Софи Ким – Ставка на месть (страница 2)

Я медленно встала со своего места в углу и растворилась в тени, оставаясь незаметной, если не считать блеска белых зубов, когда я позволила себе мрачно улыбнуться.

Как раз вовремя.

Как обычно, в половину первого ночи дозорные Чернокровые, за которыми я наблюдала уже несколько дней, зашли в джумак. «Лунный заяц» – их любимое место, а когда-то оно принадлежало Когтям. Их было трое, все Стопы, одетые в простые серые ханбоки, говорящие об их ранге.

Судя по походке, можно было подумать, что это Перья или Клювы, высоко стоящие в иерархии банды Чернокровых, которая начиналась со Стоп журавля и поднималась до Венца. Короной, конечно же, был Конранд Калмин. А Венцом – правая рука Калмина, Асина. Когда-то я была Клювом – обученной убийцей, которая пачкала руки в крови Сунпо ради проклятой Короны, хотя это не помешало Калмину использовать меня в качестве Пера – грабителя, – когда он послал меня украсть гобелен из Храма Руин. Ноги – это те, кто вербует и заключает уличные сделки, те, кто управляет Стопами.

Стопы. Расходный материал, ничтожества, низшие из низших. Калмин находил их в самых темных злачных местах, выбирая за послушание, преданность тому, кто их кормит. Они ели с его рук. Поклонялись земле, по которой он ходил. Были готовы лизать ему ноги, если бы он дал им такую возможность. И прямо сейчас я смотрела на троих из них.

Одного я знала.

Не того низкого и коренастого, с копной редеющих черных волос и дергающимся подбородком. И не того маленького и щуплого, с зубами как у крысы. Нет, я знала жестокого, с синяками на грубой коже.

Иногда, когда Стопы особенно преуспевали в торговле наркотиками и оружием, Калмин назначал им вознаграждение. Он позволял им пытать непокорных.

Ман Джису не раз избивал меня по приказу Конранда Калмина. Его глаза при этом всегда лихорадочно, злорадно блестели. Он наслаждался этим. Это была его награда.

Смерть скоро придет за ним.

Тяжело сглотнув, я втянула воздух в попытке успокоить сердцебиение. Уловила запах прерывистого дыхания. Здесь пахло дешевыми листьями халджи и еще более дешевым вином. Когда-то от запаха халджи у меня чесалось в горле от желания вдохнуть этот дым. Сейчас я испытала лишь легкую тягу, которую подавила, решив закончить муки отвыкания. Мне было все легче не обращать на них внимания. Возможно, однажды меня вообще перестанет тянуть запах халджи.

«Обещай, что перестанешь курить, прежде чем это заберет твою жизнь», – умолял Сан когда-то в Чосыне. Я закрыла глаза, пытаясь справиться с горем, сжимающим мое сердце при воспоминании о нем, о том, как он умолял меня жить. По-настоящему жить вдали от влияния халджи.

Это было сложно, но я старалась. Тяжело сглотнув, я открыла глаза и сосредоточилась.

Чернокровые сели рядом с юношей за столиком напротив Дойуна. Они опустились на комковатые подушки, их блестящие глаза впились в жертву так, что я невольно наклонила голову набок. В воздухе витала едва уловимая угроза насилия. Мягкая и ненавязчивая, но все же достаточно густая, чтобы я могла ощутить ее вкус. Возможно, парень задолжал Чернокровым или еще как-то оказал им недостаточное уважение.

В любом случае неприязнь Стоп была ощутимой. Я наблюдала за тем, как парень спокойно принял у них заказ и ушел. Его плечи напряглись, а губы сжались в тонкую линию, но в остальном он казался невозмутимым, даже когда за ним следовали косые взгляды и тот же мужчина снова попытался поставить ему подножку. Похоже, это было привычным делом. И хотя ситуация вызвала у меня беспокойство, она все же не требовала моего вмешательства, по крайней мере в данный момент.

Мое внимание снова обратилось к мужчинам, которые нетерпеливо барабанили пальцами по столу.

На тыльную сторону их ладоней было нанесено изображение черного журавля – символа Чернокровых.

Дойун заметил их. Мужчина не мог оторвать от них взгляд, кровь отлила от его лица, а рука, державшая серебряную ложку, задрожала. Пот стекал по его крючковатому носу. Рука потянулась к маленькому кинжалу на поясе. Его зрачки расширились, а губы сжались в тонкую белую линию.

Горькое и мрачное чувство вины захлестнуло меня. Он был напуган, но мне требовалась его злость. Страх не заставил бы его встать на мою сторону, но вот ярость – вполне. И хотя я ненавидела себя за это, у меня была возможность подтолкнуть Дойуна к последнему шагу.

Я прошла вдоль стены, стараясь держаться в тени, чтобы меня не заметили. Умение красться в ночи незаметно и бесшумно, как змея, стало одним из многих моих новых трюков, хотя это все еще требовало усилий. Последние несколько недель скорость моих движений постоянно менялась: иногда я была быстрой и смертельно опасной, а иногда напоминала олененка, который только встал на ножки. Я все еще училась управлять своим новым телом имуги и человека.

