Стиг Ларссон – Девушка, которая взрывала воздушные замки (страница 95)
– Организация настоящей личной охраны будет стоить огромных денег, и вам придется договариваться лично с Драганом Арманским. Чтобы это имело смысл, должна существовать четкая и конкретная угроза. Для меня же это просто подработка. Я возьму по пятьсот крон за ночь – и буду до конца недели спать здесь, а не дома. Это дешево и намного меньше того счета, который я выставила бы, работай я по заданию «Милтон секьюрити». Вам это подходит?
– Подходит.
– Если что-нибудь произойдет, я хочу, чтобы вы заперлись в спальне и предоставили разбираться мне. Ваша задача – нажать на кнопку сигнализации, которая установлена на случай нападения.
– Ясно.
– Я говорю серьезно. Если начнутся боевые действия, я не хочу, чтобы вы путались у меня под ногами.
Около одиннадцати Эрика Бергер отправилась спать. Закрывая дверь спальни, она услышала, как щелкнул замок, не торопясь разделась и улеглась в постель.
Несмотря на то, что гостья уговаривала не развлекать ее, Эрика и Сусанн два часа общались на кухне. В обществе Сусанн Эрика чувствовала себя комфортно, и они прекрасно понимали друг друга, обсуждая психологические факторы, толкающие некоторых мужчин на преследование женщин. Сусанн Линдер заявила, что плюет на всякую психологическую фигню. Главное то, что таких психов нужно вовремя остановить, и работа в «Милтон секьюрити» давала ей возможность заниматься именно этим.
– Почему вы ушли из полиции? – поинтересовалась Эрика Бергер.
– Лучше спросите, почему я стала полицейским.
– О’кей. Почему вы стали полицейским?
– Потому что, когда мне было семнадцать, мою близкую подругу ограбили и изнасиловали в машине три подонка. Я пошла работать в полицию, поскольку моя голова была забита романтическими представлениями вроде того, что полиция существует для предотвращения подобных преступлений.
– Да…
– Мне не удалось предотвратить ни единого правонарушения. В качестве полицейского я всегда прибывала на место уже после того, как преступление свершилось. Меня просто бесили остолопы из патрульной службы. Я скоро поняла, что некоторые правонарушения даже не расследуются. Ваш случай – классический тому пример. Вы ведь пытались звонить в полицию и заявлять о случившемся?
– Да.
– И полиция приехала?
– Не совсем. Мне посоветовали подать заявление в ближайшее отделение.
– О’кей. Значит, вам все понятно. Теперь я работаю у Арманского и начинаю действовать
– Вы занимаетесь только теми делами, когда угрожают женщинам?
– Я занимаюсь самыми разными проблемами. Анализирую вопросы безопасности, личную охрану, слежку и тому подобное. Но чаще всего я охраняю людей, которым угрожают, и мне здесь нравится гораздо больше, чем в полиции.
– О’кей.
– Есть, конечно, и минусы.
– Какие?
– Мы помогаем только тем клиентам, которые способны заплатить за наши услуги.
Лежа в постели, Эрика продолжала размышлять над словами Сусанн Линдер. Деньги на защиту есть далеко не у всех. Сама она даже не пикнула, когда Давид Русин предложил ей сменить несколько дверей, установить двойную сигнализацию и поручить мастерам выполнение целого перечня работ. Все эти меры безопасности обойдутся ей примерно в 50 000 крон. Но ее это нисколько не смущает – деньги у нее есть.
Все-таки она почти не сомневалась, что ей угрожает кто-то, кто как-то связан с «СМП». Ведь этот кто-то знал о том, что она повредила ногу. Она сразу же заподозрила Андерса Хольма. Он ей не нравился и, соответственно, сразу попадал под подозрение. Но с другой стороны, когда Эрика появилась в редакции на костылях, новость молниеносно стала достоянием гласности.
А еще ей придется разрешить проблему с Боргшё…
Внезапно Эрика вскочила в постели, нахмурилась и огляделась по сторонам. Интересно, а куда она положила папку Хенри Кортеса с материалами о Боргшё и фирме «Витавара АБ»?
Эрика встала, натянула халат и оперлась о костыль. Потом открыла дверь спальни, прошла в кабинет и включила верхний свет. Нет, в кабинете она не была после того, как… как читала папку, лежа накануне вечером в ванне. А потом положила ее на подоконник.
Эрика заглянула в ванную комнату. Папки на окне не было.
Она долго стояла, вспоминая, что делала накануне.
«Я вылезла из ванны, пошла на кухню и поставила кофе, а потом наступила на осколок. С этого мгновения меня отвлекли другие проблемы».
Она не помнила, видела ли утром папку. Но, вроде бы, она никуда ее не переносила.
Внезапно Эрика похолодела. В последующие пять минут она систематично обыскала ванную, перетряхнула кипы бумаг и пачки газет на кухне и в спальне. В конце концов ей пришлось смириться с тем, что папка исчезла.
