Стиг Ларссон – Девушка, которая играла с огнем (страница 92)
– Предложив ее, со мной расплатились за услугу, которую я оказал одному человеку.
– Пер-Оке, – нравоучительным тоном произнесла Лисбет, – ты ведь не собираешься увильнуть от ответа на вопрос?
– Клянусь. Я отвечу на все вопросы. Я не буду врать.
– Хорошо. Какую услугу и какому человеку?
– Я привез в Швецию анаболические стероиды. Я делал в Эстонии репортаж, поехал с несколькими знакомыми и взял таблетки в машину. Я был вместе с парнем по имени Харри Ранта, хотя его в машине не было.
– Как ты познакомился с Харри Рантой?
– Мы давно знакомы, еще с восьмидесятых годов. Он просто приятель, с которым можно сходить в пивную.
– И этот Харри Ранта отдал тебе Инес Хаммуярви в… подарок?
– Да… то есть нет. Это было уже позже, здесь, в Стокгольме. Это сделал его брат Атхо Ранта.
– Ты что же, хочешь сказать, что Атхо Ранта постучал к тебе в дверь и спросил, не хочешь ли ты прокатиться в Носборг и потрахаться с Инес?
– Нет… я был… у нас была… вечеринка в… Вот черт, не помню, где она была…
Его вдруг проняла дрожь, и он почувствовал, как подкашиваются колени. Ему пришлось приложить усилие к тому, чтобы удержаться на ногах.
– Отвечай спокойно и продуманно, – сказала Лисбет Саландер. – Я не собираюсь тебя вешать, если тебе нужно собраться с мыслями. Но как только я почувствую, что ты юлишь, тебе сразу конец…
Она подняла брови, и ее лицо вдруг приняло ангельское выражение, если ангельским может быть лицо, скрытое гротескной маской.
Пер-Оке Сандстрём кивнул и сглотнул слюну. Ему хотелось пить, во рту пересохло, и он чувствовал на шее натянутую веревку.
– Не важно, где ты пьянствовал. Как получилось, что Атхо Ранта предложил тебе Инес?
– Мы болтали о… мы… я рассказал, что мне хочется… – и он начал плакать.
– Ты сказал, что хочешь получить одну из его шлюх.
Он кивнул.
– Я был пьян, а он сказал, что ее нужно… нужно…
– Что нужно?
– Атхо сказал, что ее нужно наказать. Что она стала своенравной – не желала делать то, что он хотел.
– А что он от нее хотел?
– Чтобы она зарабатывала для него телом. Он предложил мне, чтобы я… Я был пьян и не соображал, что делаю. Я не хотел… Прости меня.
Она фыркнула.
– Просить прощение нужно не у меня. Значит, ты предложил Атхо помощь в том, чтобы проучить ее, и вы поехали к ней домой.
– Нет, это было не так.
– Расскажи как. Зачем ты поехал с Атхо домой к Инес?
– Поехал, потому что хотел ее, а она была продажная. Инес жила у знакомой Харри Ранты. Не помню, как ее звали. Атхо привязал Инес к кровати, а я… я занимался с ней сексом, пока Атхо смотрел.
– Нет, ты… не сексом занимался, а насилием.
Пер-Оке промолчал.
– А что сказала Инес?
– Ничего.
– Она сопротивлялась?
Он покачал головой.
– Значит, ей нравилось, как пятидесятилетний ублюдок привязал и трахает ее.
– Она была пьяная. Ей было наплевать.
Лисбет мрачно вздохнула.
– Ну, и с тех пор ты продолжал к ней наведываться.
– Она была… Она хотела меня.
– Вранье.
Сандстрём подавленно взглянул на Лисбет Саландер и кивнул.
– Я… я изнасиловал ее, а Харри и Атхо разрешили. Они хотели… хотели ее проучить.
– Ты им заплатил?
Он кивнул.
– Сколько?
– Немного, по дружбе – я ведь помогал с контрабандой.
– Сколько?
– Несколько тысяч за все в целом.
– На одной из фотографий Инес снята здесь, в твоей квартире.
– Харри ее привез. – Он снова зашмыгал носом.
– Значит, за несколько тысяч ты получил в свое распоряжение девушку, с которой мог делать все, что хотел. Сколько раз ты ее насиловал?
– Не помню… несколько.
– Ладно. Кто у них главарь банды?
– Они убьют меня, если я выдам их.
– Это меня не касается. Сейчас я для тебя бо́льшая головная боль, чем братья Ранта.
Саландер подняла руку с электрошокером.
– Атхо, он старший, а Харри – исполнитель.
– А кто еще в банде?
– Я знаю только Харри и Атхо. Подруга Атхо тоже в деле. Есть еще один парень, его зовут… не помню, Пелле какой-то, швед. Кто он такой – не знаю. Он наркоман, и ему дают поручения.
– А подруга Атхо?
– Сильвия, она проститутка.
Лисбет посидела, задумавшись, потом подняла взгляд.
– Кто такой Зала?
Пер-Оке побледнел. «Тот же вопрос, с которым лез Даг Свенссон», – промелькнуло у него. Он молчал так долго, что заметил, как взгляд этой ненормальной стал раздраженным.