Станислав Войтицкий – Чудо, тайна и авторитет (страница 9)

Любви свободной воли, любви без принуждения, ибо вне свободы подлинной Любви быть не может.

Но что такое христианская Любовь? Любовь была и до Христа, и Господом издревле были даны священные заповеди: «Возлюби Бога» и «Возлюби ближнего своего», еще во времена Ветхого Завета. В чем же была новизна завета Сына Его, пожертвовавшего жизнь свою во имя человечества?

«Возлюби врагов своих».

Они кричали ему проклятия, оскорбляли, смеялись над ним. Вы только вдумайтесь в эти оскорбительные слова: «освободи себя, если ты Бог, спаси себя, сними с креста, и тогда уверуем…». Глупые, безумные люди. Действительно – не ведали, что творят. Уж если страшный дух в пустыне не смог искусить Христа, куда уж им?

А он все равно любил их. Они плевали Ему в лицо, а Он просил Отца, чтобы простил им. Попробуем поставить себя на место Спасителя. Не надо бояться, в этом ничего богохульного в этом нет, ибо Христос есть Сын Человеческий, как сказано в Евангелии. Можете ли вы возлюбить своих убийц? Глупых, не понимающих, что творящих, не видящих, Кого они гонят на Голгофу?

Нет, ни один человек из здесь находящихся не может их полюбить. Не будем лицемерно лгать – мы не смогли бы простить всех этих людей тогда, не можем и сейчас. Пока не можем. Пока наш разум, познающий Господа, не может оторваться от животной, хищной и греховной природы телесного.

Но знание того, как велика Господня Любовь, как она пронизывает все сущее, наполняет меня великой силой. Вы знаете, что среди нас есть человек, на которого снизошла Его благодать. Я не сомневаюсь в мудрости и силе этой женщины и буду стоять рядом с ней до конца, потому что знаю – она беззаветно служит Ему.

Титарову проповедь совсем не нравилась. Чересчур яркая, страстная, более подходящая протестантскому пастору, нежели православному батюшке, неважно, насколько молодому. Это определенно был вызов – и лично ему, и отцу Сергию, и всем прочим, кто разделял его опасения.

Отец Владимир говорил о слепой гордыне, сравнив при этом свою чудотворницу с Христом и, похоже, не чувствовал по этому поводу ни малейшего смущения.

– Он очень предан вам, – тихо сказал Виктор Наталье.

– Не удивляйтесь. Один из трех случаев, – прошептала она в ответ. – Отец Владимир ощутил Его силу на себе.

Какое совпадение… Титаров с трудом удержал снисходительную ухмылку. Как же вы просто делитесь своими секретами, сестра Наталья, подумал он.

Закончив проповедь, священнослужитель спустился к толпе, подошел к Наталье и перекрестил ее.

Жемчужная заняла его место на ступеньках. Огладев толпу, она указала на молодую испуганную девушку, смущенно опустившую взляд.

– Да, девочка, ты, – тепло сказала Наталья.

Девушка замотала головой и покраснела.

– Я знаю, что ты боишься… Мы поговорим наедине, – Жемчужная постаралась развеять ее сомнения.

Она увела молодую прихожанку в сторону от людей. Толпа спокойно стояла, ожидая возвращения своей чудотворницы.

– Простите, пожалуйста, – Титаров обратился к бабушке, стоявшей рядом, надеясь узнать побольше о том, как сестра Наталья творит свои чудеса. – Я здесь в первый раз. Расскажите, как все происходит, как здесь принято…

– Здесь принято внимать Господу с открытым сердцем, – отец Владимир опередил ответ пожилой женщины, оказавшись рядом.

– Мое сердце открыто, – спокойно ответил Титаров.

– Если так, то вы все поймете, Виктор Савельевич. Наталья Бахтиевна говорила о том, что у вас добрые намерения.

– Мы все должны помнить, куда они могут мостить дорогу.

– Безусловно, – сухо сказал священник.

Окружающие притихли, наблюдая за их диалогом. Виктор почувствовал напряжение, оказавшись в центре внимание, но затем толпа, словно повинуясь какому-то импульсу, утратила интерес к собеседникам.

– Расскажите, как вы познакомились с Натальей, – тихо попросил Титаров, но отец Владимир, сжав губы, холодно ответил отказом:

– Иркутская епархия уже имеет эту информацию, я давал объяснения, в том числе письменные.

– Я не направлен сюда епархией. Меня попросил отец Сергий.

– Кузьмин?

– Да.

– Его Высокопреподобие также прекрасно осведомлено.

Виктора поразил холод, который слышался в голосе собеседника.

– Вы считаете, у него есть личный счет против вас?

– Послушайте… – отец Владимир жестом пригласил Титарова отойти в сторону, где их никто не мог бы услышать. – Я не хочу сказать об отце Сергии ничего плохого. Я хорошо знаю его, как честного православного христианина. Но у меня сложилось ощущение, что его возраст не позволяет быть достаточно открытым. Он надеется на то, что станет свидетелем чего-то настоящего, исключительного, и никак не может поверить, что надежда не оказалась тщетной. Он боится.

