Станислав Войтицкий – Чудо, тайна и авторитет (страница 7)

– Не стоит опасаться, Жюли. Дело в том, что малая концентрация этого вещества для человека безопасна. Чтобы отравиться, тебе нужно съесть около килограмма неочищенных клубней. Так что для безопасного употребления достаточно использовать в пищу клубни без следов повреждений или гнили и не ограничиваться в рационе одним картофелем. Тем не менее, при выживании в неблагоприятных условиях, имея в наличии клубни низкого качества, предпочтительно их очищать и варить.

Девочка взглянула на кастрюлю и спохватилась.

– У нас сейчас все остынет!

– Умница, Жюли. Никогда не забывай о поставленной задаче, даже если тебя коварно отвлекают интересным разговором.

– И что мне делать теперь?

– Самое интересное. Лить молоко и толочь, – ответил робот и протянул девочке толкушку.

– Вручную? – расстроенно спросила Жюли.

– Вручную, – спокойно подтвердил Огюст.

Глава III

Поезд прибыл в Энск уже довольно поздно, так что, распрощавшись вчера вечером со своими «чудесными» попутчиками, Виктор успел только въехать в съемную квартиру и сгонять в продуктовый – купить еды на пару дней.

Заселение было, по последней моде, «бесконтактным», но Титаров считал, что это и к лучшему, учитывая, что квартиру ему сняли на чужое имя. Полученное в мессенджере сообщение содержало не самый оригинальный код от черного ящичка, прикрученного рядом с входной дверью, с ключом внутри. «2026». Вряд ли пароль с текущим годом надежно защищал квартиру от нежелательных гостей, но с другой стороны – а что здесь взять? Телевизор и бельевую сушилку?

Квартира была типично стерильной для сдаваемого посуточно жилья. Отсутствие лишних вещей (даже не так – вообще каких-либо вещей, кроме мебели) создавало ощущение чистоты и порядка. По достоинству оценив этот строгий минимализм, Титаров принял решение посвятить ближайшие выходные дома генеральной уборке, чтобы приблизить к подобному состоянию и свое жилище.

Рано утром он встал по будильнику, привел себя в порядок, поставил чайник. Дождавшись, когда закипит, залил горячую воду в стаканчик с картофельными хлопьями быстрого приготовления, стремительно превращавшимися в пюре, в котором скупо попадались редкие сухарики и тонкие палочки сушеного укропа.

«Химозное» пюре оказалось на удивление неплохим – он уже довольно давно не брал таких «бэпэшек», так что Титаров отметил существенное улучшение качества. Обычно он предпочитал лапшу, но вчера вечером что-то дернуло его попробовать менее привычный вариант.

Могло ли именно это решение привести к такому странному сну?

Картофельное пюре было тем звеном, что связывало его с реальностью.

Подробности прошедшего сновидения все еще стояли у него перед глазами. Титарова сильно озадачили увиденные образы. Он не был суеверным человеком и не наделял сновидения мистическими свойствами. Но сколько он себя помнил – до этой поездки у него не было снов с продолжением на следующую ночь. В церкви он общался с несколькими людьми с посттравматическим синдромом, которые жаловались на повторяющиеся сны, но здесь было другое.

Этот сон о французской девочке из далекого будущего не повторялся, терзая его душу бесконечными кошмарами – как было бы типично при ПТСР. Виктор словно смотрел многосерийный фильм – и довольно реалистичный, несмотря на наличие в сюжете роботов-воспитателей. В его видениях отсутствовали сюрреалистические элементы и внезапная смена мест. И на этот раз он понимал, о чем разговаривали девочка и ее робот, несмотря на чужой язык.

В конце концов Титаров решил – что бы эти сновидения не значили, у него не хватает понимания это раскрыть. Лучше было сосредоточиться на деле и не откладывать надолго.

Закончив завтрак, он засобирался с визитом в энский храм святителя Иннокентия, уточнил маршрут в телефоне. Как и вчера, его накрыло внезапной признательностью к незнакомому ему раньше помощнику иркутского мэра, снявшего квартиру в пятиминутной шаговой доступности от места работы.

Работы… Виктору было неловко от осознания себя кем-то вроде шпиона. И стыдно. Несмотря на уважение к духовнику, он считал это странное задание каким-то неправильным, нечестным. Это ощущение, возникшее еще в Иркутске, по прибытию в Энск только усилилось.

Титаров не стал продумывать план, как ему прорваться к сестре Наталье для личного разговора. У него была странная уверенность, что этот разговор обязательно состоится.

От четы Косенко он узнал, что у Натальи Жемчужной есть свои часы приема, как ни комично это не звучало для чудотворницы. С одиннадцати до двух… Времени было еще полно, но что-то упрямо подталкивало его придти заранее, какая-то навязчивая мысль. В конце концов, Виктор сдался и вышел из дома, нервничая и волнуясь.

