Стиг Ларссон – Девушка, которая играла с огнем (страница 119)

– Микаэль…

– Знаю. Но в этом поединке я хочу держать сторону Лисбет – от начала до конца.

Бергер поджала губы и промолчала, а затем кивнула. Микаэль пошел к двери.

– Будь осторожен! – крикнула ему вслед Эрика, но он уже исчез.

Она подумала, что надо бы ей было поехать с ним. Это был бы единственный достойный шаг для нее. Но она до сих пор так и не рассказала ему, что собирается покинуть «Миллениум» и все, что было, для нее уже в прошлом. Прихватив папку, Эрика пошла к копировальной машине.

Почтовый ящик находился в отделении связи, располагавшемся в торговом центре. Лисбет Гётеборг не знала, как и куда ехать, не представляла, но все же почтовое отделение нашла. Сама она расположилась в кафе, откуда почтовый ящик был виден ей в щель между оконным стеклом и рекламным щитом новой шведской почтовой системы: «Почтовые услуги через кассиршу в магазине».

Ирене Нессер обходилась меньшим количеством косметики, чем Лисбет Саландер. На шее у нее висели какие-то дурацкие бусы, и она читала том «Преступления и наказания», купленный в книжном магазинчике в соседнем квартале. Этому занятию она предавалась неспешно, время от времени переворачивая страницы. Она приступила к наблюдению во время ланча и не представляла себе, когда ящик обычно опустошают, происходит ли это ежедневно или раз в две недели, не забрали ли корреспонденцию уже сегодня утром, или за ней еще придут. Но в ее распоряжении это был единственный след. Теперь она пила кофе с молоком и ждала.

Лисбет чуть было не задремала с открытыми глазами, как вдруг заметила, что дверцу ящика открывают. Она покосилась на часы: без четверти два. Как говорится, «дуракам везет».

Она быстро встала и подошла к окну, сквозь которое увидела, как мужчина в черной кожаной куртке выходит из закутка с почтовыми ящиками. Она догнала его уже на улице. Это был худощавый молодой человек лет двадцати. Зайдя за угол, он открыл дверцу стоявшего там «Рено». Запомнив номер машины, Лисбет бросилась к «Королле», оставленной ею в сотне метров на той же улице. Она практически нагнала его, когда он свернул на улицу Линнегатан, и продолжала ехать за ним по главной улице города в сторону Нордстана.

Микаэль Блумквист успел на поезд Х2000, отправлявшийся в 17.10, в последний момент. Билет он купил уже в вагоне у кондуктора, заплатив кредитной карточкой, потом сел в пустом вагоне-ресторане и заказал поздний ланч.

Микаэль чувствовал, как от тревоги у него сосет под ложечкой: он беспокоился, что уже поздно. Он хотел бы надеяться, что Лисбет Саландер ему позвонит, но знал, что этого не произойдет.

Она попыталась убить Залаченко в 1991 году – и вот теперь, после стольких лет, он решил нанести ответный удар.

Хольгер Пальмгрен сделал правильный анализ ее характера. У Лисбет Саландер накопился немалый практический опыт, подсказывавший ей, что к властям нет смысла обращаться за помощью.

Микаэль бросил взгляд на свою компьютерную сумку. Он прихватил с собой «кольт», который нашел в письменном столе Лисбет. Он и сам не знал, зачем его взял, но чутье подсказывало ему, что оставлять оружие в ее квартире не стоит. Сейчас Микаэль подумал, что это решение не вполне логично.

Когда поезд въехал на мост Орштабру, Блумквист набрал телефон Бублански на мобильнике.

– Что вам нужно? – недовольно спросил инспектор.

– Положить конец, – ответил Микаэль.

– Чему?

– Всей этой истории. Хотите узнать, кто убил Дага с Миа и Бьюрмана?

– Если у вас есть информация, то хочу.

– Убийцу зовут Рональд Нидерман. Это тот самый верзила-блондин, что дрался с Паоло Роберто. Он немецкий гражданин тридцати пяти лет, подвизавшийся работать на мерзавца по имени Александр Залаченко, известного как Зала.

Бублански помолчал, а потом громко вздохнул. Микаэлю было слышно, как он перевернул лист бумаги и щелкнул шариковой ручкой.

– Вы в этом уверены?

– Да.

– Ладно. И где находятся Нидерман и этот Залаченко?

– Я еще не знаю. Но как только выясню, извещу. Вскоре к вам придет Эрика Бергер, принесет рапорт полицейского расследования 1991 года. Как только снимет копию. Там вы найдете важную информацию о Залаченко и Лисбет Саландер.

– Что вы имеете в виду?

– Залаченко – отец Лисбет. Он перебежчик, русский наемный убийца времен холодной войны.

– Русский наемный убийца? – вторил как эхо Бублански с сомнением в голосе.

– Некая группировка из Службы безопасности прикрывала его – и покрывала, когда он совершал преступления.

Микаэль слышал, как Бублански подвинул стул и уселся.

– Я думаю, будет лучше, если вы явитесь и дадите официальные показания.

– Извините. Мне некогда.

