Стиг Ларссон – Девушка, которая взрывала воздушные замки (страница 116)
Хольм задумался, потом кивнул.
Пожимать друг другу руки они не стали. Эрика положила Хольму на письменный стол пропуск в редакцию, спустилась в гараж и забрала свою машину. А в начале пятого припарковалась поблизости от редакции «Миллениума».
Часть 4
Перезагрузка
Глава 23
За две недели до суда над Лисбет Саландер Кристер Мальм закончил работу над оформлением книги объемом в 364 страницы и с лаконичным названием «Секция». Обложку он выполнил в синих тонах, а надписи на ней сделал желтыми. В самом низу Кристер разместил семь черно-белых портретов шведских премьер-министров, размером с почтовую марку. Над ними простиралась фотография Залаченко. Кристер использовал паспортную фотографию бывшего шпиона и добавил контрастность, так что темные фрагменты снимка, как тень, покрывали всю обложку. Дизайн получился не слишком эстетически изысканным, но впечатляющим. Авторами книги значились Микаэль Блумквист, Хенри Кортес и Малин Эрикссон.
К половине шестого утра Кристеру стало не по себе, он проработал всю ночь напролет, и ему требовалось пойти домой и поспать. Малин Эрикссон тоже сидела с ним, внося финальную корректуру в уже одобренные Кристером страницы и распечатывая текст. Она заснула прямо на диване в редакции.
Мальм собрал в папку документы с фотографиями и образцами шрифта, потом запустил программу «Тост» и перенес все на два диска. Один он спрятал в редакционный сейф, а второй передал явившемуся около семи заспанному Микаэлю Блумквисту.
– Иди домой и поспи, – сказал тот.
– Уже иду, – ответил Кристер.
Будить Малин Эрикссон они не стали, но включили сигнализацию на входе. В восемь часов эстафету должен был принять Хенри Кортес. Выйдя из подъезда, они хлопнули друг друга по ладоням и расстались.
Микаэль Блумквист прогулялся до Лундагатан, где снова без разрешения взял брошенную Лисбет Саландер «хонду». Не желая доверять пересылку диска почте, он лично отвез его Яну Чёбину, директору типографии Hallvig Reklamtryckeri, что располагалась в неприметном кирпичном здании возле железной дороги в местечке Моргонгова, неподалеку от городка Сала.
Микаэль не спеша подождал, пока в типографии проверили, что диск загружается. Он получил также заверения в том, что книга будет готова ко дню, когда начнется судебный процесс. При этом печать тиража не считалась проблемой, а вот брошюровка могла затянуться. Но Ян Чёбин пообещал, что минимум 500 экземпляров из первого тиража в 10 000 будут доставлены к оговоренной дате. Книга будет в мягкой обложке, карманного формата.
Микаэль еще раз убедился в том, что все понимают – необходимо соблюдать режим строжайшей секретности. На самом деле напоминать об этом было излишним: два года назад та же типография при аналогичных обстоятельствах печатала книгу Микаэля о финансисте Хансе Эрике Веннерстрёме, и все местные полиграфисты знали, что в книгах, поступающих от маленького издательства «Миллениум», содержатся первоклассные сенсации и скандалы.
Затем Микаэль, также не спеша, вернулся в Стокгольм. Завернув к себе домой на Бельмансгатан, он взял дорожную сумку, куда упаковал смену одежды, бритву и зубную щетку, потом доехал до пристани Ставнес в Вермдё, оставил там машину и отправился на пароме в Сандхамн.
Впервые после рождественских праздников он появился в своем летнем домике. Открыл ставни, впустил свежий воздух и глотнул минеральной воды. Как и всегда, когда он заканчивал работу, текст отправлялся в печать и уже нельзя ничего было изменить, у него возникло чувство опустошенности.
Затем он целый час посвятил уборке: подмел, вытер пыль, вычистил душевую комнату, запустил холодильник, проверил, работает ли водопровод, и сменил постельное белье на спальной антресоли. Затем прогулялся до магазина ICA и купил продукты на выходные. Потом включил кофеварку, уселся на веранде и закурил. Было так приятно – ни о чем не думать и расслабиться…
Около пяти он отправился на пристань встречать Монику.
