Кристер Мальм ни слова не сказал о том, чему посвящено собрание, но она проработала в редакции достаточно долго, чтобы понять: произошло нечто из ряда вон выходящее. Она обиделась, потому что ее не просветили на этот счет. Лишь Ингела Оскарссон выглядела как обычно. Она работала только два дня в неделю, занимаясь административными вопросами, регистрацией подписчиков и тому подобным, и казалась довольно задерганной с тех пор, как два года назад родила ребенка. Вторым совместителем была независимая журналистка Лотта Карим. У нее с журналом был такой же контракт, как и у Хенри Кортеса, и она только что вышла из отпуска. Сонни Магнуссон еще отдыхал, но Кристеру удалось его вызвать.