Стиг Ларссон – Девушка, которая играла с огнем (страница 107)

– Итак, вы начали с ним работать.

– Мы сделали из него «человека с нуля». Все, что было нужно, это снабдить его новым паспортом и деньгами для начала, дальше он справлялся сам. Именно на это он был натренирован.

Микаэль помолчал, переваривая информацию, потом взглянул на Бьёрка.

– Вы мне солгали в прошлом разговоре.

– Вот как?

– Вы сказали, что впервые встретили Бьюрмана в полицейском стрелковом клубе в восьмидесятые годы. На самом деле ваше знакомство состоялось намного раньше.

Гуннар Бьёрк кивнул.

– Я утаил машинально. Это касается засекреченных сведений, и у меня не было никаких оснований излагать, как я и Бьюрман познакомились. Когда вы спросили о Зале, я связал то и другое.

– Расскажите, как это было.

– Мне было тридцать три, и я работал в Службе безопасности уже три года. Двадцатишестилетний Бьюрман только что окончил университет и поступил к нам в безопасность делопроизводителем по юридическим вопросам. Это было место практиканта. Родом Бьюрман из Карлскруны, и его отец служил в военной разведке.

– Ну и что?

– Мы оба, Бьюрман и я, были совершенно не подготовлены к тому, чтобы заниматься такими личностями, как Залаченко, но тот сам с нами связался в день выборов семьдесят шестого года. В тот самый день в полицейском управлении вообще не было ни души – в воскресный день народ был либо выходной, либо занят на обеспечении безопасности и тому подобном. И Залаченко выбрал тот самый день для того, чтобы явиться в полицейское отделение Нормальма и заявить, что просит политическое убежище и хочет поговорить с кем-нибудь из Службы безопасности. Своего имени он не назвал. Я был дежурным и решил, что речь идет об обычном беженце. Взяв с собой Бьюрмана как юриста-делопроизводителя, я отправился в полицейское отделение Нормальма.

Бьёрк потер веки.

– Он спокойно и деловито рассказал нам, как его зовут, кто он, чем занимается. Бьюрман вел протокол. Вскоре я понял, кто находится передо мной и какая бомба готова взорваться. Я прервал наш разговор, взял с собой Залаченко с Бьюрманом и ушел из полицейского участка от непрошеных глаз и ушей. Не зная, что делать дальше, я снял номер в отеле «Континенталь» напротив Центрального вокзала и поместил его туда. Бьюрману я велел сторожить его, а сам пошел вниз к администратору и от него позвонил своему начальнику… – Бьёрк вдруг засмеялся. – Я часто думал, как глупо мы себя вели, просто как дилетанты. Но так уж получилось.

– А кто был ваш начальник?

– Не имеет значения. Я не стану называть лишних имен.

Микаэль пожал плечами, решив не спорить попусту.

– Мы с моим шефом сразу поняли, что нам выпало секретнейшее дело и что в него должно быть замешано как можно меньше народу. В частности, Бьюрман не должен был иметь к нему хоть какое-то касательство, это дело не соответствовало его уровню. Но поскольку он уже знал эту тайну, то было лучше сохранить его, чем привлекать кого-то другого. Возможно, те же соображения касались и такого молокососа, как я. Всего в Службе безопасности о существовании Залаченко знали семь человек.

– А сколько всего народу знает об этой истории?

– С семьдесят шестого и до начала девяностых всего примерно двадцать человек в правительстве, высшем военном руководстве и Службе безопасности.

– А после начала девяностых?

Бьёрк пожал плечами.

– Как только Советский Союз распался, Залаченко полностью потерял для нас интерес.

– А что было после того, как он попал в Швецию?

Бьёрк молчал так долго, что Микаэль заволновался.

– Ну, если честно… С Залаченко нам подфартило – все, кто был связан с этим делом, сделали на нем карьеру. Только не думайте, что мы занимались пустяками. Мы работали круглые сутки. Я был назначен его наставником в Швеции, и первые десять лет мы виделись если не каждый день, то по крайней мере пару раз в неделю. Это были самые важные годы, Зала был кладезем свежей информации. Но это также означало присматривать за ним.

– Что вы имеете в виду?

– Залаченко был, видно, в ладу с нечистой силой. Порой он излучал невероятное обаяние, но иногда можно было подумать, что он псих и параноик. Периодически у него случались запои, и он становился агрессивным. Не раз приходилось мне посреди ночи спешить на выручку и вытаскивать его из историй, в которые он влипал.

– К примеру?

