Софья Подольская – Жизнь навыворот (страница 8)

– Скажи ему, у сыновей Миля нет власти над этой территорией. Пусть Аргит-джан соблюдает закон, и все будет в порядке. Мы об этом позаботимся.

Выслушав, Аргит прижал кулак к груди, произнес длинную фразу на том самом непонятном Игорю языке, а затем, помедлив, перевел. Игорь переспрашивал дважды.

– Он благодарит за гостеприимство и клянется честью уважать закон этой земли.

– Вот и славно! – Гаянэ Церуновна хлопнула себя по бедру. – Ну, дорогие, мне пора. Дел, знаете, по уши. Через пару часиков проверьте почту. И если что, звоните.

Подхватив с пола сумку, обвела разношерстную компанию внимательным взглядом и энергично направилась в прихожую. Серафима пошла провожать. На лестничной клетке возился с ключами Тёма.

– О, Химеон, привет, – обернулся на звук открывающейся двери. – Слушай насчет дела того, вчерашнего.

Когда прозвучала эта фраза, Гаянэ Церуновна едва преодолела половину пролета, Серафима сделала страшное лицо и показала Тёме кулак.

– Если не успел посмотреть текст, не проблема, – к счастью, голос звучал спокойно. – Статью отложили, так что времени у меня вагон.

Старший инспектор спускалась неспешно. Серафима ткнула в болтливого хирурга пальцем, после чего многозначительно покрутила им у виска.

– А, ну я тогда вечерком гляну и забегу к тебе?

Тёма просигналил бровями. Серафима треснула себя по лбу.

– Давай лучше я к тебе.

Зыркнула так, что Тёма икнул, быстро пробормотал:

– Договорились, до вечера.

И скрылся за дверью. Серафима захлопнула свою.

Гаянэ Церуновна спокойно спустилась, вышла из парадного, села в машину и, бросив сумку на перетянутое перфорированной кожей пассажирское сидение, достала телефон.

– Паша, родной, а пробей-ка ты мне соседа Серафимы Андреевой. Квартира шесть. Зовут Артём. Полное досье. Нет, не нужно, я скоро буду в управлении. Спасибо, золотой мой. Ругая последними словами Тёмину болтливость, Серафима наблюдала с балкона, как черный матовый внедорожник отъезжал со стоянки. Зло затянулась. Предчувствие было паршивое.

Глава 6

Город истекал жизнью. Она неукротимым потоком билась в тесных берегах автострад, просачивалась сквозь щели ветшающих домов, водоворотами пенилась в торговых центрах. А здесь, где небоскребы гигантскими серебристыми иглами вонзались в плоть мегаполиса, был лучший донорский пункт на ближайшие сто верст. Точнее, километров. Сейчас расстояния измеряли именно в них.

Мужчина без возраста застыл у стеклянной ленты панорамного окна. Неоновые огни тонули в непроницаемо черной радужке, клали несмелые тени в глазницы и впадины щек, отчего лысая голова неуловимо напоминала череп. Пошитый на заказ костюм стального цвета скрывал неестественную худобу, придавая без малого двухметровой фигуре подтянутый и элегантный вид. Средний палец правой руки украшал массивный перстень с черным камнем. Каст в форме когтистой лапы крепко держал бриллиант без малого двадцать каратов.

– Константин Константинович, – донеслось из динамика последней модели смартфона. – К вам тут посетитель, Арумян Гаянэ Церуновна.

– Пропустить.

В голосе мужчины пела сила, абсолютная уверенность существа, привыкшего к тому, что его приказы выполняются. Длинный палец с четко выраженными фалангами пробежал по экрану телефона, запуская приложение умного дома, включая в пентхаусе свет и меняя «Токкату и фугу ре минор» Баха на легкий джаз. Электрический камин выдавал вполне натуральную картинку и характерное потрескивание. Бутылка красного, два пузатых бокала опустились на журнальный столик молочного стекла одновременно со звонком в дверь.

– Гаянэ, жемчужина моего сердца, – произнес, целуя руки старшего инспектора.

– Коста, оставь, – строго сказала женщина. – И мы ведь прекрасно знаем: этого органа у тебя нет.

– И это совершенно не мешает ему трепетать при виде твоей исключительной красоты. Ты абсолютно уверена, что у тебя в роду не было пери? Позволь мне.

Красный тренч исчез в унылом нутре гардероба.

– Не разувайся, ты дивно смотришься в этих сапожках.

– Я сегодня, между прочим, целый день на ногах, – Гаянэ Церуновна потянула за молнию.