В промежутке – между тем, как она наступила на стекло, и появлением утром Давида Русина – кто-то зашел в ванную и забрал папку «Миллениума» с материалами о компании «Витавара АБ».
Потом до Эрики дошло, что в ее доме хранятся и другие секреты.
Она быстро доковыляла обратно до спальни и выдвинула нижний ящик стоящего возле кровати комода. У нее буквально замерло сердце. У всех и у каждого есть свои тайны. Свои тайны Эрика хранила в комоде, в спальне. Она не вела регулярный дневник, но время от времени кое-что записывала. Там хранились старые, еще со времен ранней юности, любовные письма.
В комоде лежал конверт с фотографиями. Тогда, в молодости, когда они фотографировались, их все забавляло. Но сейчас для публичной демонстрации эти кадры совершенно не годились. Когда Эрике было лет двадцать пять или около того, она состояла в клубе «Экстрим», который организовывал частные вечеринки для любителей наряжаться в кожаную и лакированную одежду. На некоторых из этих фотографий она выглядела не слишком респектабельно.
Но – самое катастрофическое – там находилась видеозапись, сделанная во время отпуска в начале девяностых годов, когда они с мужем гостили у художника по стеклу Торкеля Боллингера в его летнем домике на Коста дель Соль. Во время отпуска Эрика обнаружила, что ее муж явный бисексуал, и они вместе оказались в постели у Торкеля.
Так они провели волшебный упоительный отпуск. Видеокамеры только-только входили в моду, и фильм, который они сняли шутки ради, безусловно, не предназначался для семейного просмотра с детьми.
Ящик комода оказался пуст.
А на дне ящика кто-то выписал распылителем хорошо знакомые ей пять букв.
Глава 19
Ранним утром пятницы, около четырех часов Лисбет Саландер закончила писать автобиографию и отправила копию Микаэлю Блумквисту на адрес Stolliga_Bordet на почтовом сервере Yahoo. После этого она просто валялась в постели, уставившись в потолок.
Лисбет вдруг сообразила, что 30 апреля ей исполнилось двадцать семь лет, но она даже не вспомнила о своем дне рождения. Саландер уже не раз проводила очередной день рождения в неволе, с тех пор как ее заперли в детской психиатрической клинике Святого Стефана. И в общем-то, если обстоятельства обернутся против нее, то появится шанс в будущем отметить в психушке немало таких знаменательных дат.
Но Лисбет не намеревалась с этим мириться.
Когда ее впервые лишили свободы в первый раз, она едва достигла подросткового возраста. Теперь она взрослая и обладает весомыми знаниями и навыками. Лисбет задумалась над тем, сколько ей потребуется времени, чтобы сбежать, обосноваться в безопасном месте где-нибудь за границей, раздобыть новые документы и начать новую жизнь.
Встав с кровати, Лисбет отправилась в туалет и посмотрелась в зеркало. Она уже не хромала. Пощупала внешнюю сторону бедра, где пулевое ранение благополучно зажило и остался только шрам. Потом подняла и опустила руки, подвигала взад-вперед плечами. Немного тянуло, но она чувствовала себя практически здоровой. Постучав по голове, Лисбет решила, что ее мозг не слишком пострадал от того, что его продырявила пуля.
Просто ей чертовски повезло.
Пока у нее не появился доступ к карманному компьютеру, она строила планы побега из охраняемой палаты Сальгренской больницы. Но доктор Андерс Юнассон и Микаэль Блумквист, снабдившие ее компьютером, скорректировали ее первоначальные планы. Прочитав тексты Микаэля, Лисбет надолго погрузилась в размышления. Она анализировала и взвешивала все «за» и «против», обдумывала его план и свои возможности. На сей раз в порядке исключения она решила последовать его совету – протестировать систему. Микаэль Блумквист уверял, что ей, собственно, нечего терять, и предлагал совершенно иную возможность. Если его план не сработает, ей просто придется планировать побег из клиники Святого Стефана или из какой-то другой психушки.
Но на самом деле жажда мести заставила ее принять предложенную Микаэлем схему.
Лисбет ничего не прощала.
Залаченко, Бьёрк и Бьюрман мертвы.
Но Телеборьян жив.
Так же, как и ее братишка Рональд Нидерман. Хотя, в принципе, он вовсе не по ее части. Конечно, Нидерман помогал убивать и закапывать ее, но это не слишком важно.
Но Микаэль прав – в этой подпольной сделке участвовали и другие, неизвестные лица, искалечившие ее жизнь. Ей необходимо разузнать имена и персональные идентификационные номера этих анонимных лиц.
В результате Лисбет решила последовать плану Микаэля. Она изложила голую неприукрашенную правду о своей жизни, сухую автобиографию на сорока страницах. Долго возилась с формулировками, и в каждой фразе придерживалась только фактов. Микаэль прав: шведские массмедиа уже растиражировали о ней такие ужасы и небылицы, что никакие ее откровения уже не смогут нанести ущерб ее репутации.