Софи Ким – Сделка на смерть (страница 3)
Это ужасное изворотливое нечто, которое получало удовольствие оттого, что проникало во все потаенные глубины моего сознания.
Удивительно, но я даже не пыталась бороться с Мыслью, хотя знала, что будет дальше. Я крепко сжала одеяло и ждала, просто ждала…
«Что они подумают о тебе? – В каждом слове этой твари звучало обвинение… – Чертова, чертова предательница! Это все твоя вина! Твоя вина! Они лежат в земле, а ты все еще дышишь, помогая монстру, отправившему их всех в могилу! Больная, извращенная жалкая тварь!»
Мысль сдавливала мои легкие все сильнее и сильнее, мне слышался жестокий смех, я задыхалась и ничего не могла с этим поделать, оставалось только хвататься за горло и бороться за глоток воздуха. Слезы, обжигая, текли по щекам, дрожь охватила все мое тело.
«Сан… Чара… Юнхо… Крис… Сан… Чара… Юнхо… Крииис…» – шептала Мысль.
Черные пятна перед глазами начали разрастаться. Я медленно теряла сознание…
«Сан… Чара… Юнхо… Крииис…»
Издав последний звук, Мысль растворилась в том же уголке моего сознания, откуда пришла, оставив после себя лишь слабое эхо скрежещущего дьявольского смеха.
Я судорожно начала глотать воздух, все мое тело трясло. Иногда Мысль показывала мне видения погибших Когтей, находящихся в мире тьмы, где не было ничего живого. Она показывала мне иной мир – преисподнюю, которую мы называли Чосын… Иногда я видела их призраками – размытыми и полупрозрачными человеческими телами, слабо мерцающими отголосками прожитых жизней.
Мысль приходила ко мне во сне, когда я балансировала на грани сознания и забвения. Так продолжалось уже целый год, и я ничего не могла с этим поделать. Мне не удавалось избавиться от нее, ведь она была проявлением моей собственной вины.
Острый, раскаленный нож ненависти к самой себе не переставал терзать мою грудь.
Глава 3
Поспав всего два часа, я уже стояла посреди рынка Сунпо в Фингертрапе. Этот рынок, главная торговая площадь города, находился рядом с Монетным двором – богатым районом, где устроили свое логово Чернокровые.
Прислонившись плечом к холодной стене, с тяжелым рюкзаком за плечами, я наблюдала за утренней жизнью рынка. Женщины в ханбоках[2] – кто в стареньких и потрепанных, а кто в пышных и нарядных, – как одна, старательно перепрыгивали через лужи, разлившиеся посреди улочек. Сквозь толпу пробирались мужчины в небольших бамбуковых шляпках – они везли на осликах рыбу для продажи.
Скумбрию и лосося привозили из Города рыб, расположенного в восточной части Сунпо и известного своими гаванями на берегу моря Ёнвангук[3]. Тут не было нехватки продовольствия, в том числе и рыбы: жители здешних краев, отделенных хребтом Йэпак от других двух королевств, умело пользовались своими природными ресурсами. Я всматривалась в каждого рыбака, в каждое обветренное лицо, но никто не подходил под описание человека, которого я искала.
По словам Калмина, мне нужен был седовласый мужчина лет пятидесяти, с висячими усами. Таких в Сунпо, и особенно в Октари, было пруд пруди.
Ожидая, я теребила в руках одну-единственную сигарету, оставшуюся с того самого дня, когда меня схватили.
С тех пор как я пристрастилась к курению, Сан предупреждал меня, какие могут быть последствия от вдыхания дыма листьев халджи. Но… Сейчас его не было рядом, не так ли? А значит, самое подходящее время, чтобы закурить…
Все тело ломило от желания побыстрее почувствовать дым и жгучую горечь халджи. Я зажала сигарету между зубами, уже нащупала зажигалку, как вдруг… Вдруг я услышала слова Сана и невольно нахмурилась.
«Лина, это же вредно для твоего здоровья! – И тут я почувствовала его присутствие рядом с собой. Как и в ту ночь… – Тебе следует остановиться!»
Но меня, естественно, это не остановило. Закатив глаза, я выпустила дым прямо ему в лицо.
«Лицемер! Сколько выкуриваешь ты сам? Двенадцать в день?»
Лицо Сана стала чернее тучи.
«Так я и не горжусь этим. Зря я тогда дал тебе ту первую пачку».
Я смотрела на него, прислонившись спиной к черепице. Свет богини Луны Даллим ярко освещал его лицо, каштановые кудри, шрамы на руках от многолетней шпионской работы и ношения оружия. Он сидел на коленях, крепко сжимая кулаки, – привычка, которая проявлялась не так часто.
«Я беспокоюсь за тебя, Ли, – тихо сказал Сан. – Ты похожа на дымящую трубу… Если бы я знал, что так будет, никогда не предложил бы…»
Он замолчал. На мгновение между нами, двумя Когтями, воцарилось молчание. Убийца и шпион…
«Не беспокойся обо мне, я в полном порядке».
В большей или меньшей степени это было правдой. Вопреки словам Сана, легкие у меня были чистые, а дыхание – свободным.
