Сергей Татаринов – Зачем рубль на войне? (страница 13)
Итак, о чем идет речь? Фактически о том, за что перед войной были репрессированы несколько председателей Правления Госбанка СССР – о выдаче бланковых, т. е. ничем не обеспеченных ссуд, о бюджетной эмиссии. Государству предлагалось заплатить за продукцию, которой не было, за товары, которые не были произведены. Неслыханно! Но ситуация была чрезвычайная и меры необходимо было предпринимать экстраординарные.
К тому же в хранилищах банка закончились наличные, а доставить их в окруженный город было чрезвычайно трудно. При всех усилиях удалось пополнить запасы только на 260 млн руб. Мизер для такого города и войск. Причина состояла в том, что «Главное управление Гражданского Воздушного флота в течение последних трех дней (12, 13 и 14 февраля) не предоставляет самолетов и дальнейшее предоставление отложена на неопределенный срок»97. Заместитель председателя Правления Госбанка В. Емченко просит личного вмешательства В. Молотова в этот вопрос.
Как видим, положение требовало чрезвычайных мер. Ибо тысячи голодающих людей, и так находящихся на грани выживания, могли просто не дождаться своего карточного блокадного рациона. Так что отсутствие денег могло стать трагедией для чьей-то семьи. К сожалению, и такие факты имели место. Но это горькая правда войны.
Вот почему проблема возврата наличных в кассы банков, включая и через полевые учреждения, стояла столь остро. А денег требовалось все больше. И решался вопрос в т.ч. и через повышение налогов. С началом войны заметно возросла налоговая нагрузка и иные обязательные выплаты (с 1 января 1942 г. начал действовать военный налог и поступления в бюджет за счет этого источника составили в том же году 14 млрд руб., увеличившись до 17,1 млрд руб. в 1943 г.)98
Так, с зарплаты в 600 руб. удержания в начале 1942 г. составляли 210 руб. (или 35,1%), а у мужчин в возрасте от 19 до 46 лет – 39,7% (с учетом надбавки в 50% к военному налогу). К примеру, до войны удержания с такой зарплаты составляли 16%. При заработке в 1200 руб. удержания составляли 38% и 42,6% соответственно. Помимо этого, население выплачивало значительные суммы в рамках патриотических кампаний, например, по сбору средств на строительство танковых колонн, а также в Фонд обороны и Фонд Красной Армии. С учетом этого фактора у большей части рабочих и служащих, получавших свыше 1000 руб. в месяц, платежи достигают около 50% их заработной платы99.
Естественно, с началом войны резко подскочили и рыночные цены: они стали больше государственных в 8 – 10 раз. В четвертом квартале 1941 г. спрос на дефицитные товары превышал предложение, даже по официальным данным, в 3,5 раза. Из-за потери значительных по территории промышленно развитых районов страны производство многих товаров резко сократилось (больше всего сахара – в 7 раз!). Но это было только начало раскручивания цен. Я привожу эти сведения, чтобы мы могли лучше прочувствовать, на какие жертвы шли наши соотечественники во имя обеспечения обороны Родины.
Всего же, согласно совершенно секретным данным, к началу боевых действий в 1941 г. в фондах контор и хранилищах Госбанка СССР в районах, находившихся под угрозой оккупации, имелось 14 млрд 116 млн руб., из которых 328,5 млн руб. вывезти не удалось. При этом из данной суммы свыше 280 млн руб. приходится на Литовскую, Латвийскую, Белорусскую, Волынскую и др. конторы, которые были эвакуированы в первые дни войны. Часть этих средств была уничтожена. Так, полевыми учреждениями Госбанка в целях предотвращения захвата противником в 42 случаях ликвидированы ценности на сумму 33,1 млн руб. На февраль 1942 г. была не известна судьба 19 полевых учреждений, за которыми числилось 28,14 млн руб. Установлены 19 фактов уничтожения транспортов с деньгами на сумму 3,4 млн руб. при бомбежках, возгорании автомашин, гибели при переправах через реки. Подтвержден захват противником средств в объеме 12,7 млн руб.100
Что вселяло оптимизм, так это, что с ноября 1941 г. по февраль 1942 г. не было зафиксировано ни одного факта утраты денег подразделениями Госбанка. Но тогда еще никто не мог предположить, что нашу армию в том же году ждет тяжелейшее лето – разгром Крымского фронта и отступление по донским степям к Волге.
Все на оборону столицы
«Я был предназначен для чего? Для войны».
Сергей Андреевич Купцов,
летчик-штурмовик,
Герой Советского Союза101.
Особую страницу в истории войны занимает оборона Москвы.
