Станислав Войтицкий – Нова (страница 4)

Ларк усмехнулся.

– Иоахим,  мне и сейчас тяжело. Просто мне потребовалось время и правильный взгляд.

– Ну не знаю… Меня угнетает рок. Я не могу согласиться с предопределенностью вашей картины мира.

– Нашей?

– Да, Ларк, получается так, раз ты носишь этот пояс.

– Мы отстаиваем свободу выбора человека, дарованную создателем.

– Но что она значит, если все определено?

– Нет, не все. Определен замысел, судьба, общий путь… Ты же помнишь метафору реки с уроков богословия?

– Помню. Можно держаться на лодке у правого или левого берега, можно останавливаться на берегу и островах или даже грести против течения… Но в конечном счете река все равно вынесет тебя в океан. Русло может круто поворачивать, в дельте будут разливы… Но она всегда течет вниз. Продолжая метафору, почему нельзя сойти на берег и пойти куда-нибудь еще?

– Можно. Но вот от этого и происходит зло человеческое, раз ты идешь против воли всевышнего.

– Прости, Ларк, но это ерунда какая-то. Не могу этого принять.

– И не надо. Ты хороший человек, Иоахим, значит, ты держишься своего пути. Кто знает, может, ты и прав насчет Исинии и того лекаря. Я очень надеюсь, что он сможет помочь. Ты столько раз оказывался правым, когда все уже опускали руки. Ты, в конце концов, герой.

Иоахим не смог сдержать улыбку. Ларк намекал на его прошлогоднюю миссию в Сатардин. Став посланцем короля, он приложил к делу государственной дипломатии все свои способности (природное обаяние, навыки фехтования и совсем немного магии), чтобы добиться сближения королевств. Поручение было секретным, но слухи ходили. Так что о нем знали все, кто хотел.

– Я всегда хотел узнать подробности, – тихо сказал Ларк. – Все думали, ты не справишься.

Иоахим в ответ не снизил тона – все равно кучер ничего не слышал за топотом копытом и скрипом кареты:

– На самом деле, вышло довольно скучно. Я просто оказался в нужное время и в нужном месте. Сумел внимательно выслушать умных людей. Свел в брак великовозрастных монарших дитяток – на редкость неприятные люди, хочу тебе сказать. Хорошо, что они в обеих семьях младшие и не унаследуют власть – я не позавидовал бы стране, где коронуют столь эксцентричных особ. Ну и насилие пришлось применить, по отношению к предателям и врагам – совсем чуть-чуть. Лет десять назад крови было куда больше.

– Скромность тебя всегда украшала, – с улыбкой сказал Ларк. Иоахим оценил шутку – скромность он стал ценить совсем недавно. – И твоя миссия как нельзя лучше отражает метафору судьбы как реки. Ты же не ждал посольского поручения, но это было именно твое дело…

– …которое я провалил, – закончил Иоахим.

После короткого замешательства Ларк все же решился спросить:

– Почему?! Что ты имеешь в виду?

– Моей задачей было разжечь войну. А не организовать очередной взаимовыгодный брак. Устранить миротворцев, лучше интригами, но допускалось и физически.

– Но зачем это нам?

– Нам незачем. А вот у нашего почтенного монарха интерес был. Война.

– Но это же абсурд! Яков стар, уже два века в мире нет ни одной крупной войны. Все разучились воевать уже – и сатардинцы в том числе.

– Но зато у них был план, заботливо подготовленный нашими придворными мудрецами и вброшенный в нужные головы на той стороне. Наши полководцы хотели от сатардинцев удара от границы вдоль реннского хребта, чтобы отрезать приличный кусок нашей территории. Это была ловушка. Войска были готовы заранее, чтобы окружить и уничтожить силы вторжения. На следующем этапе Яков предполагал переговоры, чтобы получить полувековой период беспошлинной торговли и крупную партию сатардинского шелка и трикотажа в качестве репараций.

– Но если бы… – задумался Ларк. – Если бы сатардинцы не сдались? Набрали рекрутов, удержали бы горные перевалы. Что дальше?

– Ларк, ты что, думаешь на два шага вперед? Ничего себе ты дальновидный! Ты нашего Якова видел лично хоть раз? Он же ненавидит Георга Сатардинского до дрожи в руках. Не знаю, что у них там произошло, может, во время монаршего визита подали несвежую рыбу, или еще какая-нибудь очень важная государственная причина. Главное результат – у нас два старых деда, которые друг друга не выносят. Но теперь воевать им будет не к лицу. Они еще найдут повод… но, по крайней мере, отсрочку я обеспечил.

– Вот почему о тебе не было вестей… – пробормотал Ларк, опустив голову. – Я думал, из-за Исинии.

