Сергей Татаринов – Зачем рубль на войне? (страница 3)
«Отношение к курсантам в городе [Оренбургское авиационное училище] было великолепное, – вспоминает летчик-штурмовик П. Е. Анкудинов. – У нас были вечерние прогулки перед сном, и мы шли по центральным улицам. Мы шли – хорошо одеты, в длинных шинелях, хромовых ворошиловских сапогах. Загляденье! Народ нам просто аплодировал!»19 Да, не будем кривить душой: народ любил свою Красную армию.
Что это мы все о летчиках, да танкистах. Поговорим о главном труженике войны – пехотинце. Он таким был, таким и остается сегодня. Будущий офицер армейской разведки Иван Федорович Кружко учился в Киевском пехотном училище. Курсантское довольствие в 1941 г. составляло 42 руб. в месяц. «Это уже было, как говорили бабы на Крещатике, «добри гроши», если учесть, что оклад комвзвода составлял 650 р. На эти деньги уже было можно разгуляться».
И, конечно, не следует сбрасывать со счетов и тот факт, что фоне всеобщей весьма скромной, если не сказать бедноватой жизни, красные командиры были весьма обеспеченными по тем временам людьми. Я помню, как через десятки лет, когда я уже работал на республиканском телевидении, ветераны с явным удовольствием вспоминали, какие продовольственные пайки они, молодые офицеры, получали перед войной. Настолько это им врезалось в память, что можно только представить, какими важными людьми, чтобы не сказать богачами, они чувствовали себя среди перебивавшихся кое-как сверстников. Какой восторг у младших братьев и сестер вызывало их появление с богатыми и вкусными дарами, как светились гордостью глаза матерей, которые видели в них кормильцев и опору семьи.
И вот Клименко на пороге своей мечты по пути в небо: он поступает в летно-штурманское училище. Это сразу переводит его жизнь на новый качественный уровень: «Курсантам выдавалась стипендия: 1-й курс – 80 рублей в месяц; 2-й курс – 100 рублей и 3-й курс – 120 рублей». И это при полном государственном обеспечении, т.е. военной форме и бесплатном питании. Конечно, не это в первую очередь влекло юношу – он хотел летать. Не будем забывать про романтику неба, но все же…
Итак, много ли это по деньгам для того времени? Чтобы не скатываться на голую статистику, давайте обратимся к свидетельству тех, кто жил, работал, воспитывал детей, творил и служил в то время.
Отмечу только, что средняя зарплата по народному хозяйству в СССР составляла накануне войны 339 руб. в месяц. При этом плотник или механик мог рассчитывать на заработок в 350 руб., бухгалтер – 250, инженер до 450 руб.
Выпускник Харьковского авиационного института Аполлон Яковлевич Мариненко был направлен по распределению на Горьковский завод № 21, где был назначен в филиал Конструкторского бюро (КБ) Поликарпова по истребителям И-16 – весьма массовой и вполне современной по тем временам машины. Оклад инженера-конструктора с высшим техническим образованием, что тогда было редкостью, составлял 250 руб. в месяц при практически неограниченном рабочем дне с очень редкими выходными. Правда, женатым давали комнату от завода, а за выполнение важных и крупных заданий платили хорошие премии. Однажды Аполлон Яковлевич за работы по увеличению топливного запаса И-16 за счет подвесных баков получил премию в размере 12 окладов. «Из сберкассы, где получал деньги, шел с полной авоськой, набитой пачками денег. Жених!», – вспоминал Мариненко20. Но не всем так везло.
Перед войной будущий танкист Борис Кузьмич Кошечкин21 после педагогического института работал учитель начальных классов. Зарплата – 193 руб. 50 коп. Прожить на эти день было невозможно. Плюнул, ушел из школы и уехал работать слесарем в Хабаровск. Мог по 200 – 300 руб. матери посылать из 500 заработка. «В колхозах на трудодень дают 100 г зерна. Нищенствуем», – писали ему из деревни. Затем ушел кочегаром во вредный цех – от 2700 до 3500 руб., «в зависимости от того, сколько выдам пару и газа в систему. Все учитывалось! Даже расход угля». Работал по две смены. Но в производстве использовался карбид кальция, а потому «выделялся ацетилен». Крайне вредный для здоровья процесс. И это с высшим образованием!22
Понятно, что Борису Кузьмичу была открыта прямая дорога в военное училище. Войну наш педагог встретил уже лейтенантом на легком Т-26, который, конечно, сразу же подбили, но повезло: весь экипаж остался в живых. Затем английский «Валентайн» и Т-34. Дрался Кошечкин отлично – стал Героем Советского Союза. К его боевой биографии, как и многих других фронтовиков, чьи имена будут упомянуты в этой книге, мы еще не раз вернемся. Пока же продолжим о том, как жила страна. Конечно, жизненный уровень повышался, в том числе и в деревне. Но везде по-разному – многое зависело от района, местных условий.
После окончания юридического института Зяму Яковлевича Иоффе, в годы войны сотрудника военного трибунала и военной прокуратуры, назначили на должность народного судьи – оклад 900 руб. «и я стал частью местной «номенклатуры». Но все дела по «контрреволюционным» статьям рассматривал только областной суд, а тут – бытовуха», – особо подчеркивает рассказчик23.
