Шарлотта Линк – Наблюдатель (страница 62)
Джон задал вполне естественный в такой ситуации вопрос:
– Почему вы его не бросили?
И Лайза тихо ответила:
– Такие, как он, начинают с одной простой вещи, которую делают почти незаметно. Они напрочь лишают своих жертв уверенности в себе. Они уничтожают души, и ты больше не веришь, что можешь справиться со своей жизнью сама. Держишься за своего мучителя, потому что он сначала уничтожил тебя, а потом убедил, что без него ты ничто.
Джон кивнул. Обошлось без банальностей, вроде: «Но такой очаровательной женщине, как вы, ничего не стоило бы найти ему замену». У Лайзы сложилось впечатление, что мистер Бёртон ее понял.
– И когда он начал вас бить? – спросил он таким тоном, будто уже знал ответ на этот вопрос из богатого полицейского опыта.
Этот момент Лайза помнила точно.
– Сразу после рождения Фина. Он не мог смириться с тем, что у меня появился кто-то кроме него. Другой человек, мой ребенок. С рождением ребенка женщина становится сильнее. И я это почувствовала, когда появился Финли. Не думаю, что мое поведение как-то изменилось, разве аура… пожалуй, я стала излучать больше внутреннего покоя, счастья… Любви к этому маленькому существу. Это окружило меня чем-то вроде защитной ширмы, сквозь которую он не мог проникнуть. Утрата полного контроля надо мной – вот что его взбесило. Такие, как мой муж, с этим не мирятся.
Она рассказала, как трудно порой было скрыть следы побоев. Появиться на люди стало возможным только в солнечных очках. А разбитая губа неделями удерживала ее в четырех стенах. Лайза чувствовала злобу Джона Бёртона. Не на нее – на таких мужчин, как ее муж. А также на законы и предрассудки, делающие женщин в подобной ситуации совершенно беспомощными. Лайза чувствовала потребность объяснить, что парализовало ее волю и удерживало в этом кошмаре.
– Я боялась потерять Фина, – сказала она. – Мой муж – очень влиятельный человек. И я думала, что, если дело дойдет до полиции, у меня не будет больше шансов. Я и сейчас почти не сомневаюсь, что он выпутается. Я ведь действительно лечилась от депрессии, и Логану ничего не стоит объявить меня сумасшедшей. Убедить всех, что я сама наставила себе синяков. В результате я окажусь в закрытой психиатрической больнице – и тогда уже точно до конца своих дней не увижу Финли.
– Но это не так просто, – возразил Джон. – Поранил ли человек себя сам или его кто-то избил, в большинстве случаев может установить медицинская экспертиза. И не думаю, что вас упекли бы в закрытую психиатрическую больницу.
Она пожала плечами.
– Он угрожал мне, кричал: «Ты сумасшедшая! Я сдам тебя в клинику для душевнобольных, откуда ты точно никогда не выберешься!» Я боялась рисковать.
Чтобы обосновать свой страх, Лайза сняла пуловер, под которым оказался топ с глубоким вырезом. Она слышала, как Джон задыхается от гнева, разглядывая плохо заживающие порезы на шее, руках и плечах.
– Он начал нападать на меня с ножом, – прошептала она.
– Боже, Лайза…
Бёртон подошел, обнял ее за плечи, и так они простояли несколько минут. Лайза чувствовала исходящую от него силу и на какое-то мгновение успокоилась, пока усилием воли не заставила себя одуматься.
– Я помогу вам, Лайза, – уверенно сказал Джон. – Поверьте, у меня это получится.
– Вы ничего не сможете сделать против него, – прошептала она.
– Ему удалось внушить вам, что он всемогущ. Это не так. Он обычный человек, и на него распространяются те же законы, что и на любого другого.
– Он убьет меня, если найдет.
– Он сядет в тюрьму, – возразил Бёртон.
Лайза презрительно рассмеялась.
– И вы думаете, он не сможет отомстить мне оттуда?
– А вы собираетесь дать ему уйти безнаказанным? – вместо ответа спросил Джон. – Жить с этим до самой смерти?
– Очень может быть, что у меня нет выбора.
– Но ваш сын…
Глаза Лайзы вспыхнули злобой, потому что она услышала в этих словах упрек.
– Только не говорите мне, что я не должна оставлять его! Вы совершенно не представляете себе ситуации. Как я могу взять Фина с собой? Ребенка школьного возраста, жизнь которого можно назвать нормальной лишь наполовину… Логан сразу вернул бы меня к себе. Я не могу бесследно исчезнуть с двенадцатилетним подростком, такое просто невозможно! И Фину хорошо с отцом. Логан никогда его пальцем не тронет. Он хороший отец, как бы безумно это ни звучало. Скажу больше: он обожает мальчика. Ничего другого я сказать не могу. У Фина есть привычная среда – дом, школа, друзья. Все лучше, чем скитаться со мной. Поверьте, мне нелегко далось этот решение. Но я приняла его, поскольку знаю, что так лучше для сына. И стараюсь видеться с ним как можно чаще. Теперь я знаю, насколько это опасно. На вашем месте мог быть мой муж.