– Тогда им непременно нужно дать отдых. Отнести тебя на диван? – темная бровь, нарисованная искусной рукой мастера татуажа, лукаво приподнялась.

– Не надо.

Она едва заметно поморщилась, когда защищенные только тонким капроном пятки ступили с темного паркета гостиной на светлый кафель кухонной зоны. Открыла хромированную дверцу холодильника, сгребла на тарелку несколько видов ветчины, немного сыра и маслин.

– Может заказать ужин?

– Я ненадолго, – упала на огромный кожаный диван. – За рулем и, хочу в который раз тебе напомнить, замужем.

– Кстати, – мужчина опустился рядом, – напомни еще раз, почему ты не вышла за меня?

– А ты не предлагал, – отмахнулась Гаянэ Церуновна, вгрызаясь в мясо.

– Да, иногда я могу быть трагически недальновидным.

Печальный вздох плохо сочетался со смешинками в антрацитовых глазах.

– Особенно когда дело касается женщин.

– Туше, звезда моя, – отсалютовал ей бокалом. – Но, раз веселье отменяется, давай поговорим о делах.

– Я отправила тебе предварительный отчет.

– Он настолько предварительный, что я заинтригован.

Тарелка перекочевала на столик, а в руках у старшего инспектора материализовалась сначала сумка, а затем планшет.

– Знакомься, – продемонстрировала мужчине фото, – Аргит Тиаланах, один из Туата де Данан или племен богини Дану, которые по легендам покинули Ирландию почти три с половиной тысячи лет назад и поселились в другом мире.

– Каком другом?

Константин Константинович выпрямился, отставляя бокал и переплетая худые пальцы.

– Названий много, – Гаянэ Церуновна открыла свои записи, – но суть одна: никто не знает. Мир этот то ли под холмами, то ни на островах. Все сходятся в одном: он прекрасен, время там течет по-иному и попасть туда можно только с помощью хозяев. Есть упоминания в древних текстах о людях, которые даже возвращались оттуда, но очевидцев, как сам понимаешь, нет.

– А фейри не пытались достучаться до предков?

– А сколько раз за последнюю тысячу лет ты пытался достучаться до ваших богов? – Гаянэ Церуновна иронично приподняла густую бровь. – В любом случае других упоминаний о Туата де Данан, кроме как в древних легендах, мои ребята не нашли. Последними туатами, которые остались в уже христианской Ирландии, считаются дети Лира. Кстати, Ее Величество Мэйв и старшие ши претендуют на происхождение именно по этой линии. Как думаешь, она обрадуется дальнему родственнику?

Гаянэ Церуновна подобрала ноги и небрежно оперлась локтем о спинку дивана, не своя с мужчины внимательного взгляда.

– Почему он оказался на нашей территории? – Константин Константинович проигнорировал ее вопрос.

– Утверждает, что случайно.

– И ты ему веришь?

– Коста, из него шпион, как из меня мальтийская болонка. Он совершенно не знает языка, не ориентируется в городе и слишком сильно выделяется. Не подбери его эта девчонка, он бы оказался в полиции и опять-таки у нас. Кстати, со слов мальчика, он пытался вернуться и не смог.

– Итак, мы знаем, что ничего не знаем, – Константин Константинович задумчиво наполнил бокал. – Предложение?

– Наблюдать, изучить, а там действовать по ситуации. В конце концов пока мы даже не знаем, как его убить.

– Но ты намерена это выяснить? – улыбнулся.

– Разумеется.

Старший инспектор первого отдела, отвечающего за безопасность общины, грациозно потянулась разминая затекшие плечи. Взгляд мужчины задержался на выразительных очертаниях роскошной груди. Константин Бессмертнов, генеральный директор ООО 'Явь' и по совместительству руководитель Управления ноль ценил женскую красоту. Это была его маленькая и, пожалуй, единственная слабость.

– Твое решение?

И хотя его интерес не остался незамеченным, виду Гаянэ Церуновна не подала. В эту игру они играли уже очень давно.

– Отчет готовишь полный, – прикрыл глаза, словно просматривая возможные варианты, – девицу эту давай оформим в девятый, добра молодца во второй. Гостя, пожалуй, в восьмой. Ты куратор проекта, отчитываешься напрямую мне. Завтра в семь совещание с руководителями отделов.

– Глеба позовешь?

– Ну разумеется. Он все же твой непосредственный начальник, – елейно произнес Константин Константинович, наслаждаясь плохо скрытым раздражением, мелькнувшем на лице собеседницы. – Ну, не хмурься, алмазная моя, тебе не идет.

– Еще слово, – алый ноготь скользнул по обивке, – и твой диван придется списать раньше срока.