Так что, оклады были разные. А вот картинки из жизни в Сибири – Россия большая. И то, как запомнились те годы Александру Петровичу Попову: «У нас и корова, и свиньи, и овцы были. Надо шерсть на носки, надо мясо, и кабанчики должны быть… Куры яйца несут. Гусей много. В хозяйстве две коровы, овечки, кабаны, куры. Я занимался кроликами. Это выгодно. Во-первых, мясо диетическое, хорошее, а во-вторых, мать с этих шкурок рукавички нам шила и носки».
«Я перед войной три года на тракторе отработал, три сезона: 8, 9, 10-й классы. На третий год я работал на гусеничном, – продолжает делиться воспоминаниями Александр Петрович. – И комбайны таскали. Я, когда уходил в [военное] училище, за трудодни получил тонну пшеницы. Мать потом ею кур кормила»24.
Понятно, что с таким опытом только в танкисты. Вот и воевал Александр Петрович Попов, офицер-танкист, на среднем Т-34 и тяжелом ИС-2 – «Иосиф Сталин».
А вот механик-водитель Т-34 Андрей Васильевич Захаров, родом из Башкирии, недалеко от Стерлитамака, рассказывает: «Перед войной колхоз встал уже на ноги, стали получать хорошие урожаи и уже столько привозили зерна на трудодни – завались. К тому же держали свиней, коров, лошадей, кур, овец, все в колхозе было. У каждого колхозника было по две коровы, теленок. Мы еще шесть овец держали, поросят. Так что у всех полный двор скотины, а сейчас все так перевернули, мол, всегда голодали. Кто работал, никогда не голодал. К тому же отец был и охотник, и рыбак. Рыбы столько было в речке – уйма, а сейчас ничего нет… Зайцев было тьма, и он на них петли ставил. Принесет, мать ругается: «Куда ты их столько носишь?» Так что жили хорошо»25.
Не менее радужные воспоминания о довоенной поре осели и в памяти летчика-истребителя Александра Федоровича Хайла26, отец которого был «железнодорожным машинистом. В то время это была очень престижная работа. Когда он уходил в отпуск, ему предоставлялись билеты в мягкий вагон. Смутно помню – пацан же был, но получал он, кажется, 160 рублей. Тогда воз яблок стоил 80 копеек. Мясо тоже в копейках: 30 или 50 копеек за килограмм. Жили мы хорошо»27.
Полагаю, память слегка подводит Александра Федоровича. Конечно, машинист получал несколько больше, но ненамного. А вот воз яблок… Наверное, год был уж слишком на них урожайный.
Но не всем так везло. Вот как вспоминает довоенное «изобилие» мой дважды земляк летчик-штурмовик авиации Балтийского флота будущий Герой Советского Союза Батиевский: «В 1932 г. голод, отец отнес в «Торгсин» награды деда за войну с турками: Георгиевский крест и медаль «За храбрость», серебряные полтинники и принес два мешка муки, потому и выжили. Еще благодаря корове и запасу старого меда, мед ведь не портится»28. Почему земляк дважды, спросите? Во-первых, Алексей Михайлович, как и я, с Полтавщины – уроженец села Городище, во-вторых, окончил Ейское военно-морское училище летчиков им. И.В. Сталина, а в этот город на берегу Азовского моря переехали из Украинской ССР мои родители, когда я подростком ушел из отчего дома учиться.
О тех страшных годах голода в Поволжье и на Украине хорошо помнил мой отец, 1928 г.р. Как им, детям, не разрешали садиться рядом с окном, особенно вечером, чтобы не вытащили с улицы. Не спрашивайте – «зачем?» Случаи пропажи детей не были чьей-то выдумкой или исключительной редкостью. И это тоже правда тех лет.
Итак, одни голодали, а другие и не подозревали об этом, ибо в газетах и кинохронике одни трудовые победы, достижения. «Мы жили, как короли в Англии в своем Кингисеппском районе, – делится картинками предвоенных лет Иванович Сергеев Александр, который во время войны летал стрелком на штурмовиках Ил-2 и бомбардировщиках Пе-2 (всего свыше 200 боевых вылетов). – Ведь у нас был рыболовецкий колхоз, и поэтому было много рыбы… Рыбы было столько, что у нас в деревне ею огороды удобряли. И из-за этого вот такие большие помидоры вырастали»29. И это тоже правда. Только не вся. И от бесхозяйственности ли одной такое было возможно? Не знаю, нет ответа.
Кстати, школьное образование накануне войны стало отчасти платным. «7 классов, если заканчиваешь, то за них плата не взималась с учащихся, а вот если 8-й, 9-й и 10-й классы нужно было платить 150 рублей», – делится своими воспоминаниями будущий офицер-пехотинец, Герой Советского Союза Петр Семенович Бочек. Пошел в ФЗУ30 вместе с братом. «Три раза в сутки кормили бесплатно!.. И никакой оплаты, а так ведь надо было за каждого платить, выходило почти 600 рублей за двоих. А в то время на 600 рублей можно было купить хорошую корову, исключительную. Вплоть до того, что и лошадь можно было купить. Отец на 9-м заводе [военном] получал, как химик, рублей 600 – 620. Короче говоря, если бы у него не такое семейство было оглоедов, то он бы мог жить по-человечески, но такую ораву прокормить, как бы он ни хотел, просто невозможно».