– Финли скучает по вам.
Лайза с трудом сдерживала слезы.
– Думаете, я не знаю? Это то, что меня больше всего мучает. И все-таки сейчас ему лучше, чем раньше. Не говоря о том, что я могу вернуться в любой момент, что было бы невозможно, если б муж запер меня в закрытом лечебном учреждении. Если я почувствую, что не могу дальше жить без Фина, я вернусь. Что бы ни ждало меня дома.
– Ваш муж не боится, что Финли кому-нибудь обо всем расскажет? Учителю, одноклассникам или их родителям… да мало ли кому.
– Мой муж не знает, что такое страх. По крайней мере, как он чувствуется. Хотя хорошо умеет насаждать страх в других. Финли в том же положении, что и я. Оба мы всегда знали, что, если кому-нибудь хоть что-то расскажем, станет еще хуже. Мужу даже не пришлось предупреждать нас об этом. Для нас нет вопроса, что нужно делать, чтобы этого не было. Вопрос стоит иначе: как это пережить.
Она пила кофе и смотрела в стену, увешанную фотографиями Финли в рамках, спрашивая себя, все ли Бёртон понял правильно. Жизнь с психопатом необратимо изменила ее. Когда-то давно Лайза тоже верила в закон и порядок, справедливость и взаимопомощь. Чувствовала под ногами твердую почву и верила в людей, которые были рядом.
Это потом Лайза узнала, как заблуждалась. Оказалось, что ничего этого нет и среди людей безраздельно царит все тот же закон права сильного, что и в животном мире. Этот мир – царство хаоса, удерживаемого в хлипком равновесии тонкой паутиной систем безопасности. Те, кого она удерживает, предаются иллюзиям. Но большинство летит в бездну. Лайза поняла это, когда сама очнулась в состоянии свободного падения. Когда ничто на свете больше не могло ее удержать…
Бёртон снова спросил ее о Карле и Энн. На стене дрожали тени от зажженных свечей, и Лайза горько улыбнулась тому, что ей, по-видимому, придется покинуть и это убежище, за восемь недель ставшее таким привычным. Карла Робертс и Энн Уэстли – две ее попытки обратиться за помощью к посторонним людям. Обе оказались неудачными.
– Ваш муж не возражал против того, чтобы вы посещали группу поддержки для женщин? – спросил Бёртон.
Лайза покачала головой.
– Он не знал, что там встречаются одинокие женщины. Я соврала что-то насчет эзотерической тематики. Логан счел это идиотизмом, но не особенно обеспокоился. Все это было, конечно, очень рискованно. Он мог навести справки в любое время. Чего так и не сделал – возможно, потому, что был занят работой. Вообще, он следил за мной довольно небрежно.
– И вы рассказали всё Карле Робертс?
– Не всё. Она всегда жаловалась на свою судьбу и нашла во мне терпеливого слушателя. Но однажды я пришла к ней домой. Я опять была в очках, и Карла спросила: «Слушай, почему ты всегда носишь солнечные очки?» День выдался пасмурный, дождливый. В таких случаях я обычно говорила о своих гиперчувствительных глазах, аллергии или конъюнктивите. Но на этот раз… я сама не знаю почему – просто сняла очки и ответила: «Вот почему!» Я выглядела не лучшим образом – правого глаза почти не видно, под левым фиолетовые разводы… Зрелище не для слабонервных.
– И как отреагировала Карла?
– Она была в шоке. Добрая Карла, которая до сих пор думала, что худшее, что муж может сделать с женой, – это закрутить роман с секретаршей и разорить семейный бизнес. Теперь она увидела, что бывает на свете. И была ошеломлена.
– Наверное, стала задавать вопросы? Посоветовала заявить на мужа в полицию?
– Она задавала вопросы, это так. Но я не открыла ей всей правды. Сказала только, что муж вспылил и пустил в ход кулаки. Она была в ужасе, что я могу сказать. Но через четверть часа вернулась к своим собственным проблемам – неверный муж, дочь, которой все равно, банкротство, одиночество… Такой была Карла. Хорошая женщина, но она видела только себя. Ни на секунду не могла отвлечься на кого-то другого. Наверное, она этого не пережила бы.
– И больше она вас об этом не расспрашивала? Может, предлагала помощь?
– Нет. С тех пор мы не виделись. Группа распалась, моя ситуация достигла пика. Теперь я боялась к кому-либо обратиться. Тем более не хотела видеть Карлу и слушать ее нытье.
– К доктору Уэстли, насколько я понимаю, вы обратились раньше?
После того как Лайза объяснила ситуацию с Уэстли, Джон понял, почему ее ответ на вопрос, не держит ли она зла на Карлу Робертс и Энн Уэстли, прозвучал неуверенно. Нет, она не назвала бы это злобой или обидой. Но обе женщины, так или иначе, не оправдали ее доверия. Это Лайза хорошо осознавала.