– Что?

– Я сейчас не в Стокгольме, но дам о себе знать, как только найду Залаченко.

– Блумквист… Не надо вам ничего мне доказывать. Я и сам сомневаюсь, что это всё совершила Саландер.

– Хотелось бы напомнить, что я всего лишь простой частный сыщик, ничего не смыслящий в полицейской работе.

Микаэль сознавал, что это ребячество, но оборвал разговор, не договорив, и позвонил Аннике Джаннини.

– Привет, сестренка.

– Привет. Что нового?

– Много чего. Мне завтра, вероятно, понадобится хороший адвокат.

Анника вздохнула.

– А что ты натворил?

– Пока – ничего особенного, но меня могут задержать в связи с противодействием полицейскому расследованию или чем-то похожим, противоправным. Но я звоню тебе не поэтому. Ты все равно не сможешь представлять мои интересы.

– Это почему же?

– Потому что я хочу, чтобы ты взяла на себя обязанности адвоката Лисбет Саландер, а ты не сможешь защищать и ее, и меня.

Микаэль кратко изложил, о чем идет речь. Анника хранила суровое молчание.

– И у тебя есть документы, подтверждающие?.. – спросила наконец она.

– Да, есть.

– Мне нужно подумать. Лисбет потребуется адвокат по уголовным делам…

– Ты превосходно подойдешь.

– Микаэль…

– Слушай, сестренка, это не ты недавно дулась как мышь на крупу, когда я нуждался в помощи и не позвал тебя?

Когда они закончили разговор, Микаэль задумался, потом снова взялся за мобильник и позвонил Хольгеру Пальмгрену. Особой причины для этого у него не было, но он считал, что старика на излечении все равно надо проинформировать, что он, Микаэль, идет по следу и надеется, что вся эта история сможет завершиться в ближайшие часы.

Однако была и еще одна проблема: Лисбет Саландер тоже шла по следу.

Лисбет протянула руку, чтобы вытащить яблоко из рюкзака, не отрывая взгляда от усадьбы. Она лежала плашмя на краю лесочка, подстелив под себя коврик из «Короллы». Девушка переоделась в зеленые непродуваемые брюки с карманами на бедрах, толстый свитер и непромокаемую куртку на утепленной подкладке.

Госсеберга лежала метрах в четырехстах от шоссе и состояла из двух строений. Главная усадьба стояла примерно в ста двадцати метрах от нее. Это был простой белый деревянный дом в два этажа с пристройкой. Вторым был скотный двор, метрах в семидесяти от жилья. Сквозь дверь скотного двора виднелся капот светлого автомобиля. Возможно, белый «Вольво», но расстояние не позволяло сказать наверняка.

По правую руку, между нею и домом, раскинулось глинистое поле, простиравшееся метров на двести и спускавшееся к небольшому озерцу. Подъездная дорога пересекала поле и исчезала в перелеске на пути к шоссе. На въезде стоял еще один дом, с виду необитаемый, окна его были плотно занавешены. К северу от этого домика виднелся лесок, полностью заслоняющий его от ближайших соседей – кучки домов, метрах в шестистах оттуда. Значит, усадьба перед ней относительно изолирована.

Лисбет находилась неподалеку от озера Антен. Местность была холмистая, пашни перемежались поселочками и небольшими перелесками. Выехав из Гётеборга по шоссе Е20, Лисбет следовала за черным «Рено», свернув сначала на запад, по направлению к Солленбрунну и Алингсосу. Проехав минут сорок, машина вдруг свернула на лесную дорогу с указателем на Госсебергу. Лисбет оставила машину в лесочке за каким-то сараем метрах в ста к северу от поворота и пошла дальше пешком.

Она никогда не слышала о Госсеберге, но, похоже, это название относилось к жилому дому и скотному двору перед нею. По дороге она прошла мимо почтового ящика. На нем стояло «ПЯ 192 – К.А. Бодин». Это имя ей ничего не говорило.

Обойдя дом по большому полукругу, Лисбет тщательно выбрала себе место для наблюдения. Вечернее солнце было у нее за спиной. С тех пор как она появилась здесь в половине четвертого, ничего не происходило. В четыре часа из дома вышел водитель «Рено». В дверях он обменялся парой слов с кем-то, кого она не могла видеть, затем уехал и больше не возвращался. В остальном никакого движения не наблюдалось. Лисбет терпеливо ждала, во все глаза наблюдая за домом через маленький бинокль «Минолта» с восьмикратным увеличением.

Микаэль Блумквист раздраженно барабанил пальцами по столику в вагоне-ресторане. Состав Х2000 стоял в Катринехольме уже почти час из-за какой-то таинственной поломки вагона, которую, согласно радио в поезде, должны были вот-вот исправить. Последовало извинение за задержку.

Микаэль нервно вздохнул и сходил за добавкой кофе. Лишь спустя пятнадцать минут поезд, дернувшись, тронулся. Он посмотрел на часы. Было восемь.

Лучше бы полетел самолетом или взял в аренду машину.

Ощущение, что он опоздал, все усиливалось.