Станислав Войтицкий – Чудо, тайна и авторитет (страница 8)

Наталья в задумчивости подняла глаза к небу, словно что-то там высматривая. Наконец, ответила – вопросом на вопрос:

– А почему вы пришли именно сюда и сейчас?

– Я просто… Просто захотел, – недоуменно пожал плечами Виктор.

– И только? – удивилась Жемчужная. – Ладно, пусть так. Будем считать, что это удачное совпадение.

– А это так?

– Ох, ну как мне вам ответить? – Наталья легко засмеялась. – Ладно, полагаю, тянуть бессмысленно, все равно люди вам расскажут. Я слышу ангельский глас. Так лучше?

– Это… Ожидаемо, наверно. Правда, люди обычно говорят о Гласе Божьем…

– Я слышу неуверенность в вашем голосе. – Наталья несильно ударила его кулаком в плечо. – Расслабьтесь, Виктор Савельевич. Вы не похожи на неофита. Но и на скептика тоже.

Титаров не говорил ей своего отчества, и по спине у него побежали мурашки. Впрочем, он быстро подавил это ощущение. Дешевый трюк. Пока он в поезде выходил в туалет, Денис или Вера могли подсмотреть его паспорт. Она и фамилию наверняка знает, не стоит этому удивляться.

– Конечно, я знаю вашу фамилию, – улыбнулась Наталья.

Теперь он уже совсем не смог скрыть своего изумления. Она буквально прочитала его мысли. Паникуя, Виктор напряг для защиты все силы своего рассудка. Быстро вспомнились историии о «цыганской магии» – простые, но впечатляющие приемы. А если подкрепить эти древние секреты современной психологической наукой? И не такие фокусы можно будет проделывать. Наверняка, Наталья Жемчужная в молодости собаку съела на гаданиях, решил он.

Он так и представил, как она томно произносит низким и хриплым голосом: «Позолоти ручку, дорогой… Вижу, вижу великие дела на твоем пути».

– Вы уловили мое удивление о том, что вы знаете отчество, – ответил он. – И догадались, что я думаю о фамилии. Супруги Косенко сказали вам и ее?

Его ответ оказался чуть более агрессивным, чем он хотел, но сестру Натаью это не смутило.

– Обычно я не переубеждаю людей, которые находят всему рациональное объяснение. Грубая попытка развенчать чужое мнение редко бывает оправданной и продуктивной. Но в данном случае я вынуждена поступить иначе, так как вы подозреваете Веронику и Дениса в плохих поступках… Это порядочные люди, и они не стали бы рыться в ваших личных вещах.

– Но вы же не скажете по-другому, даже если это было бы так.

Виктор торжествовал, считая, что загнал собеседницу в логическую ловушку, но ее ответ заставил его задуматься:

– Господин Титаров, я знаю не только вашу фамилию или адрес квартиры, в которой вы остановились. Я знаю также и о вашей «миссии» по оценке моей деятельности. Поверьте, я могла бы выглядеть в ваших глазах самым лучшим образом. Но я предпочитаю жить, а не играть в жизнь. Впрочем, став взрослой, я обнаружила, что окружающие порой предпочитают не быть, а притворяться, и это дает свои преимущества. Но на длинной дистанции приносит вред. Если приходится играть, то лучше играть честно и в открытую.

– Тот, кто так делает, проигрывает, – хмуро ответил Титаров. Он больше ни в чем не подозревал Веронику и Дениса Косенко. Утечка информации была куда выше. Похоже, отец Сергий все же кому-то рассказал о задании Титарова. Виктор не обижался на духовника – но тот, похоже, открылся не тому человеку.

– Если честно, я не думаю, что ваша цель – это мое поражение, – ответила Наталья. – Чтобы устроить скандал вокруг меня, достаточно какой-нибудь грязи в прессе. Высмеять, оскорбить, унизить. Для этого ездить в Энск необязательно. Однако мне кажется, ваши принципы этого не позволят, и вы с отцом Сергием ищете истину, пусть и с некоторой долей предвзятости.

– Вам все это ангел рассказал? – спросил Виктор с ухмылкой. В каком-то смысле он был доволен – играть «восторженного неофита» он действительно не хотел.

– Да.

– Михаил, Гавриил? Просто интересно знать.

– У него нет имени. Он называет себя простым ангелом. Одним из многих.

– Может быть, просто стесняется, – Титаров пожал плечами. – А то ангелы бывают разные. Я вот знаю одного, не лично, конечно, но по деяниям. Его зовут Люцифер.

– Нет, это точно не он, – серьезно ответила Жемчужная.

– Откуда вы знаете?

– Из слов Христа. В Евангелии сказано: «По плодам узнаете их».

– У вас, стало быть, плоды благие?

– Сами увидите, Виктор. Я не несу в этот мир зло.

– Порой бывает непросто отличить.

– Бывает. – Наталья прищурилась, глядя на Титарова и добавила: – Вы человек сомневающийся, словно Фома. Это прекрасно.

