Станислав Войтицкий – Чудо, тайна и авторитет (страница 2)
– Мое поручение и станет твоим Служением, если Богу будет угодно, чтобы ты его принял, – ответил отец Сергий.
Виктор напряженно сцепил руки в замок. Ссылка на Господа означала, что отказ был возможен, но крайне нежелателен.
– Я смиренно принимаю сей крест, Ваше Высокопреподобие.
– Виктор, ты это брось, – улыбнулся отец Сергий, стараясь разрядить обстановку. – Как не родной, право слово. Никакого испытания тебе не суждено, не беспокойся. Я хочу поручить тебе что-то вроде разведки. Мирской разведки.
– Что я должен буду сделать?
– Все просто. Лично посети храм, пообщайся с настоятелем. С сестрой Натальей, если получится. Посмотри, что да как. Я доверяю твоему взгляду. Будешь отправлять мне каждый вечер отчет на электронку.
– Прогрессивно, – печально улыбнулся Виктор. – А почему нельзя поручить это кому-нибудь из энских братьев?
– Там все друг друга знают, лишнего не сболтнут и не покажут. А вот наивный новообращенный мирянин может быть допущен до чего-то… скажем так, необычного. Притворишься неофитом, сделаешь глаза как блюдца и откроешь рот пошире, чтобы вкушать духовную пищу.
– Прозвучало довольно цинично, отец Сергий, – Титаров не без удовольствия вернул духовнику его шпильку. – Получается, что мне придется лгать своим братьям и сестрам во Христе?
– Во Христе? Коли так, Бог тебя простит, покуда намерения твои чисты. Только боюсь я, что Христом там и не пахнет. Есть подозрения, что совсем другой там дух. Бесовский.
Урин фыркнул с усмешкой, и отец Сергий бросил на мэра холодный и презрительный взгляд, от которого у мэра побежали мурашки. С этим фанатиком лучше не ссориться…
– Прошу прощения, – сухо сказал он, быстро отвернувшись в сторону.
– Вы не связывались с энской епархией по поводу ваших… подозрений? – спросил Титаров.
– Связывался. И меня там единогласно заверили, что сестра Наталья, ее братья и сестры – чисты и стойки в своей искренней Христовой вере. Прекрасно, если так. Но меня с детства учили – доверяй, но проверяй.
– Хорошо, – сказал Виктор. – Я согласен. Сделаю, что вы хотите.
– Прекрасно, – выдохнул Урин. Он достал из ящика стола ключ и небрежно бросил его на стол перед Титаровым. – Для вашей командировки все уже подготовлено. Квартира снята на подставное лицо. Адрес вам пришлют на телефон. Договор заключен на имя Дмитрия Сергеевича Степанова, так что не удивляйтесь, если арендодатель обратится к вам по этому имени.
– Чужое имя? – удивился Титаров. – Фальшивые документы вы мне тоже дадите? – с усмешкой спросил он у мэра.
– Мне кажется, ты не за того меня принял… – Урин повысил голос, желая поставить на место возомнившего о себе лоха, но отец Сергий резким жестом его прервал.
– Виктор, это необходимо, – сказал он. – Если ты сейчас зайдешь на сайт нашей епархии, то увидишь, что твою фотографию заменили. Надеюсь, никто не заменит, пока ты в отъезде, все-таки посещаемость у нас не слишком высокая. Но вычистить вообще все упоминания Виктора Титарова из Интернета мы просто не в силах. Так что придется представляться чужим именем, ничего не поделаешь.
– А его никто не будет искать по Сети?
– Считай, что будут. Подумай, почему у Дмитрия Степанова нет страницы в этом… ну, ты понял.
Титаров убрал ключ в карман. Отпираться было уже поздно, он не собирался останавливаться на полпути.
– Полагаю, потому что Дмитрий Степанов уверен, что соцсети приводят к напрасному праздному времяпрепровождению, пустословию, зависти к посторонним людям, празднику собственного тщеславия, да и просто не к лицу благонравному православному христианину.
– Неплохо, – одобрил отец Сергий.
– Потому что правда, – пожал плечами Титаров. – Меня тоже нет в соцсетях. А что мне делать, если у меня попросят документы?
– Требовать предъявления документов может только полиция, – со знанием дела ответил Урин. – Не совершайте преступлений. Не думаю, что это будет трудно.
– Я понимаю. Но в Энске с этим строго, могут спросить просто так. Еще с двенадцатого года.
– Полиции – показывай, – спокойно сказал отец Сергий. – Не относись к своему прикрытию слишком серьезно. В конце концов, ты не профессиональный разведчик…
Немного подумав, протоиерей Кузьмин добавил:
– Да и в любом случае – от поездки твоей судьба мира точно никак не зависит.
Окружающий мир
Яркое августовское солнце ласково блестело в прозрачных водяных каплях, медленно испаряющихся с листков картофельного куста. Десятилетняя Жюли Дейом аккуратно провела по ним ладошкой, по-детски радуясь прохладному ощущению свежей дождевой влаги. Сегодня она не хотела учиться.