– Я не надеялся, что тебе удастся освободиться, – сказал он, целуя ее в щеку.
– Я тоже не надеялась. Но я выложила Эдклинту все как есть. В последние недели я работала почти круглосуточно, и окончательно выдохлась. Какой от меня толк? Мне необходимо два свободных дня, чтобы зарядить аккумуляторы.
– В Сандхамне?
– Я не отчитывалась перед ним, куда собираюсь поехать, – ответила она с улыбкой.
Фигуэрола разглядывала домик Микаэля, общей площадью двадцать пять квадратных метров. Она очень придирчиво осмотрела мини-кухню, душевую и спальную антресоль, в итоге одобрительно кивнув. Пока Микаэль жарил бараньи отбивные, сдабривая их красным вином, и накрывал стол на веранде, она приняла душ и надела тонкое летнее платье. Они обедали молча, глядя на яхты, которые направлялись в сторону гостевой гавани Сандхамна или обратно. Была выпита бутылка вина.
– Замечательный у тебя домик. Это сюда ты возишь всех своих подружек? – вдруг поинтересовалась Моника.
– Не всех. Только самых главных.
– А Эрика Бергер тут была?
– Многократно.
– А Лисбет Саландер?
– Она жила здесь несколько недель, когда я писал книгу о Веннерстрёме. И два года назад мы провели тут вместе Рождество.
– Значит, и Бергер и Саландер играют в твоей жизни важную роль?
– Эрика – мой лучший друг. Мы дружим уже больше двадцати пяти лет. Лисбет – совсем другое дело. Она – очень своеобразная девушка; из всех людей, кого я когда-либо встречал, она самая асоциальная личность. Можно сказать, что Лисбет произвела на меня большое впечатление при первой же встрече. Она мне нравится. И она мой друг.
– Ты ее жалеешь?
– Нет. Она сама во многом постаралась, чтобы на нее навалилась масса дерьма. Но я искренне ей симпатизирую и чувствую в ней родственную душу.
– Но ты не влюблен – ни в нее, ни в Бергер?
Блумквист пожал плечами. Моника разглядывала запоздалый пароходик «Амиго 23», который с включенными навигационными огнями прошмыгнул мимо моторной лодки в гостевую гавань.
– Если любовь означает, что ты очень хорошо к кому-то относишься – значит, я влюблен в нескольких человек, – сказал он.
– А теперь еще и в меня?
Микаэль кивнул.
Моника посмотрела на него, нахмурив брови.
– Тебя это беспокоит? – спросил он.
– То, что у тебя раньше были женщины? Нет. Но меня беспокоит то, что я не понимаю, что между нами происходит. Мне кажется, я не смогу иметь отношения с парнем, у которого связь с разными женщинами…
– Я не намерен приносить извинения за то, что моя жизнь сложилась так, а не иначе.
– А я, как мне кажется, не могу устоять перед тобой именно потому, что ты такой, какой есть. С тобой легко заниматься сексом, и это не сопряжено ни с какими претензиями, и мне с тобой спокойно. Но все началось с того, что я поддалась какому-то безумному импульсу. Со мной такое бывает не часто, и я ничего, собственно, не планировала. А теперь мы добрались до той стадии, когда я оказалась одной из тех девиц, которых ты приглашаешь сюда…
Микаэль помолчал.
– Ты могла бы и не приезжать.
– Нет. Не могла. Черт возьми, Микаэль…
– Я знаю.
– Я чувствую себя несчастной. Я не хочу в тебя влюбляться. Будет слишком больно, когда все это закончится.
– Я получил этот дом, когда отец умер, а мама переехала домой в Норрланд. Мы с сестрой разделили наследство так, что ей досталась наша квартира, а я получил дом. Я владею им почти уже двадцать пять лет.
– Вот как.
– Не считая нескольких случайных знакомых в начале восьмидесятых годов, до тебя здесь побывали ровным счетом пять женщин. Эрика, Лисбет и моя бывшая жена, с которой мы существовали совместно в восьмидесятых годах. Одна девушка, на которую у меня были очень серьезные виды в конце девяностых годов, и женщина, немного старше меня, с которой я познакомился два года назад и изредка встречаюсь. Там несколько особые обстоятельства…