5 июля 1941 г. управляющий Тульской областной конторой Госбанка СССР С.Ф. Передера получил совершенно секретную телеграмму из Москвы: «Приказываю укомплектовать по штату номер 04/16… кассы Госбанка номер 634 зпт 635 зпт 636 зпт предусмотреть 637 зпт 638 тчк Подобрать на номерные личный состав подлежащий призыву Красную Армию зпт через военкоматы тчк назначение на должности оформите приказом по конторе зпт совместно военкоматом обеспечьте прибытие личного состава касс к 8 июля 1941 г Москву в Московскую городскую контору Госбанка точка Начальникам касс выдайте доверенности получение имущества инвентаря ценностей тчк Вопросу подбора личного состава свяжитесь областным военкоматом тчк Мероприятиям даны указания штабом Московского военного округа тчк Исполнение телеграфируйте 7 июля тчк Безруков102».
По оригиналу документа видно, как торопился и, вероятно, нервничал шифровальщик, обрабатывая телеграмму: война еще не вошла в привычку.
Конечно, в тульской конторе не сидели сложа руки, дожидаясь этой телеграммы. Необходимые меры уже были приняты: полевые кассы сформированы. Просто в заранее отпечатанные на пишущей машинке приказы от руки вписывались их номера. И все.
Тогда еще не все понимали, что началась подготовка к обороне столицы. Когда сражение еще разгоралось на дальних подступах к Москве, в системе Госбанка развернулась огромная работа. Когда читаешь архивные документы, то создается впечатление какой-то нереальности задач, ставившихся перед Московской городской конторой Главным управлением формирования и укомплектования войск Красной Армии и штабом оборона столицы. Уже к 12 июля 1941 г. в распоряжение ПК № 133103, осуществлявшей обслуживание войск, оборонявших столицу, Московской городской конторой были направлены десять (!) полевых касс, имевших необходимые фонды наличности (по 2 млн руб. каждая).
Сегодня мы знаем, что ждало наших коллег того времени в первые годы войны. Они нет. Все испытания и ужасы, выпавшие на их долю, только малою частичкою сохранены в архивных документах, ведь многие полевые учреждения погибли вместе с теми соединениями, которые они обслуживали. Весьма показательна в этом плане история 257 стрелковой дивизии, которая начала формироваться в Туле 29 июня 1941 г. из личного состава частей Народного комиссариата внутренних дел (НКВД). В подчинение указанному соединению Тульской областной конторой Госбанка была передана ПКГ №705104. В июле дивизия был переброшена под Малоярославец. В августе в составе 34 армии части соединения участвуют в контрнаступлении под Старой Руссой, достигнув рубежа реки Холынья, где попадают в окружение и с тяжелыми боями пробиваются на восток, неся значительные потери. В сентябре дивизия вновь сражается в окружении, что в итоге в октябре приводит к расформированию ее остатков. Не менее трагически сложилась и судьба первых командиров дивизии генерал-майоров В.К. Урбановича и С.А. Иванова, погибших в сентябре и октябре стартового года войны. К сожалению, ничего не известно о сотрудниках полевой кассы, в частности, ее начальнике А.И. Остроге. О последнем только и знаем, что ранее он работал в финансовых органах НКВД.
Изучая исторические свидетельства того времени, невольно отмечаешь, что особый накал неуверенности в стабильности положения в столице ощущается в начале октября, когда противник вплотную подошел к Москве. В это время командующий Дальневосточным фронтом генерал армии И. Р. Опанасенко105 был вызван в Москву на пленум ЦК ВКП(б). Добирался самолетом несколько дней. «Москва совсем не та, когда было мирно, – записал он свои впечатления в личном дневнике 10 октября 1941 г. – Она была суровой, но целой совсем – людей [в] служебное время было мало на улицах. Все лодыри уехали, а остальное служило. В магазинах уже все было по карточкам, но солидный паек. Ни вина, ни водки достать было невозможно – все закрыто – очень было хорошо. Пьяного на улицах не увидишь».
Вроде бы, все не так и трагично. Однако от зоркого глаза генерала не укрылось, что у партийных секретарей «настроение было унылое»106. Худшее было впереди.
[Не могу здесь не сделать отступление и не рассказать. Иосифу Родионовичу, несмотря на высокие звание и должность, не суждено было увидеть Победу. После многочисленных требований он все же добился отправки на фронт, где, верный своим солдатским привычкам, этот храбрый человек не отсиживался в штабе. Постоянно выезжал на передовые позиции. Погиб кавалер трех Георгиевских крестов и двух Георгиевских медалей 5 августа 1943 г. под Белгородом.]
К 15 октября ситуация в городе была близка к панической. «Начальство на многих предприятиях погрузило семьи в грузовики и оставило столицу, – рассказывает очевидец тех событий офицер-пехотинец Ефим Абелевич Гольбрайх. – Вот тут и началось. Горожане дружно кинулись грабить магазины и склады. Идешь по улице, а навстречу красные самодовольные пьяные рожи, увешанные кругами колбасы и с рулонами мануфактуры под мышкой! Но больше всего меня поразило следующее – очереди в женские парикмахерские. Немцев ждали»107.