Стиг Ларссон – Девушка, которая играла с огнем (страница 87)

– Ограбление? Есть такие воры, что специализируются на покойниках…

– Ограбления не было. Я всю квартиру проверил. Все ценное на месте: видео и тому подобное. Но ключ от машины Бьюрмана лежал на кухонном столе, на видном месте.

– Ключ от машины? – удивился Экстрём.

– Еркер Хольмберг был в квартире в среду, проверял, не упустили ли мы чего-нибудь. В частности, он посмотрел машину и клянется, что на кухонном столе никакого ключа не было, когда он уходил из квартиры, и что квартиру он снова опечатал лентой.

– А может быть, все-таки забыл ключ на столе? С кем не бывает.

– Тем ключом Хольмберг вообще не пользовался. Он прибегнул к связке ключей Бьюрмана, которую мы изъяли. На ней был дубликат ключей от машины.

Бублански почесал подбородок.

– Значит, это не обычное ограбление?

– Проникновение. Кто-то вторгся в квартиру Бьюрмана и шарил по ней. Произошло это между вечером среды и воскресным вечером, когда сосед заметил, что лента повреждена.

– Иными словами, кто-то что-то искал. Так, Еркер?

– Там ничего не осталось, мы все изъяли.

– Ничего известного нам. И мотив убийства остается все еще неясным. Мы исходили из того, что Саландер психопатка, но даже у психопата должен быть мотив.

– И что же вы предлагаете?

– Не знаю. Кто-то не поленился обыскать квартиру Бьюрмана. Возникают два вопроса. Первый: кто? И второй: зачем? Значит, мы что-то упустили?

На секунду воцарилось молчание.

– Еркер…

Хольмбер тяжко вздохнул.

– Ладно. Я съезжу на квартиру Бьюрмана и прочешу ее снова. С пинцетом.

Лисбет Саландер проснулась в понедельник утром в одиннадцать. Она полежала, нежась еще с полчаса, потом встала, включила кофеварку и приняла душ. Приведя себя в порядок и приготовив пару больших бутербродов, села за компьютер посмотреть, что нового появилось у прокурора Экстрёма, и проглядеть выпуски разных утренних газет в Интернете. Интерес к убийству в Эншеде ощутимо упал. Потом она открыла папку Дага Свенссона с расследованием и внимательно ознакомилась с записями его разговоров с Пером-Оке Сандстрёмом, тем самым потребителем услуг проституток, который бегал на цырлах перед секс-мафией и что-то знал о Зале. Покончив с чтением, Лисбет налила еще кофе, села в оконной нише и задумалась.

Часам к четырем план созрел.

Ей понадобятся деньги. Всего у нее было три кредитки. Одна – на имя Лисбет Саландер, а значит, практически бесполезная, вторая – на имя Ирене Нессер, но Лисбет избегала ею пользоваться, потому что могли потребовать предъявить паспорт Ирене Нессер, а это было рискованно. Третья была зарегистрирована на «Уосп Энтерпрайс» и обслуживалась счетом, на котором лежало около десяти миллионов крон. По ней можно было делать интернет-переводы. Ею мог пользоваться кто угодно, но личная идентификация при этом все равно требовалась.

Пройдя на кухню, Лисбет открыла коробку из-под печенья и вынула пачку банкнот. У нее было 950 крон наличными – м-да, немного. Но еще там хранилось 1800 американских долларов, лежавших еще с тех пор, как она вернулась в Швецию, и которые можно поменять в любом обменнике «Форекс». Это было уже кое-что.

Нацепив парик Ирене Нессер и одевшись поприличнее, Лисбет взяла с собой смену одежды, косметику и коробку с театральным гримом – и уложила все это в рюкзак. Теперь можно было уходить с Мосебакке и начинать вторую вылазку. Прогулявшись до Фолькунггатан, а затем дальше к Эрстагатан, она заскочила в магазин «Ватски» перед самым его закрытием, купила изоляционную ленту для электропроводов, механический блок с веревкой и якорную веревку восьмиметровой длины.

Обратно она поехала на шестьдесят шестом автобусе. На остановке Медборгарплатс увидела женщину, ожидавшую автобус. Сначала Лисбет не узнала ее, но где-то затылком почуяла сигнал тревоги и, бросив на женщину еще один взгляд, вспомнила, что это Ирен Флемстрем, кассирша из «Милтон секьюрити». У нее была новая, более броская прическа. Лисбет тихо и спокойно вышла из автобуса, пока Флемстрем садилась в него. Она внимательно огляделась, скользя по лицам и проверяя, нет ли знакомых. Затем дошла до станции метро «Сёдра» и села на поезд, идущий в северном направлении.

Инспектор криминальной полиции Соня Мудиг и Эрика Бергер пожали друг другу руки. В буфетной нише, куда они сразу направились за кофе, Соня заметила, что все кружки непарные и снабжены рекламой различных политических партий, профсоюзных организаций и предприятий.

– Кружки с разных предвыборных кампаний и в связи с интервью, – пояснила Эрика, протягивая кружку с логотипом LUF – Либерального молодежного союза.

