Софья Ролдугина – Север и юг (страница 76)

– Если меня спросить, то ты сама себе могилу роешь, – заявил Сэрим, наблюдая за тем, как она перегоняет свой сундук со склада в капитанскую каюту. – Но пока никто не спрашивает, я, конечно, молчу. Спать-то в сундуке будешь?

– На потолке, – буркнула она.

– Влюблённый мужчина и на потолок заберётся, – в сердцах бросил Сэрим. И тут же поправился: – Хотя этот, пожалуй, сам тебя вниз сманит.

– Ну и пусть сманивает! – ответила Фогарта запальчиво.

А потом оглянулась – и увидела Сидше посреди коридора.

Находиться с ним после этого наедине и не краснеть стало решительно невозможно. А уйти ночевать в другую каюту означало бы признать, что Сэрим был абсолютно прав, и такого уже гордость не могла допустить. Вот только ежевечерние беседы с тех пор превратились в сущее мучение. Казалось, что каждая фраза несла нынче двойной, а то и тройной смысл, и один из них – непременно смущающий. Прежде Фог и не подозревала, что рассказ о работе механизмов дирижабля может звучать почти непристойно, пока на словах «соприкасаются в глубине» не раскашлялась и не расплескала травяной настой из пиалы.

– Вижу, мой рассказ не приносит удовольствия прекрасной госпоже, – вздохнул Сидше, осторожно промокая настой салфеткой. – А ведь мне казалось, что я весьма искусен в развлечениях такого рода. Может, нам стоит попробовать что-нибудь иное? – сказал он…

…и невзначай облизнул губы.

Фог сглотнула.

– Э-э… На-джи?

– О, как хорошо, что у меня как раз есть доска и фишки! Какие госпожа предпочитает? Обсидиан? Полированный коралл?

– Чёрные, – обречённо выдохнула она, зажмурившись, потому что сообразила: теперь им придётся сидеть ещё ближе друг к другу.

Первая партия осталась за Сидше; играл он так хорошо, что впору было заподозрить жульничество – но как схитрить в на-джи, где все фишки-монетки на виду?

«Вот что значит затуманенный разум, – раздосадованно подумала Фогарта, когда на её стороне не осталось ни одной обсидиановой монетки. – Никакая совершенная память не поможет, если мысли витают далеко».

– …могу ли я забрать свой выигрыш? – прозвучало вдруг над самым ухом.

Сидше оказался совсем рядом; шнуровка на вороте его коротковатой хисты распустилась, открывая ключицы; от разгорячённой кожи веяло мёдом и немного морской водой.

– Какой выигрыш?

Точно получив разрешение, он осторожно перехватил её ладонь – и запечатлел поцелуй на запястье, там, где бился пульс… А затем – поднялся и ушёл прочь быстрым шагом, точно сам себя страшился, и Фог даже под пытками не смогла бы сказать, притворство это – или искренние чувства.

Неудивительно, что в изучение садхамов она вцепилась с отчаянием утопающей.

– Вот смотрю я на вас двоих – и думаю, что иногда, может, лучше страсти уступить, чем честь блюсти, – мрачно произнёс Сэрим, которого Сидше со всей строгостью принялся учить премудростям лётного дела, чтоб было кому подменить Чирре. Дело было в навигаторской; день выдался жаркий, и солнце беспощадно палило в стекло, добавляя неудобств. – Глядишь, и глупости бы из головы повыветрились.

– Ты же меня всё от капитана бережёшь? – с подозрением откликнулась она, не отвлекаясь от торопливых записей в тетради. – Ага… «Вихрь сей проявляет повадки живого существа, порою даже разумного…» Нормально звучит?

– Нет, – честно ответил Сэрим. – Ужасно. Я тебя берегу, потому что он едва ли не вдвое старше тебя, дурочки. Сейчас-то, может, страсть ему голову вскружила, но у таких, как он, помутнение быстро проходит. Проявляет он, знаешь ли, повадки существа, порою даже разумного… А ты только жить начинаешь. Слышала, как кьярчи на севере говорят? В первый раз через костёр сигать – дотла сгорать, на второй сиганёшь – только искры с подола смахнёшь.

– Красиво, – кивнула Фог сосредоточенно, вымарывая из записей целый абзац. – Ой, а так хорошо? «Вихрь сей передвигается, точно живое существо, и порой кажется, что он обладает разумом».

– Пойдёт… – вынес Сэрим вердикт – и спохватился: – Ты меня что, не слушала?

– Почему же, слушала. Ты сказал, что страсти то ли надо поддаться, то ли не надо, а в этом я и без тебя запуталась. Лучше скажи, дальше вот я пишу…

Он закатил глаза, досадливо цокнул языком – но терпеливо выслушал её и помог дельным советом. А исследованием своим Фогарта увлеклась не на шутку – так, что когда Сидше вошёл в навигаторскую, подумала сперва, что ему-то точно по силам догнать садхам на дирижабле, а уже потом – что глаза у него похожи на полированный обсидиан и очень, очень красивые.

«Правильно учитель говорил – наука укрепляет разум», – решила она.

Но от капитана на всякий случай отодвинулась в самый угол, к приборам, и записями отгородилась для верности, потому что рядом с ним становилось не только сладко, но и страшно. Казалось, что если они и впрямь сделают шаг навстречу друг другу – то что-то изменится необратимо…

«И учителя я никогда не найду».