«Это пока что», – сказал голос внутри меня. Но я не обратила на него внимания.
«Честно говоря, я не верю тебе. Я просто не могу поверить в это. Ты слишком молода… Слишком молода, чтобы быть Жнецом», – тяжело сказал он.
Его слова резанули меня.
«Сан, ты старше меня всего на три года… И четыре месяца назад не считал меня слишком юной», – выпалила я раньше, чем успела подумать.
В воспоминании всплыли шелковистые белые простыни и рука Сана, накрывающая мою собственную. Бутылка шампанского на прикроватном столике и опрокинутый бокал, из которого падают золотистые капли прямо на разбросанную на полу одежду.
Сан растерянно заморгал.
Да, четыре месяца назад.
«Я уже говорил тебе, что это было ошибкой».
Он делал все, чтобы не встретиться со мной взглядом, но в свете луны на его лице было прекрасно видно сожаление.
Мне стало интересно, наблюдает ли богиня Луны за нами сверху, следит ли она за тем, как мое сердце снова и снова пытается выпрыгнуть из груди.
Я заставила себя улыбнуться: «Как же забавно называть это ошибкой…»
Сан покраснел: «Лина, пожалуйста, завязывай с этим. Если курение скажется на твоем здоровье, я буду винить себя. Так что прошу, бросай».
Я промолчала. При взгляде на него у меня кольнуло сердце.
Не то чтобы я его любила… не в привычном понимании этого слова. Я убеждала себя, что мне все равно. Но то, что он назвал
Это был для меня не первый раз. Но это случилось, и мне это понравилось. А ему, видимо, нет, раз он назвал это ошибкой.
«Я брошу, если и ты бросишь», – после долгого молчания заявила я.
Потом, не обращая внимания на страдальческое выражение его лица, соскользнула с крыши, аккуратно приземлилась на землю и исчезла в ночи.
Не знаю, как долго еще Сан просидел там, наблюдая за луной богини Даллим. Да я и не хотела этого знать. И похоже, уже никогда не узнаю.
Все так же прислонившись к стене, я положила сигарету обратно в карман.
Сохраню ее на потом, решила я. Приберегу на тот случай, когда приспичит настолько, что появится ощущение, будто тысячи муравьев бегают по моему горлу.
Отбросив мысли о Сане, я снова стала наблюдать за рынком.
Продавцы суетились перед прилавками, заваленными всяким добром, размахивали товарами перед покупателями, заполнившими торговые ряды.
– Фрукты прямиком из королевства Бонсё! – кричал мужчина, поднимая в ладонях хурму. – Хурма и груши из знаменитых садов Бонсё!
Фрукты были такие спелые, такие прекрасные, словно сама Чачхонби благословила урожай Бонсё.
В Сунпо редко попадали какие-либо товары из Бонсё. Ведь королевству на дальней оконечности Восточного континента не было никакого дела до нашего захудалого местечка в южной его части. Тем более для того, чтобы попасть сюда, требовалось переплыть море Ёнвангук или пройти опасными тропами в горах Йэпак.
Кроме того, у королевства Бонсё хватало собственных забот, чтобы еще помнить о нас, – королевская семья изо всех сил пыталась устранить опасность, нависшую над их династией.
Но в тот день к нам все-таки прибыли фрукты из Бонсё, и я подозревала, что это была благодарность за помощь со стороны криминальных группировок Сунпо в улаживании споров внутри королевской семьи Чон.
– Ракушки из глубин моря Ёнвангук, – кричал другой продавец. – Засоленные водоросли! Сушеная скумбрия!
– Меха из лесов Вюсан! Легкие и плотные, обязательно согреют вас!
Торговля с Вюсаном, в отличие от Бонсё, была достаточно активной, и товары оттуда всегда присутствовали на нашем рынке. Суровые, хмурые жители Вюсана не боялись пробираться горными тропами или плыть по морю примерно каждые шесть лун, а то и чаще, если это сулило им хороший заработок.
– Мясо из лесов Вюсан! Крупные куски! Вкусное, свежее!
Так и не найдя усатого мужчину, подходившего под описание Калмина, я устремила взгляд на прилавок между лавкой мехов и цветочной будкой, где маняще поблескивали глазурью еще теплые сахарные булочки. Женщина за прилавком мило улыбалась продавцу меха из Вюсана, который надкусывал слойку с вареньем. У меня потекли слюнки, и в животе заурчало.
Зная мою любовь к сладкому, Юнхо всегда следил, чтобы мне на завтрак подавали выпечку и газированный сок личи. Чара и Крис завидовали, а я в глубине души получала от этого детское удовольствие. Может, у меня и не было длинных стройных ног или красивого носа, зато всегда было припасено пять сахарных булочек с глазурью, которые так и просились в рот.
Без лишних раздумий я отошла от стены и двинулась в глубь рынка, ловко уворачиваясь от смеющихся мужчин, уже глотнувших дешевого рисового вина, и густо нарумяненных женщин, идущих под руку. Мои пальцы незаметно сняли с прилавка липкую сахарную булочку, после чего я вновь слилась с толпой, чувствуя, как тает во рту сладкое, рассыпчатое тесто.