Стиг Ларссон – Девушка, которая взрывала воздушные замки (страница 87)

Когда я запирала дачу Бьюрмана, что возле Сталлархольма, на мотоциклах подъехали Карл Магнус Лундин и Сонни Ниеминен. Поскольку они какое-то время безуспешно разыскивали меня по заданию Залаченко/Нидермана, они очень удивились, застав меня на даче. Магге Лундин слез с мотоцикла, заявив: «Мне кажется, эту шлюху надо отодрать». Они с Ниеминеном вели себя настолько агрессивно, что мне пришлось применить приемы необходимой обороны. Я уехала оттуда на мотоцикле Лундина, который потом оставила возле торгового центра в Эльвшё.

Лисбет перечитала абзац и осталась вполне довольна написанным. Незачем вдаваться в подробности и рассказывать о том, что Магге Лундин обозвал ее шлюхой, а она в ответ схватила пистолет Сонни Ниеминена и в отместку прострелила байкеру ногу. Полиция, вероятно, могла это вычислить, но доказывать, что именно так все и было, – это их забота. Лисбет не намеревалась облегчать им работу, признаваясь в чем-то, что могло закончиться тюремным заключением за нанесение тяжкого вреда здоровью и все такое прочее.

Текста уже набралось на тридцать три страницы, и Лисбет уже приближалась к финалу. Она не слишком обременяла себя изложением деталей и нюансов, а кое-где даже откровенно их замалчивала, и лишь изредка упоминала о них уже на следующих этапах развития сюжета.

Немного подумав, Лисбет прокрутила текст назад и перечитала абзац, повествующий о грубом, садистском изнасиловании, которому ее подверг адвокат Нильс Бьюрман. Этому эпизоду она уделила больше всего времени; кстати, он относился к тем немногим фрагментам, который Лисбет неоднократно переделывала, пока конечный результат наконец ее не удовлетворил. Сам акт она описала в девятнадцать строчек. В них Саландер деловито излагала, как он ее ударил, бросил животом на кровать, заклеил скотчем рот и надел на нее наручники. Далее она сообщала, что за ночь он позволил себе по отношению к ней неоднократные насильственные действия сексуального характера, включавшие как анальные, так и оральные вторжения. Затем описывала, как, насилуя ее, он обмотал ей вокруг шеи предмет одежды – ее собственную футболку – и душил так долго, что она на время потеряла сознание. Далее следовало еще несколько строчек текста, в которых Лисбет перечисляла орудия, использовавшиеся во время изнасилования: короткий хлыст, анальную затычку, грубый искусственный пенис и зажимы, которые он закреплял на ее сосках.

Лисбет наморщила лоб, изучая текст. В конце концов она взяла стилус и отстучала еще несколько строчек.

В какой-то момент, пока я по-прежнему лежала с заклеенным ртом, Бьюрман обратил внимание на тот факт, что я увлекаюсь татуировками и пирсингом; особенно он сосредоточился на кольце в левом соске. Он спросил, нравится ли мне пирсинг, а потом вышел из комнаты и очень скоро вернулся с булавкой, которой проткнул мне правый сосок.

Перечитав новый текст, она кивнула в знак одобрения. Бюрократический тон придавал тексту такой сюрреалистический стиль, что он казался от начала и до конца плодом мрачной фантазии.

История звучала на сто процентов неправдоподобно.

Этого-то и добивалась Саландер.

Тут Лисбет услышала бряцание связки ключей. Она немедленно выключила компьютер и поместила его в нишу за прикроватной тумбочкой. Вошла Анника Джаннини, и Лисбет нахмурила брови. Уже начало десятого вечера, и обычно Джаннини так поздно не появлялась.

– Привет, Лисбет!

– Привет!

– Как ты себя чувствуешь?

– Я еще не готова.

Анника вздохнула.

– Лисбет… Суд назначили на тринадцатое июля.

– Нормально.

