Стиг Ларссон – Девушка, которая взрывала воздушные замки (страница 94)

– Ага.

– А до тех пор, честно говоря, мне бы не хотелось, чтобы вы тут жили.

– Я не могу никуда переехать. Муж вернется домой через пару дней. Но мы оба довольно много ездим, и кто-то из нас периодически остается тут в одиночестве.

– Понимаю. Но речь идет о нескольких днях, пока мы не установим оборудование. Не могли бы вы пока пожить у кого-нибудь из знакомых?

У Эрики мелькнула мысль о квартире Микаэля Блумквиста, но она вспомнила, что сейчас это не лучшая идея.

– Спасибо, но я все-таки лучше останусь дома.

– Этого я и боялся… В таком случае мне бы хотелось, чтобы до конца недели у вас кто-нибудь пожил.

– Но кто, например?

– К вам может на время переехать кто-нибудь из знакомых?

– Наверняка. Но не в половине восьмого вечера, если у меня по заднему двору разгуливает сумасшедший убийца.

Давид Русин ненадолго задумался.

– О’кей. Вы бы не возражали против компании сотрудника «Милтон секьюрити»? Я могу позвонить и узнать, свободна ли сегодня вечером девушка по имени Сусанн Линдер. Она наверняка не прочь заработать несколько лишних сотен.

– Сколько это стоит?

– Об этом вы сможете договориться с нею, за рамками всех формальных договоров. Но я действительно не хочу, чтобы вы оставались тут в одиночестве.

– Я не боюсь темноты.

– Это я уже понял, иначе бы вы сегодня тут не ночевали. Но Сусанн Линдер к тому же бывший сотрудник полиции. Она может прийти к вам в порядке исключения. Организация личной охраны – совсем другое дело, и достаточно дорогостоящее.

Давид Русин сумел все-таки убедить Эрику Бергер. Она вдруг поняла, что он пытается предотвратить опасность, грозящую ее жизни. А если считать, что страхи преувеличены, и не принимать во внимание его профессиональную озабоченность, тогда зачем было вообще звонить в «Милтон секьюрити» и просить их установить сигнализацию?

– О’кей. Звоните. Я постелю ей в комнате для гостей.

Только около девяти вечера Моника Фигуэрола и Микаэль Блумквист, завернувшись в простыни, вышли на кухню и приготовили себе салат из спагетти, тунца, бекона и других остатков, хранившихся в холодильнике Моники. Ужин они запивали водой.

Женщина хихикнула.

– Что?

– Подозреваю, что Эдклинт был бы слегка шокирован, если б увидел нас сейчас. Он велел мне не упускать тебя из поля зрения, но вряд ли имел в виду занятия сексом.

– А все из-за тебя. Ты ведь лишила меня выбора: я мог идти либо добровольно, либо в наручниках.

– А я и не отказываюсь. Но тебя не пришлось долго уговаривать.

– Может, ты и не знаешь этого – хотя думаю, ты все прекрасно все понимаешь, – но ты сама по себе просто сексуальный магнит. Какой же мужик устоит?

– Спасибо. Но я не так уж и сексуальна. И не слишком часто занимаюсь сексом.

– Неужели?

– Ну да. У меня редко с кем доходит до постели. Весной я встречалась с одним парнем, но все уже кончено.

– Почему же?

– Он довольно милый, но наши отношения превратились в унылое состязание по армрестлингу. Я оказалась сильнее, и ему это не пришлось по душе.

– О’кей.

– Тебе бы тоже хотелось посоревноваться со мной в армрестлинге?

– Ты хочешь знать, комплексую ли я из-за того, что ты более тренированная и физически сильная, чем я? Нет, нисколько.

– Честно говоря, многие парни интересуются мной, но потом начинают меня провоцировать, пытаясь различными способами одержать верх. Особенно когда обнаруживают, что я из полиции.

– Я не собираюсь с тобой соревноваться. Я сильнее тебя в своем деле, а ты сильнее меня в своем.

– Отлично. Такой подход меня устраивает.

– Но почему ты решила меня соблазнить?

– Обычно я поддаюсь импульсам. Так получилось и с тобой.

– О’кей. Но ты ведь работаешь в полиции, и не где-нибудь, а в СЭПО, и расследуешь дело, где я являюсь одним из действующих лиц…

– Ты считаешь, что с моей стороны это был профессионально неэтичный поступок? Возможно, да, мне не следовало этого делать. И если это станет достоянием гласности, у меня начнутся серьезные проблемы. Эдклинт просто взбесится.

– Я не собираюсь ни с кем откровенничать.

– Спасибо.

Они немного помолчали.

– Не знаю, что из всего этого получится. Ты ведь, насколько я поняла, не сторонник семейных отношений, да?

– Да. К сожалению. И я, в общем-то, не ищу себе постоянную подругу.

– О’кей. Будем считать, что меня предупредили. Пожалуй, я тоже не ищу себе постоянного бойфренда. Может, сохраним наш союз как дружеский альянс?

– Желательно. Моника, я не стану никому рассказывать о наших отношениях. Но если обстановка накалится, у меня возникнет непримиримый конфликт с твоими коллегами.

– Честно говоря, не думаю. Эдклинт – человек справедливый. И мы действительно хотим разобраться с этим «Клубом Залаченко». Если ты действительно прав, то это просто какое-то адское изобретение.

– Посмотрим.

– С Лисбет Саландер у тебя тоже была связь.

Микаэль Блумквист поднял взгляд на Монику Фигуэролу.

– Понимаешь… Я не открытая книга, которую может прочитать каждый желающий. Мои отношения с Лисбет никого не касаются.

– Но она дочь Залаченко.

– Да. И ей приходится с этим мириться. Но она не Залаченко. Между ними, черт возьми, огромная разница.

– Я не хотела никого обидеть. Меня интересует, почему тебя так волнует эта история.

– Лисбет – мой друг. И этим все сказано.

Сусанн Линдер из «Милтон секьюрити», в джинсах, черной кожаной куртке и в кроссовках, прибыла в Сальтшёбаден около девяти часов вечера. Она получила от Давида Русина инструкции и обошла с ним вокруг дома. Ее снаряжение – лэптоп, телескопическая дубинка, баллончик со слезоточивым газом, наручники и зубная щетка – умещалось в зеленой военной сумке, которую она распаковала в комнате для гостей. После этого Эрика Бергер предложила ей кофе.

– Спасибо. Вы наверняка считаете меня гостем, которого надо развлекать всеми доступными способами. На самом же деле я вовсе не гость. Я – неизбежное зло, которое внезапно ворвалось в вашу жизнь, пусть и на пару дней. Я шесть лет прослужила в полиции и уже четыре года работаю в «Милтон секьюрити». Я – профессиональный охранник.

– Вот как.

– Вам угрожает опасность, и я нахожусь здесь в качестве охранника, чтобы вы могли спокойно спать или работать, читать книги или делать то, что вам хочется. Если вам хочется выговориться, я с удовольствием послушаю. А если нет, то у меня с собой имеется книга, которую я могу почитать.

– О’кей.

– Я хочу сказать, что вы должны вести нормальную жизнь и не обязаны меня развлекать. Иначе я буду только мешать вам. Лучше всего смотрите на меня как на своего временного сотрудника.

– Должна признаться, что вся эта ситуация для меня в новинку. Будучи главным редактором «Миллениума», я тоже подвергалась угрозам, но на чисто профессиональном уровне. А тут какой-то мерзавец…

– Который преследует именно вас.

– Что-то в этом роде.