Виктор усмехнулся.

– Он не в том возрасте, чтобы чего-то бояться, – сказал он. Священник уверенно возразил:

– Есть вещи дороже жизни и вещи страшнее смерти. И я бы предпочел, чтобы он узрел истину, так как боюсь, что он может погибнуть, отринув ее.

Титаров понял, что собеседник имеет в виду совсем не ту смерть, что в обывательском, буквальном смысле.

Наталья вернулась к своим прихожанам, девушка в раздумьях медленно и молчаливо прошла сквозь толпу. Глядя на нее, Титаров не смог определить, оправдались ли ее ожидания от беседы со «святой женщиной». Решив ее ни о чем не расспрашивать, Виктор сосредоточился на Наталье, которая выбрала нового собеседника – седого старика, опирающегося на трость.

Среди пришедших на встречу с чудотворницей мужчин было немного, и ему было любопытно, о чем пойдет разговор. К счастью, старик был готов поделиться своей просьбой с окружающими людьми. Вот только он волновался и никак не мог говорить внятно.

– Я это… не за себя…

– От супруги?

– Да, она бы пришла сама… Только возраст уже, и с головой у нее… Вы понимаете?..

Старик продолжал сбивчиво рассказывать, все более краснея, и Титаров чувствовал все большее смущение. Наталья тепло обняла просителя, и по его морщинистым и небритым щекампробежали две крупные слезы.

– Простите, – неловко всхлипнул старик. – Вот адрес мой, – он вытащил дрожащими руками из внутреннего кармана серого пиджака сложенный листок бумаги и протянул его Жемчужной.

– Ничего страшного… – Наталья приняла листок и убрала в карман куртки. – Я зайду к вам во вторник, в первой половине дня. Посмотрю, что можно сделать.

Крепко и ободряюще сжав его ладонь, она оглянулась на окружающих людей.

– Расскажите вы о вашей боли, – она обратилась к пожилой женщине в мрачной одежде и с покрытой черным платком головой.

– У меня сын – Рюмин Иван – без вести пропал. Я хочу знать, умер ли он.

Женщина говорила спокойно и глухо, практически безэмоционально. Титаров понял, что скорбящая мать уже сполна оплакала своего сына и теперь хочет лишь одного – чтобы исчезла эта терзающая душу бессмысленная боль, имя которой – надежда.

– На СВО? – уточнила Наталья, женщина кивнула.

Жемчужная какое-то время молчала, затем ответила:

– Я не знаю… Простите, вы хотели бы услышать другое.

– Просто я надеялась… жить дальше, – тихо ответила женщина. – Глупо как-то.

– Господь не дает нам испытаний свыше того, что мы можем пережить. Это очень трудно принять, поверьте, я знаю. Но истина всегда очень горька на вкус.

Титарова удивил ответ Жемчужной. Было бы куда проще принести соболезнования этой женщине и дать ей какой-то покой. Очевидно, она морально уже подготовилась к худшему. Скорее всего, ее сын действительно мертв, и так ли уж плоха ложь во спасение?

Но Наталья, очевидно, предпочитала говорить правду, даже если ложь была допустимой и объяснимой, а правда могла привести к разрушению образа всезнающей «божьей посланницы». Но люди, казалось, принимали все как есть и продолжали осаждать Жемчужную прошениями, которые она стоически принимала.

Даже вопросы с подвохом, практически провокативные… Кто-то из толпы выкрикнул вопрос о лжепророках.

– Вы были на службе в прошлый понедельник? – Наталья оглянулась, старась найти молодого крикуна. – Отец Владимир как раз говорил об опасности лжепророков. Самое главное, помнить слова Христа: по плодам узнаете их…

– А что делать, если лжепророк творит якобы добро силой дьявола, чтобы больше людей поверили в его обман? – Титаров нашел взглядом вопрошающего, это был студент. Молодой человек улыбался, привлекая к себе внимание. Его друг, стоявший рядом, снимал происходящее на телефон.

Интересно… Похоже, встреча шла не по плану. Виктор посмотрел на отца Владимира – тот молчал и не вмешивался. Титарову стало интересно, что ответит Наталья.

– Добрый день. Я так рада вас видеть… – Наталья улыбнулась и двинулась к возмутителю спокойствия. Казалось, она совершенно не обращала внимания на ропот окружающих прихожан. – Виталий, я полагаю?

Молодой человек смутился, но быстро пришел в себя.

– Знаете мое имя? Дешевый фокус.

– Конечно, фокус, – не стала спорить Жемчужная. – Когда задумываете перфоманс в студенческой среде, стоит поменьше распространяться о своем художественном замысле, господин Яновский. Среди окружающих вас друзей хватает доброжелателей нашей Церкви.