– Почему? – удивился Виктор. – В своем неверии Фома проявил немалую гордыню.

– Он проявил рациональное мышление, – возразила Наталья в ответ. – Мне это нравится.

– Только разумом бытие постичь невозможно.

– Безусловно. Но без разума – тоже.

– Странная точка зрения для чудотворницы, – пробормотал Титаров.

– Да, так меня называют. Но мои деяния… Точнее, не так… Его деяния, совершенные через меня – это не совсем чудеса.

– Я слышал о мироточении… – пожал плечами Виктор.

– Ах, оставьте, – Наталья почему-то хихикнула и махнула на собеседника рукой. – Мы же в двадцать первом веке живем. Какое же это чудо?

– Ладно, неудачный пример. Но вот исцеление раковых больных без медицинского вмешательства – как по мне, это действительно чудо.

– Таковых всего трое. И публично известно только о Тане Косенко. Но это самый сложный случай.

– Да хоть бы была она одна. Как вы ее вылечили?

– Это не я. Я – всего лишь сосуд, через который проистекает Его благодать. Нужно всегда помнить об этом, чтобы не возгордиться. Процесс лечения Тани еще не закончен. Ребенку очень трудно бороться с недугом, а иммунитет ослаблен химиотерапией.

С надеждой почувствовав в словах женщины некоторый оттенок дремучего мракобесия, Титаров попробовал перейти в атаку.

– Стало быть, медицина вам мешает?

Наталья недоуменно посмотрела в ответ.

– Кто вам такое сказал?

– Я так понял из ваших слов.

– Я не имела в виду ничего подобного. Просто констатировала факт тяжелых последствий лечения. Я ни в коем случае не отвергаю доказательную медицину. Если бы не доктора, Тани бы уже с нами не было.

– Я так понимаю, если бы не вы – исход был бы тот же самый.

– Если бы не Он, – поправила Жемчужная.

Их разговор прервал подошедший батюшка. Впрочем, русское «батюшка» не вполне подходило этому священнослужителю. Судя по внешнему виду, Виктор дал бы ему лет сорок. Священник смотрел на него холодно и сосредоточенно. Аккуратно подстриженная борода, красивое лицо, не отягощенное лишними морщинами – если бы не ряса, он напоминал бы банковского служащего среднего звена – настолько его внешность не соответствовала стереотипному облику.

– Доброе утро, сестра Наталья.

Священник быстро протянул руку Виктору и не стал слишком затягивать с ритуалом рукопожатия.

– Вы, как я понимаю, отец Виктор? – спросил он и, не дожидаясь ответа, снова обратился к Жемчужной:

– Приглашаю вас на проповедь, сестра. Думаю, вам обоим стоит послушать.

– Конечно, – Наталья кивнула Титарову, приглашая следовать за собой. – Идемте. Уверена, отец Владимир скажет очень ценное слово.

Следуя за священником, она на ходу собрала волосы назад, закрепив их заколкой и набросила на голову черный платок. Теперь она внешне практически не отличалась от обычной прихожанки русской церкви. Разве что красное платье казалось Виктору неуместным, но он посчитал свое мнение стереотипным. В конце концов, платье не было вечерним – и на том спасибо, по сегодняшним временам.

Здание храма выглядело странным, сочетая в себе классические и современные архитектурные черты. Скромное двухэтажное здание скорее напоминало особняк зажиточного купца XIX века, нежели культовое сооружение. О принадлежности строения к религии говорил лишь одинокий купол, увенчанный позолоченным православным крестом.

Люди у храма прекрасно знали сестру Наталью – окружающие прихожане кивали ей с улыбкой, приветствуя. Жемчужная заняла среди них скромное место, стараясь не выделяться – насколько это было возможно с ее экзотической внешностью. Титаров встал рядом с ней, повернувшись, как и прочие, к ступеням храма, на которые взошел отец Владимир.

Проповедь проходила за пределами храмовых стен, в просторном дворе, но это было неудивительно – такое число людей в маленькой и уютной церкви поместиться не могло.

Отец Владимир начал свою проповедь:

– Сегодня особенный день. Конечно, каждый день особенный, но порой привычный распорядок дня, работа, семья, учеба заставляют нас об этом забыть. Для меня этот день особенный тем, что несет с собой искушение праведным гневом и очень трудно ему сопротивляться. Но грех слепой гордыни – намного страшнее. Пожалуй, это самый опасный грех, известный человеку, ибо в него так легко впасть и так страшны последствия…

Чтобы побороть это искушение, чтобы вытравить гнев из души моей и не дать гордыне ее коснуться, я вспоминаю: Бог есть Любовь. Единственное, что в этой жизни имеет подлинную, настоящую ценность – это Любовь. Ибо, как я уже говорил, но не лишне и повторить: сам Господь есть Любовь, и Заповеди Его прежде всего о Любви.