Стиг Ларссон – Девушка, которая взрывала воздушные замки (страница 96)

В то же время автобиографию нельзя было назвать чистой стопроцентной правдой: Лисбет не собиралась излагать всю правду о себе и своей жизни. Вот уж это совершенно ни к чему.

Саландер снова легла на кровать и забралась под одеяло, чувствуя какое-то необъяснимое раздражение. Она протянула руку и достала принесенный Анникой Джаннини блокнот, которым почти не пользовалась.

На первой странице она прочитала одну-единственную строчку:

(х³+ у³ = z³)

Прошлой зимой Лисбет провела несколько недель на Карибских островах, отчаянно размышляя над теоремой Ферма. Вернувшись в Швецию, она продолжала разгадывать уравнения, пока не занялась поисками Залаченко. И теперь ее не покидало ощущение, что она уже нашла решение…

Но она не могла его вспомнить.

Невозможность что-то вспомнить Лисбет Саландер воспринимала как незнакомый феномен. Она проверяла себя – заходила в Интернет и выбирала наобум несколько HTML-кодов, которые мельком просматривала, запоминала и потом точно воспроизводила.

Она не утратила своей фотографической памяти, которую считала проклятием.

Да и вообще мозги работали как всегда.

Все-таки ей казалось, что она вроде бы нашла решение теоремы Ферма, но не могла сообразить, как, когда и где.

Однако самое худшее заключалось в том, что она уже не испытывала к этой загадке никакого интереса. Теорема Ферма ее отныне не увлекала. Так уж была устроена Лисбет Саландер – она загоралась какой-нибудь загадкой, но, разгадав ее, сразу теряла к ней всякий интерес.

Именно так произошло и с теоремой Ферма. Она перестала привлекать ее внимание и провоцировать ее интеллектуальные возможности. Подумаешь, ведь это всего лишь какая-то крошечная формула, несколько закорючек на бумаге… И с какой стати Лисбет должна ею заниматься?

Это ее беспокоило. Она отложила блокнот.

Ей нужно поспать.

Но вместо этого Лисбет достала компьютер и вошла в Интернет. Немного подумав, зашла на жесткий диск Драгана Арманского, который не посещала с тех пор, как заполучила компьютер. Арманский сотрудничал с Микаэлем Блумквистом, но особой необходимости знать, чем он занимается, она не испытывала.

Лисбет стала рассеянно просматривать его электронную почту. Потом нашла выводы насчет обеспечения безопасности в доме Эрики Бергер, сделанные Давидом Русином, и удивленно подняла брови.

Эрику Бергер кто-то преследует.

Она обнаружила докладную записку сотрудницы Сусанн Линдер, которая провела прошлую ночь у Эрики Бергер и отослала отчет до наступления утра. Лисбет отметила время отправления: сообщение ушло около трех ночи. Там сообщалось о том, что Бергер обнаружила исчезновение из комода в спальне личных дневников, писем и фотографий, а также видеозаписей сугубо интимного характера.

Обсудив ситуацию, мы с фру Бергер пришли к выводу, что кража, вероятно, произошла в то время, когда она находилась в больнице, в Накке, после того как поранилась, наступив на осколок стекла. Примерно в течение двух с половиной часов дом оставался без присмотра, а сигнализация от НИП не была подключена. Все остальное время, до момента обнаружения кражи, в доме находились либо Эрика Бергер, либо Давид Русин.

Можно прийти к выводу о том, что преследователь постоянно держал фру Бергер под наблюдением и мог видеть, что она уехала на такси, а также, возможно, что она повредила ногу и хромает. В итоге, воспользовавшись ситуацией, он проник в дом…

Лисбет отсоединилась от жесткого диска Арманского и в задумчивости выключила компьютер. Она испытывала противоречивые чувства.

У нее не было причин любить Эрику Бергер. Она все еще помнила унижение, которое пережила однажды, увидев, как Микаэль Блумквист накануне Нового года идет к своему дому по Хорнсгатан в обнимку с Эрикой. Возможно, в то мгновение она пережила самый сильный шок в своей жизни, и снова поддаваться подобным чувствам не намеревалась.

Лисбет вспомнила, что испытала тогда совершенно непреодолимую ненависть, ей захотелось догнать их и ударить Эрику Бергер.

Ей стало очень стыдно.

Но теперь она исцелилась.

Хотя причин любить Эрику Бергер у нее не прибавилось.

Затем она задумалась над тем, какие кадры могла содержать видеозапись Бергер «сугубо интимного характера». У нее самой имелась видеозапись, запечатлевшая, как этот подонок Нильс Бьюрман ее насилует. Теперь эта запись находится в распоряжении Микаэля Блумквиста. Лисбет задумалась: а как бы она сама отреагировала, если бы кто-нибудь проник к ней в квартиру и похитил эту запись? Собственно говоря, Микаэль Блумквист именно так и поступил. Правда, он не намеревался причинить ей вред.

Ну и ну…

Как все сложно.