Последняя мысль, иррациональная, но прилипчивая, напугала её до взмокших ладоней.

– Садхам! – воскликнула Фог, с облегчением различив у горизонта багровую дымку. – Сможешь его догнать?

– Отчего нет, красавица, – улыбнулся Сидше, точно они прогуливались на базаре и она попросила его купить красивую заколку для волос. – Крюк это небольшой. Нам надо в Ашраб успеть быстрее, чем посланцы от михрани, но даже всадники-арафи передвигаются по пустыне втрое медленнее, чем дирижабль. А если сравнить с моей возлюбленной «Штеррой» – так и вчетверо… Хочешь садхам – будет тебе садхам.

Сказал – и обжёг взглядом через плечо.

Фог бросило в жар.

Пустынный вихрь точно взаправду чувствовал, что его преследуют, – и метался над дюнами, как загнанный зверь. При взгляде сверху он действительно изрядно напоминал змею – или живую реку, текущую меж дюнами. Погоня длилась почти три часа, пока наконец неподалёку от маленького оазиса Сидше не заметил торговый караван… садхам, казалось, тоже заметил – и устремился к нему, на глазах разрастаясь ввысь и вширь.

– Быстрей, быстрей! – азартно поторапливала Фог дирижабль, не отводя взгляда от красного песка. – Давайте-ка полетим наперерез ему. Он ведь к каравану ползёт? Вот между ними и вклинимся!

– Непростая задача.

– Но ты же можешь?

Сидше только усмехнулся в ответ.

Он перевёл регуляторы в верхнее положение, тронул рычаги – и «Штерра» загудела на низкой-низкой ноте. Морт текла по направляющим жилам, едва не выплёскиваясь наружу; кристаллы и капсулы с мирцитом сияли так, что глазам больно стало. Фогарта даже пошатнулась, чудом удержавшись на ногах, когда воздушный корабль резко набрал скорость.

– А дирижабль выдержит? – вырвалось у неё.

– Недолго, – откликнулся Сидше коротко и, сосредоточенно нахмурившись, сдвинул регуляторы чуть ниже. – Главное – соблюдать баланс между дозволенным и недозволенным. Это и отличает хороших капитанов от плохих… И исключительных – от просто хороших.

И всё-таки они успели – очутились аккурат над караваном, когда от садхама их отделяла жалкая тысяча шагов.

– Побудьте здесь! – крикнула Фог, надвигая окулюс на глаза и выскакивая из навигаторской. – Вихрь вас не достанет! А я мигом вниз и обратно!

– Ты – куда? – донеслось от штурвала. – Эй, красавица!

– Проверю – и вернусь!

По пути она едва не сбила с ног заспанного и ничего не понимающего Сэрима, но даже не остановилась, чтобы объясниться: время поджимало. Стена из красного песка приближалась стремительно.

«Я ведь успею?»

Откинуть люк в одиночку оказалось непросто – обычно это делал силач Март. Но стоило добавить немного морт, и крышка сама отскочила, едва не вывернув петли с корнем. Фогарта скинула вниз верёвочную лестницу, укрепила её – и принялась торопливо спускаться.

«Слишком медленно, – вертелось в голове. – Слишком медленно… А если так?»

Разжав руки, она камнем рухнула вниз.

Сердце рванулось к горлу.

На одно мгновение, бесконечно долгое, паника захватила её целиком. С трудом удалось сосредоточиться не на приближающихся песках, а на собственной силе, сгустить под собою морт, точно подушку, замедляя падение…

Фог уже приходилось делать нечто подобное, когда она спускалась с тхарга или спрыгивала с крыши, закончив чинить кровлю. Но никогда ей не доводилось испытывать свои силы на такой высоте! «Штерра» в небесах сделалась маленькой, точно игрушечной, зато можно уже было различить широко распахнутые в изумлении глаза у караванщика, спешно устанавливающего защитный полог от вихря.

Фонтаном взметнулся песок; колени слегка подогнулись, на секунду ослабев – и только.

– Не бойтесь! – крикнула Фог на торговом наречии, обернувшись к купцу, опасливо выглядывающему из-под полога. – Я учёная-киморт, хочу кое-что проверить… Гхм, – кашлянула она, заметив, как забеспокоились люди из каравана. – То есть возрадуйтесь, несчастные, ибо вы удостоились великой чести – узреть, как киморт из Ишмирата усмиряет садхам!

Опасение сменилось откровенным недоверием.

Гордо подобрав подол длинноватой хисты, Фог решительно направилась в сторону вихря.

«Теперь лишь бы не опозориться».

Наблюдая за садхамом с высоты, она не раз замечала, что дополнительное ускорение песчинкам придаёт морт. Потоки энергии, стремительные и подвижные, пронизывали толщу пыльного облака и дополнительно разгоняли частички. Именно поэтому внутри вихря кимортам становилось особенно трудно дышать: такая концентрация силы в одном месте оглушала. Нечто подобное можно было ощутить, приблизившись к лаборатории Алаойша, когда он целиком погружался в исследование и отрешался от окружающего мира. Даже Дёран, обычный человек, в такие моменты морщился, точно от головной боли, и предлагал прогуляться на свежем воздухе… И подобным же образом Фогарта обезвредила ловушки в доме михрани: сгустила морт до предела и вложила не стремление даже – ощущение всемогущества и безопасности.