– К примеру, он мог пойти в пивную, повздорить там с кем-нибудь и накостылять паре охранников, пытавшихся его успокоить. Невысокого роста, щуплый, он прошел потрясающую подготовку по рукопашному бою и, к сожалению, мог продемонстрировать свои навыки при неподходящих обстоятельствах. Однажды мне пришлось забирать его из полиции под расписку.

– Звучит, как будто он ненормальный. Ведь он тем самым рисковал привлечь к себе внимание. Не слишком-то это профессионально.

– Ну, такой уж он был. Все же в Швеции он не совершил никакого преступления, ни разу не был задержан или арестован. Мы оснастили его шведским паспортом, идентификационной карточкой и шведской фамилией. В пригороде Стокгольма ему предоставили квартиру. Служба безопасности оплачивала его жилье и выдавала зарплату, а он был обязан являться в ее распоряжение по первому требованию. Но мы не могли запретить ему ходить по пивным или заводить связи с женщинами. Только наводить за ним порядок. Это и было моей служебной обязанностью до 1985 года, когда меня перевели на другую работу, а Залаченко перешел к другому сотруднику.

– А какова роль Бьюрмана?

– Честно говоря, в этом деле он был просто балластом. Звезд с неба он не хватал и оказался, что называется, не тем человеком не в том месте. Бьюрман ведь совершенно случайно попал в историю с Залаченко. Он имел с ним дело лишь на первых порах и потом еще несколько раз, когда возникла надобность в соблюдении определенных юридических формальностей. Мой начальник решил проблему с Бьюрманом.

– Каким образом?

– Самым простым способом. Ему дали работу вне полиции, в адвокатском бюро, занимавшемся, так сказать, смежными вопросами…

– В бюро «Кланг и Рейнс».

Гуннар Бьёрк пристально взглянул на Микаэля и кивнул.

– Хоть Бьюрман и не был семи пядей во лбу, с работой он справлялся хорошо. Многие годы время от времени выполнял задания Службы безопасности, касающиеся незначительных расследований и тому подобного. Выходит, что так или иначе он тоже продвинулся в карьере за счет Залаченко.

– А где сейчас находится Зала?

Бьёрк секунду поколебался.

– Не знаю. После восемьдесят пятого года мои контакты с ним пошли на убыль, и я его вообще не встречал вот уже двенадцать лет. Последнее, что я слышал о нем, это что он покинул Швецию в 1992 году.

– Он, очевидно, вернулся. Его имя всплывало на поверхность в связи с торговлей оружием, наркотиками и трафикингом.

– Я бы ничуть не удивился, – вздохнул Бьёрк. – Но вы же не знаете наверняка, тот ли это Зала, которого вы ищете, или кто-то другой.

– Вероятность того, что могли появиться два Залы, ничтожно мала. Какое у него шведское имя?

Бьёрк пристально взглянул на Микаэля.

– Этого я не собираюсь разглашать.

– Лучше бы вам не хитрить со мной.

– Вы хотели знать, кто такой Зала, и я рассказал вам. Но я не собираюсь снабжать вас последним кусочком в пазле, пока не удостоверюсь, что вы соблюдаете свою часть договоренности.

– Вполне вероятно, что Зала совершил три убийства и что полиция ищет не того человека. Вы ошибаетесь, если думаете, что я обойдусь без имени Залы.

– Откуда вы знаете, что убийца не Саландер?

– Знаю.

Гуннар Бьёрк иронически улыбнулся, внезапно почувствовав себя намного увереннее.

– Я думаю, что убийца – Зала, – сказал Микаэль.

– Грубая ошибка. Зала ни в кого не стрелял.

– Откуда вы знаете?

– Зале сейчас шестьдесят пять лет, и он инвалид. У него ампутирована ступня, и ему трудно передвигаться. Бегать от квартиры на Уденплан в Эншеде и стрелять в кого-то – задача не для него. Чтобы кого-нибудь убить, ему понадобилось бы вызвать инвалидный транспорт.

Малин Эрикссон вежливо улыбнулась Соне Мудиг.

– Об этом вы должны спросить Микаэля.

– Хорошо.

– Я не могу обсуждать с вами его расследование.

– Но если человек по имени Зала – потенциально подозреваемый в убийстве…

– Об этом надо поговорить с Микаэлем, – повторила Малин. – Я могу помочь вам информацией, касающейся работы Дага Свенссона, но не могу ознакомить вас с материалами нашего расследования.

Сона Мудиг вздохнула.

– Я понимаю вашу позицию. А что вы могли бы рассказать мне о лицах из этого списка?