Стиг Ларссон – Девушка, которая играла с огнем (страница 94)
– На каком языке вы говорили?
– На шведском.
– Акцент?
– Да… небольшой, но по-шведски говорил хорошо. С Атхо он разговаривал по-русски.
– Ты понимаешь по-русски?
– Немного. Но не всё. Так, чуть-чуть.
– Что сказал ему Атхо?
– Только то, что наглядный показ завершился. Больше ничего.
– Ты кому-нибудь об этом рассказывал?
– Нет.
– Дагу Свенссону?
– Нет… нет.
– Даг Свенссон был у тебя.
Сандстрём кивнул.
– Не слышу.
– Был.
– Зачем?
– Он знал, что у меня… были проститутки.
– О чем он спрашивал?
– Он хотел знать…
– Ну?
– Про Залу. Он спрашивал о нем. Это было во время его второго прихода.
– Второго?
– Он нашел меня за две недели до своей смерти. Это была наша первая встреча. А потом он опять появился за два дня до того, как ты… как он…
– До того, как я в него стреляла?
– Ну, да.
– И именно тогда он спросил про Залу?
– Да.
– Что же ты ему рассказал?
– Ничего. Я ничего не мог ему рассказать. Только признался, что разговаривал с тем однажды по телефону. Вот и всё. Я ничего не сказал ни о верзиле-блондине, ни о том, что они сделали с Густафссоном.
– Ладно. Повтори буквально, о чем тебя спросил Даг Свенссон.
– Я… он хотел что-нибудь узнать о Зале. Вот и всё.
– И ты ничего не рассказал?
– Ничего важного. Я же ничего не знаю.
Лисбет Саландер помолчала: «Он чего-то недоговаривает, – крутилось у нее в голове. В задумчивости она кусала губу. – Ну, ясное дело».
– Кому ты рассказывал о том, что у тебя был Даг Свенссон?
Сандстрём побледнел.
Лисбет покачала электрошокером.
– Я позвонил Харри Ранте.
– Когда?
Он сглотнул слюну.
– В тот же вечер, когда Даг Свенссон был у меня дома в первый раз.
Саландер еще с полчаса поспрашивала его, но он только повторялся и смог припомнить лишь несколько мелких деталей. Наконец она поднялась и положила руку на веревку.
– Ты, похоже, самое мерзкое ничтожество, какое мне только приходилось видеть. За то, что ты сделал с Инес, тебе полагается смертная казнь. Но я обещала сохранить тебе жизнь, если ты ответишь на мои вопросы, а я всегда держу свое слово.
Она нагнулась и развязала узел. Пер-Оке свалился на пол как подкошенный. Испытанное им облегчение было близко к эйфории. С пола он видел, как Саландер поставила табуретку на его журнальный столик, взобралась на нее и сняла блок. Веревку она смотала и положила в рюкзак. Минут десять пропадала в ванной. Затем послышался звук стекавшей воды. Когда она вернулась, грима на лице не было. Лицо ее было чисто вымыто и выглядело открытым.
– Развяжешься сам.
Она бросила кухонный нож на пол.
Сандстрём слышал, как Саландер долго возится в прихожей. Похоже, она переодевалась. Затем он услышал, как наружную дверь открыли и захлопнули.
Лишь через полчаса ему удалось срезать липкую ленту. Уже сев на диван в гостиной, Пер-Оке заметил, что она прихватила его «Кольт М1911».
К себе на Мосебакке Лисбет Саландер вернулась уже в пять часов утра. Сняв парик Ирене Нессер, легла спать, даже не включив компьютер и не проверив, решил ли Микаэль Блумквист загадку об исчезнувшем полицейском деле.
В девять утра она уже снова была на ногах и затем весь день во вторник разыскивала информацию о братьях Атхо и Харри Ранта.
Немало всякого числилось за Атхо Рантой, из-за чего он попал в криминальный регистр. Он был финский гражданин с эстонскими корнями, приехавший в Швецию в 1971 году. С 1972 по 1978 год работал плотником в строительной фирме «Сконска сементютериет». Его уволили после того, как он был пойман на краже, на стройке, и получил шесть месяцев заключения. С 1980 по 1982 год работал уже в значительно меньшей строительной фирме. Оттуда его выставили за неоднократное появление на рабочем месте в нетрезвом виде. До конца 80-х годов он занимался тем, что работал швейцаром, техником на предприятии, обслуживающем работу котельных, посудомойщиком и охранником в школе. Отовсюду его увольняли либо за пьянство, либо за драки и потасовки. Работа в качестве школьного охранника завершилась через несколько месяцев после начала, когда одна из учительниц заявила на него, обвиняя в грубых сексуальных преследованиях и запугиваниях.