Сквер, расположенный по соседству от храма, был практически пуст. Отчасти это объяснялось неуютной и несколько промозглой погодой, но все равно удивило Титарова. Он ожидал увидеть если не толпы, то, по крайней мере, группы паломников. Искренне верующих, старающихся увидеть, прикоснуться к чуду…

Чудеса. Протоиерей Кузьмин всегда напрягался, когда слышал слово «чудо». Скептицизм здесь был совершенно не при чем, более верующего человека Виктор не знал. Скорее, дело было в страхе ошибиться, принять за божественное чудо какой-нибудь странный, редкий феномен, объяснимый с научной точки зрения. Или хуже того – купиться на бесовской обман. Дьявол тоже кое-что умеет, а уж к обману у отца лжи есть известный талант.

– Вы кого-то ищете?

Виктор обернулся на голос и увидел сидящую на лавке худую женщину в черной куртке, наброшенной на длинное красное платье, как ему показалось, излишне броское для ее возраста. Голова незнакомки была непокрыта, но на коленях лежал большой черный платок – скорее всего, она была обычной прихожанкой на прогулке, решил в тот момент Титаров. Насыщенно черные волосы контрастировали с седыми прядями, скромно незакрашенными. В глазах и уголках рта прописались глубокие морщины, кричащие о подкравшейся старости, которую она не считала нужным скрывать косметикой. Внешне ей можно было дать около пятидесяти. Смуглая кожа лица, насыщенно черные брови, черные глаза и длинный нос с небольшой горбинкой делали ее очень похожей на цыганку, но отсутствие украшений и специфического стиля в одежде заставило откинуть шальную мысль прочь…

– Да. Я хотел бы увидеть Наталью Жемчужную, – честно казал Титаров. – Наверняка, вы о ней слышали.

Женщина кивнула.

– Я хорошо ее знаю. Но вы рановато пришли, она принимает несколько позже.

– Хотел занять очередь, пожалуй.

– У нее не бывает очередей. Сестра Наталья сама общается с тем, с кем считает нужным.

– Значит, я могу к ней и не попасть? Но позволено ли будет увидеть ее хотя бы со стороны?

Женщина склонила голову чуть набок, словно оценивая Титарова, и сказала:

– Не стоит волноваться. Думаю, вы сможете поговорить с ней лично.

– Надеюсь… Простите, я не представился. Меня Виктор зовут, – он сам для себя неожиданно протянул ей руку.

– Я знаю. А меня – Наталья, – ответил она, тепло и нежно пожимая протянутую ладонь. Рукопожатие затягивалось. Титарову стало не по себе.

– Интересное совпадение, – пробормотал он.

– Это не совпадение, – Наталья наконец разжала руку, освобождая ладонь Виктора. – Я ждала вас здесь, чтобы поговорить наедине.

– Это вы?! – Титаров опешил и сел рядом с ней.

Женщина со спокойной улыбкой кивнула и сказала, смущенно потупив взгляд:

– Было неправильно говорить о себе в третьем лице. Нескромно. Простите.

– Ничего страшного. Вы выглядите очень… необычно для святой женщины.

– «Святой женщины»? – Наталья усмехнулась. – Давайте будем скромнее.

– Так о вас люди говорят.

– Вы как никто другой знаете, как люди могут ошибаться в вопросах веры. Просто вы стали жертвой собственных представлений, ожидая увидеть не то тихую монахиню, не то Жанну Д'арк. Но я простая женщина, живущая в миру… хотя и подумываю о монастыре. Когда достроют, может, и дам обет. Православные люди называют меня сестрой Натальей… скажем так, авансом.

Титаров запнулся. У него было подготовлено немало вопросов, которые он собирался задать этой женщине, но сейчас они частью вылетели из головы, а частью зависли в ожидании подходящего момента в заглохнувшем разговоре.

– Я думал, вы будете на утренней службе… – сказал он с недоумением.

– Обычно так и бывает. Но сегодня – особенный день. Как и всякий скромный и богобоязненный человек, вы склонны умалять собственное значение. Вы очень важны, Виктор. Не бойтесь показаться неуклюжим и глупым. Смелее, задавайте мне любые вопросы. Представьте, что вы меня интервьюируете. У меня ощущение, что вы не чужды журналисткой деятельности, так что знаете, как это делать.

Ее догадка была удивительно точной, и это смутило Титарова. Он на самом деле состоял нештатным сотрудником «Русского Иркутска», журнал периодически публиковал его заметки о религии, подаваемые в редакцию под псевдонимом.

– Вы сказали, что ждали меня… Откуда вы знали, что я приду? – выдавил из себя Виктор. Вопрос показался ему очень глупым.

– Вас успокоит ответ, что от Вероники Косенко?

– Пожалуй, да… А это так?

– Главное, что мы нашли рациональное объяснение, – уклончиво ответила Наталья.

– Но почему вы ждали меня именно в сквере, именно в это время? – не отставал Титаров.