Мужчина, похожий на крысу, что-то сказал. Его голос хрипло булькал, как нечистоты в канализации королевства.

– …Следя за «Голубиной клеткой» в Костяной Яме, – сказал он, когда я проскользнула в другой конец комнаты и замерла слева от их стола. Даже Дойун, лихорадочно оглядывающий джумак, не заметил меня. – Сон Исыль снова задерживает оплату. Хозяин хочет, чтобы мы отправились туда утром, и я буду только рад познакомиться с местными девушками. В «Клетке» они самые лучшие.

– Но чертовски дорогие, – вздохнул коренастый, вытирая зазубренное лезвие. На металле виднелись пятна засохшей крови. – Столько денег за маленькую птичку.

– Девчонки Сон лучшие, Хада, – шмыгнул носом Крыса. – Ты бы это понял, если бы у тебя был вкус. Но вот Сон – настоящая тварь. Калмину надоели ее выходки, и если она не заплатит, то он убьет ее. И я его не виню. Он король Сунпо. Он выбрался из Кёльчхона. Этой твари стоит относиться к нему с должным уважением.

Я сдержала усмешку.

Конранд Калмин, лидер Чернокровых, выбрался из царства токкэби, потому что кто-то буквально спустился в ад, чтобы вернуть его. А теперь каждую ночь он пировал, изображая из себя императора и победителя, уверенный в том, что тот, кто вернул его, мертв. Но я жива.

Этого ублюдка ждет сюрприз.

Королевство принадлежит мне.

А правление Конранда скоро закончится.

– Я сделаю это, – предложил Ман Джису. Его голос был удивительно тих, с нотками нежности, от которых по коже пробежал холодок. – Я бы хотел это сделать.

– Не сомневаюсь, Джису, – пробормотал Крыса, а затем плюнул на лезвие и снова потер его. – Тебе это не просто понравится, ты получишь настоящее удовольствие.

Я пересчитала оружие троицы Чернокровых: зазубренный клинок Хады; два пистолета с тройными пулями, пристегнутые к поясу Джису; чикдо, рукоять которого удобно лежит в руке Крысы, и еще нож Дойуна. Вероятность кровавой драки была просто гигантской.

Если я буду быстрой и ловкой, нас ожидают восхитительные последствия.

Если тело предаст меня, как оно делало на протяжении последних дней, то последствия будут крайне неприятными.

Крыса стоял спиной к Дойуну, который так сильно потел, что резкий и горький запах страха наполнил мой нос. Хада и Джису сидели напротив него, но их внимание было приковано к юноше, который нес три чашки макколи, опустив глаза и плотно сжав губы.

Дойун начал вставать, его колени дрожали, выдавая страх перед этими мужчинами.

Я вынула руку из складок плаща и закатала рукав черного маскировочного костюма, чтобы показать изображение темного журавля. Мне было неприятно ощущать его на своей коже. Оно присосалось к руке, как скользкая и холодная пиявка. Но после того как здесь все будет закончено, я легко смою дешевую краску.

Мои планы относительно Чернокровых были просты. Но все же они сработают.

Один, два, три…

Я ждала, когда трое настоящих Чернокровых потянутся за напитками с подноса, который парень поставил перед ними.

Сейчас. Я должна действовать сейчас.

Горячо надеясь, что не споткнусь и не выставлю себя на посмешище, я вышла из тени. Это была маленькая победа – я с ужасной улыбкой быстро и грациозно возникла прямо перед Дойуном, встав спиной к Крысе. Победа, потому что, по крайней мере, сейчас мое тело выполняло мои указания.

Дойун вздрогнул, его глаза расширились, когда он заметил символ на руке. Он принял меня за Чернокровых. В его взгляде читалось: «Чего он от меня хочет, у меня ничего не осталось, они и так забрали у меня все, все, все, все…»

Моя улыбка стала шире.

Затем я напала на него.

Действовала быстро, без лишних эмоций. Не стоило причинять ему еще бо́льшую боль. Я слегка наступила ему на ногу, нанесла быстрый, но легкий удар в живот и, когда он отвлекся, сняла обручальное кольцо с его руки. В конце концов, до того, как стать наемным убийцей, я была воровкой. Ловкость рук была для меня привычной. Привычность успокаивала, как теплые объятия.

Дойун, задыхаясь от ужаса, хватал ртом воздух, как рыба, вытащенная из воды. Я подбросила в воздух его обручальное кольцо. Оно закрутилось, как миниатюрное солнце, и на мгновение застыло неподвижно, прежде чем упасть в макколи Крысы.

Я исчезла до того, как кольцо с тихим шлепком коснулось поверхности молочно-золотистой жидкости; до того, как оно опустилось на дно чашки, словно камень, брошенный в озеро.

Исчезла до того, как джумак превратится в хаос.

«Они не убьют его, – убеждала я себя, покусывая губу. – По крайней мере, не сегодня. Он все еще может платить дань».