Станислав Войтицкий – Кто убил Ксению Шумейко? (страница 7)

– Инцидент был связан с пропажей одного из патогенов – спор сибирской язвы. В количестве, достаточном, чтобы законсервировать объект, – предположил Драчев.

Чепиков едва заметно кивнул.

– К сожалению, последствия инцидента не были закрыты до конца.

– Споры так и не нашли.

Еще один утверждающий кивок, еле заметный.

Было интересно наблюдать, как Драчев гадает. И угадывает. Это была какая-то дурацкая игра, ведь по сути Чепиков нам все рассказывал. Но формально, почти все говорил Драчев.

– И виновника тоже не нашли.

Опять кивок.

– Как вы уже заколебали! Простите, не вы конкретно, а вообще. Я надеялся, я в такое больше не влезу.

– А что такое, товарищ Драчев?

– Вы мне можете сильно не рассказывать, я был в Свердловске, в семьдесят девятом. И насмотрелся и на вашего брата, и на военных. Люди вас интересуют в последнюю очередь.

– Да, люди, которые спят спокойно и не знают, что приходится делать нашему брату ради их спокойствия. Многие знания умножают скорбь. Не надо вот мне про Свердловск. Мы до сих пор не знаем, что там было.

– Вот именно, что мы по жизни ни хрена не знаем. Только гадим под себя!

Они как-то сразу перешли на повышенные тона. Да, этим людям будет тяжело работать вместе.

– Здесь все иначе! Здесь нет таких рисков, нет таких последствий. Помолчите!

Драчев успокоился и продолжил внимать.

– В этом проблема, – сказал Чепиков.

– Что здесь глушь?

– Да. У нас на тысячи километров вокруг нет никакого природного очага сибирской язвы. По этой части – туда, – он махнул рукой в сторону – в Казахстан. Так что я допускаю возможность правильности вашего предположения, что причиной нашего случая могли стать гипотетические споры сибирской язвы с упомянутого мной законсервированного объекта.

Я не помнил такого предположения Драчева, но возражать не стал.

– Мы имеем дело с умышленным убийством. Убийством, мотивов которого я не понимаю. Также как не понимаю выбранный способ совершения. Кому потребовалось их убивать и почему с такими сложностями. Я ненавижу то, что не могу объяснить.

– У вас есть какие-то конкретные подозрения?

– Я могу натянуть пару сов на глобус, как модно говорить у молодых. Но совы могут быть не тем, чем кажутся. Наш дорогой фельдшер Подчуфарова была когда-то настоящим врачом – талантливым анестезиологом в одной из Энских больниц. По долгу службы имела доступ к веществам, набирающим популярность в среде городской молодежи. Мы можем предположить, что ее понижение в должности и нынешнее трудоустройство является признаком проблем по криминальной части. Криминал – это всегда подозрительно. Но чем ей не угодили покойники, почему так сложно и главное – она же первая начала поднимать шумиху. Теперь по поводу мецената Завьялова. Было время, он боролся за внимание телезрителей в той же области, где творили Кашпировский и Чумак…

А, так вот откуда я его знаю, мелькал по телевизору, подумал я.

… – разве что наш герой имел чуть больше такта и ума. Зачем этот товарищ уже три года пытается раскрыть здесь свои чакры, никто не знает. Выбросил кучу денег уже. Нет ли у него желания основать здесь поселение? Мне не нужен на моем участке ответственности филиал «Аум синрике», или подобной херни, чтобы потом в Энске был массовый теракт. И уж точно я не верю в существование у подобных телеэкстрасенсов каких-то нравственных ограничений.

– С этим, безусловно, соглашусь, – ответил Иван Сергеевич.

– Ладно, хозяйка наша просто добрая дурочка и объективно не при делах. Но есть еще Алдан – это просто призрак. У меня есть информация, что паспорт у него подлинный. Учился на врача в университете, сейчас безработный. И на этом все. Просто пришел в Доброе пару месяцев назад, прямо так, пешком, с «мосинкой» наперевес. Охотничий билет есть, оружие зарегистрировано. Регулярно ходит охотиться. Исправно платит за еду и домик. И больше о нем ничего сказать нельзя.