Соня Мудиг провела три часа у письменного стола Дага Свенссона. Малин Эрикссон, секретарь редакции, помогала ей ориентироваться в книге и статьях Дага Свенссона, а также в материалах его исследования. Размах работы поразил Соню. Следственная группа считала пропажу компьютера Дага Свенссона невосполнимой утратой, а оказалось, что почти весь материал спокойно лежал все это время в «Миллениуме».

Микаэля Блумквиста не было в редакции, но Эрика дала Соне список бумаг, которые он взял со стола Дага Свенссона. Они относились исключительно к личности источников информации. Под конец Мудиг позвонила Бублански и описала положение дел. В итоге они решили изъять весь материал с письменного стола Дага, включая компьютер, выданный ему «Миллениумом», поскольку все это представляет интерес для следствия. Кроме того, руководитель следственного отдела сможет вернуться к вопросу об изъятии также и материала, отобранного Микаэлем Блумквистом. Соня Мудиг составила протокол изъятия, а Хенри Кортес помог ей отнести все в машину.

В понедельник к вечеру Микаэль совсем пал духом. За всю прошлую неделю он проверил десять имен из всего списка, который Даг Свенссон собирался предать гласности. Всякий раз он встречал обеспокоенного, взволнованного и перепуганного мужчину. Среднегодовой доход каждого составлял около четырех сотен тысяч крон в год. Теперь это была жалкая кучка напуганных мужчин.

Но ни в одном из случаев у Блумквиста не зародилось подозрение, что от него скрывают что-то связанное с убийством Дага Свенссона и Миа Бергман. Напротив, многие из тех, с кем он говорил, считали, что их положение сильно ухудшится в обстановке охоты на ведьм, которая развернется, когда журналисты узнают, что их имена как-то связаны с убийствами.

Микаэль открыл свой ноутбук и посмотрел, нет ли чего-нибудь нового от Лисбет. Нет, ничего. В предыдущем письме она утверждала, что клиенты проституток не представляют интереса и что он попусту тратит время. Микаэль выматерился выражением, которое Эрика Бергер определила бы как «сексистское и новоязовское одновременно». Он проголодался, но готовить еду не хотелось. К тому же Микаэль уже две недели не покупал продукты, если не считать мелкую ерунду из соседнего магазинчика. Надев пиджак, он спустился в греческий ресторанчик на Хорнсгатан и заказал баранину, жаренную на гриле.

Лисбет Саландер сделала пару неприметных кругов вокруг ближайших зданий, а затем зашла в нужный подъезд. Это были низкие панельные дома, вероятно, с плохой изоляцией и вряд ли подходящие для ее целей. Журналист Пер-Оке Сандстрём жил в угловой квартире на третьем, последнем этаже. Лестница шла выше, на чердак, что было вполне приемлемо. Света не было во всех окнах квартиры, что, по-видимому, означало отсутствие ее хозяина.

Прогулявшись несколько кварталов до пиццерии, Лисбет заказала гавайскую пиццу, села в углу и раскрыла вечернюю газету. Было почти девять, когда она купила кофе с молоком в киоске «Пресс-бюро» и вернулась к нужному зданию. Окна в квартире были по-прежнему темными. Лисбет зашла в подъезд, поднялась и села неподалеку от чердака, откуда был виден вход в квартиру Пера-Оке Сандстрёма. Она пила кофе и ждала.

Инспектору криминальной полиции Хансу Фасте повезло: он наконец напал на след двадцативосьмилетней Силлы Нурен, лидера сатанинской группы «Персты дьявола». Этот след отыскался в студии «Рисент трэш рекордс», расположенной в промышленном здании в районе Эльвше, пригороде Стокгольма. Шок, который он испытывал, по своим масштабам был сравним разве что с тем, который пережили португальцы, впервые наткнувшись на индейцев Карибского бассейна.

После нескольких безуспешных попыток узнать что-то у родителей Силлы Нурен Фасте больше повезло с ее студией звукозаписи, где она, по словам сестры, «помогала» в записи альбома группы «Колд вакс» из Борлэнге. Про эту группу Фасте никогда ничего не слышал и почему-то думал, что ее члены – двадцатилетние парни. Уже в коридоре возле студии его накрыла такая волна звука, что у него дух занялся. Понаблюдав за «Колд вакс» через стеклянную стену, он подождал, пока в звуковой волне не наступил просвет.

У Силлы Нурен были длинные, черные как смоль волосы с красными и зелеными прядями и черный как сажа макияж. Это была низкорослая пышка, одетая в короткую кофточку, обнажавшую живот с пирсингом в пупке, и с ремнем с заклепками вокруг бедер. Смотрелась она как героиня какого-нибудь французского фильма ужасов.

Фасте протянул свое удостоверение и попросил разрешения поговорить с нею. Жуя резинку, Силла оглядела его подозрительным взглядом. Наконец она ткнула пальцем в какую-то дверь и повела его в комнату типа буфетной. При входе Ханс чуть не споткнулся о мешок с мусором, оставленным прямо на дороге. Силла Нурен налила из-под крана воды в пустую бутылку, выпила примерно половину, села за стол и закурила сигарету. На Фасте уставились ярко-голубые глаза. Он вдруг забыл, с чего надо начать.