– Госпожа Дейом, – официально обратился к ней ее личный обучающий помощник – небольшой антропоморфный робот с белым пластиковым корпусом. Он изобразил покашливание, – я понимаю, что сегодня особенный день, но тем более важен сегодняшний урок. Соберитесь, пожалуйста.
Девочка оглянулась на своих одноклассников, стоявших среди картофельных грядок и внимавших своим помощникам. Жюли молча кивнула, поджав губы. Она не хотела выделяться среди друзей. Даже в такой важный день. Девочка вытерла руки о рабочий комбинезончик и сказала:
– Как скажешь, Огюст. Я постараюсь сосредоточиться. Но не стоит быть таким официальным.
– Спасибо за внимание, Жюли, я учту. – Робот указал своими манипуляторами на грядку. – Ты, конечно же, узнаешь этот картофельный куст, посаженый тобой три месяца назад. Все это время мы ухаживали за этим растением, удобряли его, избавляли от соседей-сорняков, и теперь пришло время собрать его плоды. Но перед этим я хотел бы задать тебе несколько вопросов, чтобы проверить знания. Расскажи мне, когда картофель попал в Европу.
– Картофель был привезен из Америки в эпоху великих географических открытий, в середине XVI века.
– Назови мне крупнейшие страны Европы, существовавшие в то время.
– С Запада на Восток – Португалия, Испания, Франция, Англия, Священная Римская Империя, Оттоманская Империя… – Жюли на короткое время задумалась, затем уверенно продолжила: – Речь Посполитая и Русское Царство.
– Корректней говорить не Оттоманская, а Османская. В принципе, неплохо. Молодец, Жюли. Какой из этих стран принадлежала территория, на которой мы сейчас находимся?
– Кажется, Франции, раз мы говорим на французском.
– Ты совершенно права, но тебе стоит отвечать увереннее. Возможно, нам стоит подтянуть твои знания в области истории и геополитики.
– Это скучно, – девочка надула губы. – Сейчас уже нет никакой геополитики.
– Это не значит, что ее не надо знать. Уверяю тебя, с каждой пройденной исторической эпохой этот предмет будет все более интересным. Но вернемся к теме сегодняшнего урока. Каким образом сажали картофель в эпоху до развития технологии искусственной генетической коррекции?
– Было два основных способа. С помощью клубней, это проще всего, но в конечном счете приводит к ухудшению качества урожая. Другой метод – семенной. Он более трудоемкий, но позволяет избежать вырождения культуры и переноса заболеваний или паразитов.
– А что изменилось?
– Благодаря широкому применению методов редактирования генетического кода, современные сельскохозяйственные культуры имеют увеличенную урожайность, улучшенные вкусовые качества, повышенную устойчивость к вредным микроорганизмам. И с каждым новым годом наши продукты становятся вкуснее и жизнеспособнее.
Огюст выразил на своем эмоциональном экране подобие одобряющей улыбки, отмечая уверенный ответ девочки.
– Теперь пришло время для практического занятия, – сказал он. – Мы должны собрать урожай.
Девочка задумчиво посмотрела на робота и как-то нерешительно помялась.
– Я могу спросить тебя, Огюст?
– Конечно, Жюли. Для этого я здесь.
– Это будет означать, что куст умрет?
– Совершенно верно, – спокойно ответил робот. – Картофель, так же как и другие растения, относится к живой природе. Значит, может умереть. Но технически это произойдет во время термической обработки при готовке. До этого клубни могут порождать новые ростки, а значит, являются живыми.
– Получается, картофель должен отдать свою жизнь, чтобы мы могли питаться?
– Конечно. Но естественное, казалось бы, сопереживание неуместно. В отличие от животного мира, мир растений, грибов и микроорганизмов не обладает уникальным свойством сознательной жизнедеятельности или ее зачатками. Поведение этих существ механистично и запрограммировано тысячелетиями последовательной эволюции.
– Пусть так, но мы ведь и животных едим. А они могут думать и чувствовать. Можно ли сделать так, чтобы человек ел только растения?
Огюст присел рядом и погладил девочку по голове. Несмотря на твердый пластик манипулятора, Жюли ощутила в его прикосновении доброту и заботу.
– Очень хорошо, что ты задаешь подобные вопросы. Особенно в такой важный день. Как ты сказала, сделать можно, но в этом нет особого смысла. Животный белок является важной частью человеческого рациона, а для маленьких детей он жизненно необходим. Потребление в пищу синтетического белка возможно, но животноводство является более экологичной технологией.
– Ты не понимаешь. Мне просто жаль животных, которых мы убиваем и едим.
– О, милая Жюли, таков естественный процесс, это основное свойство жизни на земле – она конкурирует, охотится и паразитирует, то есть выживает засчет других живых организмов. Генетически модифицированный картофель отравляет почву особым гербицидом, безвредным для растения-источника и человека, но смертельным для некоторых сорняков. Птицы на ферме потребляют зерно, в живой природе – маленьких насекомых, но в любом случае – они поедают живых существ. И сами при этом являются добычей для хищников.