– В первую очередь, из-за нее. Но и не только. Это не длительный отпуск, Ларк, это опала. Потому что за дорогой сатардинский шелк мы платим золотом, пусть и со скидкой. Для казны это ущерб, в отличие от рекрутской крови… Я смотрю, для тебя это неприятная информация.

– Да, лучше бы я и не знал…

– Я надеялся, что принц Филипп скоро сменит своего отца. Он не очень уверен в себе, но, по крайней мере, порядочный человек. Однако Яков уже два раза поднимал минимальный монарший возраст, чтобы сын не мог претендовать на престол. Яков не будет передавать корону добровольно, хотя по всем признакам уже пора. Так что еще лет пять придется его потерпеть.

– Ну, он уже стар. Если случится несчастье, выберут регента.

– Я боюсь, регент может оказаться хуже Якова, – вздохнув, сказал Иоахим. – Я помог избежать войны, но мне ничего не сделать с ее первопричиной. Просто отсрочка,  не более.

– Это уже огромное дело, Иоахим! – воскликнул Ларк.

– Спасибо, друг. Думаю, я подниму тебе настроение тем, что мне сильно помогла твоя Церковь. Каким бы странным не казалось ваше учение, я все равно буду благодарен за это. Просто, по-человечески. В интригах и хитростях я не силен, в отличие от твоей организации.

Ларк поднял взгляд и твердо взглянул Иоахиму в глаза.

– Волна хотела вынести тебя на берег, но ты оседлал ее и использовал. Да ты не маши вот так рукой, не улыбайся! Это и есть свобода выбора. Воистину, создатель вел тебя за руку. Просто ты этого не понял.

– Опять ты за свое?

– Нет, я тебе хочу сказать важное! – Ларк говорил с жаром, решившись на откровенность. – Я уверовал, когда испытал что-то подобное…

– Подожди.

Иоахим выглянул в окно. Солнце разогнало холодный утренний туман, лаская золотыми лучами пробуждающуюся природу. Ветер нежно гладил молодую луговую траву, пока еще не превратившуюся в грубый непроходимый бурьян.

Иоахим открыл оконце за спиной и крикнул кучеру:

– Лигон, далеко ли ближайшая харчевня?

– Около часа пути, господин барон.

– Останови. Заодно лошадей накормишь и напоишь.

– Слушаюсь, господин барон.

Лигон был его личным кучером. Простой, но искренний работник, безоговорочно выполнявший все, что скажут. Высокое жалование, полученное за последние пять лет, вполне позволяло ему уволиться, покинуть поместье, осесть в береговом поселке, жениться и завести детей, устроиться на почте и забыть о тяжелых поручениях Иоахима Лигийского.

Похоже, что Лигон испытывал к Иоахиму чувство признательности и потому верно служил. Он был полезным и послушным работником.

Закрыв окошко, барон вернулся к своему собеденику.

– Продолжай, Ларк, – попросил Иоахим.

Его друг молчал. У Иоахима сложилось впечатление, что он обидел Ларка, прервав его признание. С трудом подавив насмешку, он вежливо извинился – все же им ехать дня полтора, не стоит так быстро портить эту поездку.

– Да ничего страшного… – ответил Ларк. – Я порой забываю, насколько ты можешь быть неделикатным. То, что я скажу тебе – это своего рода секрет. Не рассказывай никому. Особенно Лиане.

– Я скрываю не один секрет, пока никто не жаловался, – сказал Иоахим.

Ларк вздохнул, прогоняя сомнения и сказал:

– Я испытал самое настоящее религиозное откровение, Иоахим. И вы с Лианой имеете к этому отношение.

– Ты о чем?

– Помнишь, когда вы преследовали ту ведьму, служащую лжебогу, то попались в ловушку в тосинских катакомбах? Среди кромешной тьмы, глубоко под землей, под воздействием морока…

– Не напоминай. Почувствовал себя в шкуре твоей подруги. Я там такого натерпелся… Видел все, чего боюсь.

– Ты же не мог видеть.

– Но не мог этого осознать. Потому что темных пожирателей, которые нас преследовали, видел прекрасно. Говорю, не мог собраться с мыслями, я же их всех за год до этого убил. Это все Ханна, эта тварь залезла мне в голову… Хорошо, что рядом была Лиана. Если бы не она, мы бы еще сильнее заблудились.

– Как, по-твоему, я вас нашел? – спросил Ларк. Иоахим с интересом посмотрел на друга.

– Я всегда думал, Лиана оставляла слабый магический след на пути. Она хорошо умела влиять на восприятие.

– Может, и оставляла, но ты знаешь, у меня довольно слабая ментальная чувствительность… Нет, все было совсем не так.

Ларк наклонился вперед и начал рассказывать:

– В момент, когда я ударил огнем и воспламенил факел – а я не мог поступить иначе, потому что в катакомбах была кромешная тьма, я не увидел в зачарованном зеркале своего отражения.