Станислав Войтицкий – Пассажир (страница 5)
– Сука легавая! Рана же вскроется!
Со страхом смотрю на маленькое красное пятно, растекающееся под бинтом.
– Какая рана? – невозмутимо спрашивает мусор. – Пулевое, что ли? На стрелке получил? А почему мы не в больничке?
В ответ молчу, и он повторяет вопрос об имени. На это раз киваю, стиснув зубы.
– Молодец, Рубцов. Впредь так и веди себя – адекватно и разумно. Не заставляй меня прибегать к насилию. И тогда разойдемся миром, еще будешь меня добрым словом поминать.
Вот уж сомневаюсь.
– Меня зовут Егоров Константин Игоревич. Тебе лучше звать меня «товарищ лейтенант». Не мусор, не мент и не легавый. Избегай обидных слов и учись разговаривать по-русски, тупой утырок. Я напомнил бы тебе про ответственность за дачу ложных показаний, но ты и так прекрасно все знаешь.
– Дай хоть оденусь, – бурчу я. Злобно добавляю с кривой ухмылкой. – Товарищ лейтенант. Мальчик молодой.
Я знаю, что в песне был «младший лейтенант». Мне просто хочется его как-то поддеть. Звучит по-детски, конечно.
– Не надо тебе одеваться. Я тебя забирать не собираюсь, Рубцов.
Поднимаю голову. Странный он какой-то.
– Я про тебя все знаю, – говорит Егоров. – Где родился, где жил, как до жизни такой докатился. Член организованной преступной группы. В Энске ваших называют «шурави», потому что много «афганцев». Что там на тебе? Рэкет, хулиганство…
– Не пойман – не вор. Если есть что – предъявляй.
– Да нахер ты мне нужен, неуловимый Джо? Слишком уж ты мелок. Когда-нибудь влетишь по-крупному, тогда и сядешь, далеко и надолго. Но это будет потом. Знаю, что на пулю ты нарвался по молодой дури. До мокрого не дорос – кишка тонка. В банде погоняло у тебя «Жемчуг» – в честь сестры выбрал, что ли? Вот же ты тупой… Кстати, о сестре…
– Не впутывай ее. Она ни при чем.
– Ну, не знаю. Укрывала от правосудия преступника…
– Ничего не знала она. Я сказал, на сук напоролся в лесу.
Сжимаю губы от досады – глупость какая. Но соскакивать поздно.
– На каких сук? – ухмыляется лейтенант. – Не отвечай, я знаю, что на молоковских. Знаю, что вы хотите ответить за наезд очень жестко. Замочить настоящего вора – шаг весьма рискованный. Интересно, откуда я про все это знаю?
– Без понятия.
– Странно. Ты же мне и рассказал.
– Не было такого! – возмущаюсь, а он только ухмыляются.
– Но ведь звучит правдоподобно. Как думаешь, Салман мне поверит? Смотри, сколько у меня рычагов давления – твой бригадир, который не простит предательства. Сестричка твоя, мама, что ждет сына-лоботряса. Как узнает она от родной милиции правду о своем единственном сыне – может и сердце отказать. Не пытайся показать, что тебе все равно – раз ты так скрыть старался.
Молчу. К чему он ведет, уже понятно.
– Но мы ведь можем договориться, да? – спрашивает Егоров.
– Что ты от меня хочешь?
– Вот это уже деловой разговор. На ваши энские разборки мне наплевать. У меня здесь своя вотчина и своя работа. Свои проблемы. Вот помог бы мне какой-нибудь сознательный гражданин…
– Я не буду крысой и пацанов не сдам.
Егоров вздыхает.
– Рубцов, может, ты заткнешься и придержишь при себе свои ценные умозаключения? Не нужен ты мне и пацаны твои не нужны. – Лейтенант достает из кармана небольшую фотографию и протягивает мне.
На фото запечатлен мальчик лет шести-семи. Какой-то грустный, забитый.
– И что? – спрашиваю я, возвращая снимок.
– Оставь себе, пригодится. Мальчика зовут Юрий Дивов. Его похитили. Есть сведения, заслуживающие доверия, что его удерживают в Добром. Мне нужно его найти.
– Ну, удачи, – говорю. Думаю про себя – мне, конечно, жалко паренька, но я-то здесь при чем?
– Ты совсем тупой, Рубцов? Ты его найдешь.
Какая уверенность… Я не люблю, когда на меня давят.
– Я похож на следака?
– Придется найти в себе скрытые возможности, Жемчуг. Не поможешь мне – я тебе тоже не помогу.
Больно мне нужна его помощь. Но я понимаю, чем обернется несогласие.
– Как давно мальчика выкрали?
– Наконец-то вопросы по делу. Чуть больше месяца назад. Дивовы переехали в Энск, а вскоре Юра пропал. Скорее всего, его прячет кто-то из местных.
– Месяц? Да его, поди, убили уже, – удивляюсь я.
– Нет, я знаю, что он жив.
– Откуда?
– Я не буду раскрывать тебе свои источники. Много чести.
Егоров припер меня к стенке. Хочу-не хочу, но приходится согласиться.
– Я попытаюсь помочь. Но ничего не могу гарантировать, – говорю сквозь зубы.
– Ты уж постарайся, – ухмыляется лейтенант. – Пока я добрый.
Он быстро пишет в блокноте номер телефона, вырывает листок и отдает мне.
– Будешь звонить и ежедневно докладывать.
– Не хочу при сестре…
– И не надо. Не притворяйся более тупым, чем ты есть. Найдешь в городе телефон-автомат.
Егоров уходит прочь, оставляя меня в смятении. Я не для того отправился в эту дыру, чтобы пахать на какого-то мелкого мусора. Предпочел бы шариться по энским заброшкам, и то лучше, чем здесь. Но теперь выбирать не приходится.
Устало ложусь на кровать, пялюсь в потолок. Сначала в голову лезут плохие мысли, но постепенно приободряюсь. Где наша не пропадала? В конце концов, если хорошо себя проявлю, буду искренне стараться, может, и пронесет. Вот только напрягает, что этот лейтенант чересчур много знает. Боюсь, что придется сводить с Салманом, чтобы решить вопрос его молчания.
Где же у нас утечка по Молоку?
Я точно ничего не рассказывал.
Глава II
Наташа будит меня, открывая входную дверь. Она возвращается с работы усталая.
– Курицу пожарил? – спрашивает с порога. С надеждой спрашивает. Жаль ее расстраивать, но что поделаешь?
– Прости, сестренка, но я ж не умею.
– Ладно… Но хотя бы разморозил?
Молча опускаю голову, изображаю, что мне стыдно.
– Прости, уснул днем.
– Что с тебя взять? Бестолковый ты…
В глазах у нее такая усталость, что я вызываюсь помочь.