– Нет, это ненормально. Время уходит, а ты по-прежнему мне не доверяешь. Я начинаю бояться, что совершила колоссальную ошибку, согласившись быть твоим адвокатом. Чтобы у нас появился хотя бы малейший шанс, ты должна мне доверять. Мы должны понимать и доверять друг другу.

Лисбет посмотрела на Аннику Джаннини долгим изучающим взглядом. Под конец откинулась на подушку и уставилась в потолок.

– Я знаю, что нам надо делать, – сказала она. – Я изучила план Микаэля, и он прав.

– Я в этом не уверена, – ответила Анника.

– А я уверена.

– Полиция снова намерена тебя допросить – это некий Ханс Фасте из Стокгольма.

– Пусть допрашивает. Я не скажу ему ни слова.

– Тебе придется давать объяснения.

Лисбет пристально посмотрела на Аннику Джаннини.

– Повторяю. Полиции мы не скажем ни слова. Когда мы явимся на этот суд, у прокурора не найдется никаких показаний против нас. У них будет только моя объяснительная записка, которую я сейчас составляю, и многие фрагменты которой покажутся им невероятными. А получат они ее всего за несколько дней до суда.

– И когда же ты собираешься взяться за перо и начать писать свои мемуары?

– Ты получишь их через несколько дней. Но к прокурору они должны попасть только непосредственно перед судом.

Лицо Анники Джаннини выражало сомнение.

Лисбет усмехнулась.

– Ты твердишь о доверии. А я могу тебе довериться?

– Разумеется.

– О’кей. Тогда не могла бы ты тайком пронести мне карманный компьютер, чтобы я могла общаться с людьми по Интернету?

– Нет. Конечно, нет. Если об этом кто-нибудь пронюхает, меня привлекут к судебной ответственности и лишат лицензии адвоката.

– А если такой компьютер принесет мне кто-нибудь другой, ты заявишь в полицию?

Анника удивленно подняла брови.

– Если я об этом не узнаю…

– А если узнаешь? Что ты сделаешь?

Анника надолго задумалась.

– Закрою на это глаза. И что дальше?

– Этот гипотетический компьютер вскоре пришлет тебе гипотетический мейл. Когда ты его прочтешь, я хочу, чтобы ты снова ко мне пришла.

– Лисбет…

– Подожди. Дело обстоит так. Прокурор играет краплеными картами. Я в любом случае оказалась в проигрыше, а цель суда – упечь меня в закрытую психиатрическую лечебницу.

– Я знаю.

– Чтобы выжить, я должна бороться, и мне приходится нарушать правила игры.

В конце концов Джаннини кивнула.

– Когда ты пришла ко мне впервые, ты передала мне привет от Микаэля Блумквиста. Он тогда сказал, что сообщил тебе почти все, кроме нескольких эпизодов. Один из них касался моих способностей, которые он обнаружил во время нашего пребывания в Хедестаде.

– Да.

– Он имел в виду то, что я классно владею компьютером. Настолько хорошо, что могу скопировать и прочесть содержимое компьютера прокурора Экстрёма.

Анника Джаннини побледнела.

– Тебе ни в коем случае нельзя в такое ввязываться. Ты ведь не сможешь воспользоваться этим материалом в суде, – сказала Лисбет.

– Да, едва ли.

– Следовательно, тебе ничего об этом не известно.

– О’кей.

– Зато кто-нибудь другой – например, твой брат – сможет опубликовать фрагменты этого материала. Планируя стратегию, ты должна это учитывать.

– Понятно.

– Анника, исход этого процесса будет зависеть от того, кто кого переиграет.

– Я знаю.

– Как адвокат, ты мне вполне подходишь. Я тебе доверяю и нуждаюсь в твоей помощи.

– Ну и ну…

– Но если ты будешь меня осуждать за то, что я использую неэтичные методы и тормозить меня, мы проиграем.

– Понимаю.

– В таком случае скажи мне об этом сейчас. Тогда мне придется тебя уволить и найти себе другого адвоката.

– Лисбет, я не могу пойти на нарушение закона.