Стиг Ларссон – Девушка, которая взрывала воздушные замки (страница 91)

– Спасибо за все. Я твоя должница.

– Я просто выполнял свою работу.

– Нет. Ты сделал значительно больше. Я этого не забуду.

Микаэль Блумквист вошел в здание полицейского управления через подъезд на Польхемсгатан. Его встретила Моника Фигуэрола и провела в офисы Отдела защиты конституции. В лифте они молча покосились друг на друга.

– Разве это разумно, что я появляюсь в полицейском управлении? – спросил Микаэль. – Меня кто-нибудь может увидеть, и возникнут вопросы.

Моника кивнула.

– Здесь мы проведем только одно совещание. А потом будем встречаться в маленьком офисе, который мы арендовали на площади Фридхемсплан. Отдел защиты конституции – небольшое самостоятельное подразделение, которое никого в ГПУ/Без не волнует. Мы находимся на другом этаже, не там, где остальная часть СЭПО.

Блумквист кивнул Торстену Эдклинту, не обмениваясь с ним рукопожатием, и поздоровался с двумя сотрудниками, очевидно входившими в следственную группу. Те представились как Стефан и Андерс. Микаэль отметил, что своих фамилий они не называли.

– С чего начнем? – поинтересовался он.

– Как насчет того, чтобы начать с кофе… Моника?

– Спасибо, с удовольствием.

Блумквист отметил, что начальник Отдела защиты конституции секунду поколебался, прежде чем встать, принести кофейник и поставить его на стол, где уже были приготовлены чашки. Торстен Эдклинт, вероятно, предполагал, что подавать кофе будет Фигуэрола. Микаэль также заметил, что Эдклинт улыбнулся про себя, и расценил это как добрый знак. Потом он посерьезнел.

– Честно говоря, я не знаю, как быть в такой ситуации. Вероятно, присутствие журналиста на рабочем совеща-нии в Службе государственной безопасности – событие из ряда вон выходящее. То, что мы сейчас будем обсуждать, во многих отношениях является секретными сведениями.

– Мне нет никакого дела до военных тайн. Меня интересует «Клуб Залаченко».

– Но нам необходимо прийти к какому-то компромиссу. Во‑первых, присутствующие здесь сотрудники не должны называться в вашей статье по имени.

– О’кей.

Эдклинт посмотрел на Микаэля Блумквиста с удивлением.

– Во‑вторых, вы не должны разговаривать с кем-либо из сотрудников, кроме меня и Моники Фигуэрола. Что вам можно рассказывать, решаем мы.

– Если у вас длинный перечень требований, вам следовало зачитать его вчера.

– Вчера я не успел все обдумать.

– Тогда я вам кое-что скажу. Вероятно, в первый и последний раз в моей профессиональной карьере я стану сообщать полиции содержание неопубликованного материала. Так что, если процитировать вас… Честно говоря, я не знаю, как быть в такой ситуации.

Все присутствовавшие замолчали.

– Возможно, нам…

– А что, если…

Эдклинт с Моникой заговорили хором – и тут же умолкли.

– Меня интересут «Клуб Залаченко». Вы намерены предъявить обвинение именно ему. Так что давайте ближе к делу, – предложил Микаэль.

Эдклинт кивнул.

– Что у вас есть?

Тот объяснил, что раскопали Моника Фигуэрола и ее ребята, и показал фотографию Эверта Гульберга вместе с полковником-шпионом Стигом Веннерстрёмом.

– Отлично. Я хотел бы получить копию этой фотографии.

– Она имеется в архиве издательства «Олен & Окерлунд», – сказала Моника.

– Она имеется на столе передо мной. С текстом на обратной стороне, – возразил Микаэль.

– Ладно, дайте ему копию, – распорядился Эдклинт.

– Это значит, что Залаченко убила «Секция».

– Убийство и самоубийство совершил человек, обреченный на смерть от рака. Гульберг пока жив, но, по прогнозам врачей, ему остается максимум несколько недель. У него после попытки самоубийства такие повреждения головного мозга, что он уже в принципе превратился в овощ.

– Именно он в основном отвечал за Залаченко, когда тот перебежал в Швецию.

– Откуда вам это известно?

– Гульберг встречался с премьер-министром Турбьёрном Фельдином через шесть недель после прибытия Залаченко.

– Вы можете это доказать?

– Да. Эта встреча зафиксирована в журнале посетителей канцелярии премьер-министра. Гульберг приходил вместе с тогдашним начальником ГПУ/Без.

– Он ведь уже умер?

– Но Фельдин жив и готов об этом рассказать.

– Разве вы…

– Нет, я с Фельдином не беседовал. Но с ним беседовали. Имени назвать я не могу – источнику гарантирована анонимность.

Микаэль рассказал, как отреагировал Турбьёрн Фельдин на информацию о Залаченко и как он сам ездил в Голландию и беседовал с Янерюдом.

– Значит, «Клуб Залаченко» находится где-то в этом здании, – сказал журналист, указывая на фотографию.

– Отчасти. Мы считаем, что это некая структура внутри организации. «Клуб Залаченко» не мог существовать без поддержки ключевых фигур всей службы. Но мы полагаем, что так называемая «Секция спецанализов» обосновалась где-то за пределами здания.

– То есть получается, что человек может числиться сотрудником СЭПО, получать там зарплату, а на самом деле отчитываться перед другим работодателем.

– Похоже, что так.

– Так кто же в этом здании работает на «Клуб Залаченко»?

– Мы пока не знаем. Но у нас есть несколько подозреваемых.

– Мортенссон, – предложил Микаэль.

Эдклинт кивнул.

– Мортенссон работает в СЭПО, а когда он требуется «Клубу Залаченко», его освобождают от повседневной работы, – сказала Моника Фигуэрола.

– Как такое возможно чисто практически?

– Хороший вопрос.

Эдклинт натянуто улыбнулся.

– Вы не хотели бы начать работать у нас?

– Ни за что на свете.

– Я шучу. Но вопрос вполне естествен. У нас есть на подозрении один человек, но мы пока не можем подкрепить подозрения доказательствами.

– Послушайте, это должен быть кто-то, наделенный административными полномочиями.

– Мы подозреваем начальника канцелярии Альберта Шенке, – сказала Моника Фигуэрола.

– Вот мы и подошли к первому камню преткновения, – добавил Эдклинт. – Мы сообщили вам имя, но сведения не подкреплены документами. Как вы намереваетесь с этим поступить?

– Я не могу публиковать имя, не имея документации. Если Шенке невиновен, он подаст на «Миллениум» в суд за клевету.

– Отлично. Значит, договорились. Наше сотрудничество невозможно без взаимного доверия. Теперь ваша очередь. Что есть у вас?