В 1987 году его приговорили к штрафу и нескольким месяцам тюрьмы за угон машины, вождение в пьяном виде и торговлю краденым. Уже на следующий год он получил штраф за нелегальное владение оружием. В 1990 году его осудили за преступление против нравственности, но в чем оно состояло, в регистре не указывалось. В 1991 году он был обвинен в противозаконных угрозах, но был оправдан. Уже в том же году его присудили к штрафу и условному сроку за контрабанду спиртного. В 1992 году он просидел три месяца за избиение приятельницы, а также за незаконные угрозы сестре этой приятельницы. Несколько лет он сдерживался, а в 1997 году его осудили за торговлю краденым и нанесение грубых побоев. Тогда он получил десять месяцев тюрьмы.
Его младший брат Харри Ранта последовал в Швецию за старшим в 1982 году. В 80-е годы он продолжительное время работал на складе. Данные на него в криминальном регистре показывали три судебных приговора. В 1990 году его осудили за жульничество со страховкой. За этим, в 1992 году, последовали два года тюрьмы за избиение, за сбыт краденого, за воровство, за воровство с отягчающими обстоятельствами и за изнасилование. Приговор был обжалован, и Верховный суд счел возможным снять обвинение в изнасиловании. Но приговор за избиение был оставлен в силе, и Харри Ранта провел в тюрьме шесть месяцев. В 2000-м его снова привлекли к суду по обвинению в незаконных угрозах и изнасиловании. Однако заявление было отозвано, а дело – прекращено.
Лисбет выяснила адреса, по которым значились братья, и обнаружила, что Атхо Ранта живет в Норсборге, а Харри Ранта – в Альбю.
Паоло Роберто был в отчаянии, набирая номер Мириам Ву в пятидесятый раз и снова слыша: «Абонент в данный момент недоступен». Квартиру на Лундагатан он посетил несколько раз, ведь он взял на себя обязательство отыскать ее. Но на звонок в дверь никто не отвечал.
Взглянув на часы, он увидел, что уже девятый час вечера вторника. Должна же она когда-то явиться домой! Паоло Роберто вполне понимал скрывающуюся Мириам Ву, но ведь пик натиска журналистов уже позади. Он решил побыть какое-то время у ее подъезда на случай, если она появится, – например, чтобы переодеться или за какой-нибудь мелочью, – вместо того чтобы крутиться туда-сюда, как юла. Паоло Роберто наполнил термос кофе и приготовил бутерброды. Прежде чем выйти из дома, он перекрестился перед Мадонной и распятием.
Припарковавшись метров за тридцать от подъезда на Лундагатан, Паоло Роберто подвинул назад кресло водителя и поудобнее устроил ноги. Радио у него было включено на малой громкости, а фотография Мириам Ву, вырезанная из вечерней газеты, была закреплена перед лицом клейкой лентой. Он отметил, что выглядела она отлично. Безразличным взглядом он провожал немногих прохожих. Мириам Ву среди них не было.
Паоло Роберто пробовал звонить ей каждые десять минут, но в девять вечера его мобильник запищал, извещая, что батарейки хватит ненадолго.
Пер-Оке Сандстрём провел вторник в состоянии, близком к апатии. Ночь он провел на диване в гостиной, не в силах встать и перелечь в кровать, неспособный справиться с припадками рыданий, сотрясавших его время от времени. Во вторник утром он дошел до винного отдела в торговом центре Сольны, купил четвертушку сконской водки, вернулся домой на диван и выпил примерно половину.
Лишь после полудня он как-то уяснил себе свое положение и начал продумывать, что ему делать. Век бы их не знать, проклятых братьев Атхо и Харри Ранта вместе с их шлюхами. Он сам удивлялся, каким же нужно было быть дураком, чтобы дать заманить себя в квартиру в Норсборге, где Атхо связал семнадцатилетнюю, напичканную наркотиками Инес Хаммуярви с раздвинутыми ногами и предложил проверить, кто из них двоих более крепкий мужик. Они чередовались, и он, Пер-Оке, оказался победителем, за вечер и ночь оказавшись на высоте в большем числе случаев.
В какой-то момент Инес Хаммуярви пришла в себя и стала протестовать. Это побудило Атхо минут тридцать то избивать ее, то спаивать водкой, отчего она успокоилась, а он предложил Перу-Оке продолжить свои подвиги.
«Шлюха проклятая», – прошептал Сандстрём.
Ну и дурак же он был.
«Миллениум» его не пощадит. Они только и живут такими скандалами.