В ночь на пятницу Эрике Бергер так и не удалось поспать. Она без конца хромала по вилле, а Сусанн Линдер присматривала за ней. Страх, как густой туман, следовал за нею по всему дому.

Около половины третьего ночи Сусанн Линдер удалось уговорить Эрику Бергер если не поспать, то хотя бы лечь в постель и отдохнуть. Когда та наконец захлопнула за собой дверь спальни, Сусанн вздохнула с облегчением, потом открыла свой лэптоп и отправила отчет приложением к электронному письму Драгану Арманскому. Едва успев отправить сообщение, она услышала, что Эрика снова встала и бродит по комнатам.

Около семи утра ей в конце концов удалось заставить хозяйку дома позвонить в «СМП» и взять на этот день больничный. Бергер с неохотой согласилась, что на работе от нее сейчас будет мало проку, и уснула на диване в гостиной перед закрытым фанерой окном. Сусанн Линдер принесла одеяло и укрыла ее, после чего сварила себе кофе, позвонила Драгану Арманскому и рассказала, по какой причине Давид Русин вызвал ее сюда.

– Я тоже не сомкнула ночью глаз, – сказала Сусанн.

– О’кей. Оставайся у Бергер. Пойди ложись и поспи пару часиков, – велел Арманский.

– Я не знаю, как мы будем выставлять счет…

– Решим позднее.

Эрика спала до половины третьего дня, а проснувшись, обнаружила, что Линдер спит в кресле в другом конце гостиной.

В пятницу утром Моника Фигуэрола проспала и уже не успела перед работой совершить утреннюю пробежку. Она обвинила в этом досадном факте Микаэля Блумквиста, приняла душ и вытолкала его из постели.

А Микаэль поехал в «Миллениум», где удивил всех столь ранним появлением. Он пробормотал что-то невнятное, принес кофе и позвал к себе в кабинет Малин Эрикссон и Хенри Кортеса. Целых три часа они просматривали статьи для следующего тематического номера и проверяли, как продвигаются дела с выпуском книг.

– Вчера мы отправили книгу Дага Свенссона в типографию, – сказала Малин. – Она выйдет в формате покетбука.

– О’кей.

– Номер будет посвящен The Lisbeth Salander Story[68], – сказал Хенри Кортес. – Они несколько раз переносили суд, но теперь он назначен на среду, на тринадцатое июля. К этому времени тираж уже будет напечатан, но мы не станем распространять его до середины недели. Ты сам потом решишь, когда его выпустить.

– Хорошо. Значит, остается книга о Залаченко, а это пока сплошной мрак. Условно мы назовем ее «Секция». В первую часть книги войдет практически тот же материал, что и будет опубликован в «Миллениуме». Исходная точка – убийство Дага Свенссона и Миа Бергман, а далее – поиски Лисбет Саландер, Залаченко и Нидермана. Во второй части мы изложим все, что знаем о «Секции».

– Микаэль! Учти, пожалуйста, что хоть типография и готова идти нам на уступки, но мы должны сдать готовый к печати оригинал не позднее конца июня, – сказала Малин. – Кристеру потребуется, по крайней мере, пара-тройка дней для верстки. Так что у нас остается чуть более двух недель. Не знаю, как мы все успеем.

– Конечно, раскопать всю историю мы не успеем, – признал Микаэль. – Но, по-моему, мы бы не успели этого и за год. В этой книге мы расскажем только о том, что уже произошло. Если не будет хватать ссылок на источники, я изложу свою авторскую версию. Высказывать предположения надо четко и открыто. Следовательно, мы расскажем о том, что произошло и сошлемся на документы, которыми располагаем. А уж потом напишем про то, что, на наш взгляд, могло произойти.

– Звучит не слишком-то убедительно, – сказал Хенри Кортес.

Малин покачала головой.

– Если я утверждаю, что сотрудник СЭПО вламывался ко мне в квартиру, и могу предоставить видеозапись, значит, я могу документально подтвердить сказанное. Если же я заявляю, что он делал это по поручению «Секции», то высказываю предположение, которое не могу подтвердить документально, но в свете остальных разоблачений оно выглядит вполне обоснованным. Понимаешь?

– О’кей.

– Я не успею написать все сам. Хенри, вот перечень текстов, которые придется подготовить тебе. Малин, ты будешь помогать Хенри так же, как с редактированием книги Дага Свенссона. Все три имени выносятся на обложку в качестве соавторов. Согласны?

– Конечно, – ответила Малин. – Но у нас есть еще кое-какие проблемы.

– Какие?

– Пока ты сидишь с книгой о Залаченко, нам тут приходится выполнять чертовски много работы…

– И ты считаешь, что я полностью выпадаю из процесса?

Эрикссон кивнула.

– Ты права. Я сожалею.

– Ничего страшного. Мы все знаем, что, когда ты увлечен каким-то сюжетом, для тебя больше ничего не существует. Но мы не справляемся. Я не справляюсь. У Эрики Бергер на подхвате была я. У меня есть Хенри, он ас, но он работает над твоим материалом не меньше тебя. Даже считая тебя, нам все равно не хватает в редакции двух человек.