– Вы забыли об одном боевом пенсионере. Который знает больше, чем говорит.

– Я не буду отвечать на ваши гнусные подозрения, хотя должен признать – я подхожу ничем не хуже остальных. Потому что никто не подходит. Все это сплошная манипуляция и догадки. Тут ни у кого нет ни мотивов, ни возможностей, по крайней мере, явных.

– Мы должны обратиться в компетентные органы, – уверенно сказал Драчев.

– Я – ваши компетентные органы, – ответил Чепиков. – Исходить надо из худшего – один из людей, которых вы тут встретили, имеет доступ к оружию массового поражения, и уже показал, что готов его применять. Выпускать в город нельзя никого. И лучше бы никого и не привозить, но нам без помощи не обойтись. Я могу доверять только вам, вы точно ни при чем. Все произошло слишком внезапно. И я слишком старый. Вот здесь мне нужна твоя помощь, щегол, – Чепиков повернулся ко мне.

– Слушаю вас.

– Ты должен выехать в город. Вот тебе адрес, – он протянул мне бумажку, – это РОВД привокзального района Энска. У меня есть там свой человек – спросишь капитана Устюгова. Бумажку отдашь ему. Привези его сюда.

Помимо адреса, на бумажке была цифра «четыре», обведенная кружком.

– Подождите, – прервал его Драчев, – у людей здесь есть другой транспорт. Завтра утром они уедут самостоятельно. И еще телефон.

– Телефон уже не работает. Вопрос с транспортом я сейчас улажу. Ровно через час, пацан, ты садишься в «буханку» и быстро двигаешь отсюда, никого не подбирая.

Не дожидаясь ответа, Чепиков встал, кинул взгляд на свои стариковские часы с красным циферблатом и золотыми цифрами, зафиксировал время. Странно, но сейчас он казался даже каким-то помолодевшим.

V

Егоров задумчиво перебирал карандаш. Он перестал делать пометки, прервал мой рассказ жестом и теперь раздумывал над вопросом.

– Я думаю, вы и сами понимаете, что сведения, которые вам сообщили, относятся к государственной тайне.

– Но я не хотел ничего такого знать.

– Едва ли это важно. Вы знаете, что разглашение секретных сведений – это тяжелое уголовное преступление?

– Я ничего не разглашал. А с тех, кто разглашал, вы уже не спросите.

– Да. Это избавляет нас от юридических хлопот. Я надеюсь, что вы понимаете, что отсутствие у вас формы допуска к гостайне не освобождает вас от ответственности за ее разглашение?

– Разумеется.

– Как вы считаете, почему Чепиков поставил вас в известность?

– Он старался держаться молодцом, но, похоже, был в отчаянии. Он мог доверять только нам.

– Вам удалось добраться до Энска без происшествий?

– Да. Никаких приступов паники по дороге, я даже заправился и взял топлива про запас.

***

Здание привокзального РОВД располагалось в очень тихом и тенистом районе города, будто скрытое от посторонних глаз.

– Доброе утро. Мне нужно поговорить с капитаном Устюговым, – я обратился к дежурящему лейтенанту, совсем молодому парню.

– А вы кто?

– Меня зовут Логинов Максим Алексеевич. Меня послал Чепиков… простите, не помню имя-отчество. Из Доброго.

– Одну минуту.

Лейтенант позвонил по телефону.

– Игорь Сергеевич, к вам человек. Говорит, от Александра Викторовича.

Выслушав инструкции, он положил трубку.

– Поднимитесь по лестнице, кабинет двести шесть.

Я очень хотел спать. Сообразить, как пишется «двести шесть», у меня никак не получалось.

– А таблички с фамилией нет на двери?

Он посмотрел на меня, как на идиота.

– Нет.

Я протянул дежурному бумажку от Чепикова.

– Простите, это очень долго объяснять. У меня проблемы с восприятием чисел. Вы не могли бы написать номер комнаты на бумажке?