Сергей Татаринов – «Распил» на троих: Барк — Ллойд-Джордж — Красин и золотой запас России (страница 2)
Фредерик Понсонби. 1910-е. [Из открытых источников]
«Русская военная делегация уже здесь, в Англии, — жестко произнес он. — Они на фирме „Виккерс Армстронг“. Уже отобрали ряд образцов и готовы закупить, помимо технической документации, танков на целую танковую бригаду. Бригаду! Когда мы не можем позволить своей армии даже батальон»[16].
Георгу V не надо было пояснять, что это значит: огромный заказ для простаивающих из-за отсутствия средств у собственного военного ведомства заводов. И, как следствие, деньги, а точнее золото, которым расплачивались большевики.
Что же, нервозность Георга V перед встречей с советским дипломатом можно понять, ведь именно в этот момент Фредерик Понсонби и привлеченный им к делу Питер Барк, а именно так теперь именовался бывший российский министр финансов Петр Барк[17], усердно занимаются извлечением из Дании драгоценностей, принадлежавших недавно скончавшейся в Копенгагене супруге Александра III Марии Федоровне[18], которые так нравились королеве Марии[19]. А кто, если не Сокольников, чей авторитет как автора, на посту министра финансов, успешной денежной реформы в СССР, позволившей победить гиперинфляцию, в финансовом мире невероятно высок, может знать до тонкостей все вопросы, связанные с судьбой вывезенного из царской России золота. Безусловно, Георгу V оказалось крайне неудобно лично встречаться с таким человеком. Королю было чего опасаться. В общем, круг замкнулся.
Надо сказать, что британская пресса если не с восторгом, то вполне благожелательно встретила назначение Сокольникова послом, а находящийся в эмиграции бывший министр иностранных дел Временного правительства Павел Милюков[20] назвал его «единственным подлинным политиком в СССР»[21]. Сам Григорий Яковлевич пришел в ужас от такого международного признания своих заслуг. И в партии, и в стране уже тогда все знали, что «Сталин никогда никому ничего не забывает»[22]. «Сталин никогда мне этого не простит. И он, без сомнения, однажды отомстит мне», — сказал Сокольников тогда жене[23].
Что ж, думать так у него были все основания: вряд ли Сталин забыл экстравагантную выходку Сокольникова на XIV съезде ВКП(б), когда Григорий Яковлевич в своей часовой речи не только имел неосторожность заявить (пусть и по частному вопросу импорта промышленного оборудования), что «совершенно неправ тов. Сталин», но и поддержал предложение видного партийца Льва Каменева[24] сместить того с поста генерального секретаря ЦК, оставив членом Политбюро. «Я думаю, что влияние и авторитет тов. Сталина, если бы даже он не был генеральным секретарем нашей партии…», — начал Сокольников. Что именно он хотел сказать точно, я не знаю, поскольку яростный шум в зале не дал ему возможности закончить фразу. Но догадаться несложно, тем более что нарком финансов далее предложил Иосифу Виссарионовичу: «…Если тов. Сталин хочет завоевать такое доверие, как т. Ленин, пусть он и завоюет такое доверие»[25].
Чем был вызван подобный поступок Сокольникова, какие мотивы им двигали? Сказать трудно. Но очевидно одно — ситуация вокруг самого Григория Яковлевича складывалась непростая. К концу 1925 г. спекуляции на валютном рынке достигли максимума, а учредителем валютной биржи, где имел оборот червонец, считался, как ходили слухи, некий делец по кличке «Бриллиант». Основными центрами валютных операций выступали Одесса и Ленинград. Посылочные операции с золотой монетой достигали 10 млн руб. ГЭУ ОГПУ ранее неоднократно советовало А. Л. Шейнману[26] скупить золотой червонец. Однако тот не реагировал. Возможно, председатель Правления Госбанка СССР не хотел идти на углубление конфликта со своим шефом. Но и после отставки Шейнмана ничего не поменялось. Да, действительно, многие воспринимали Бриллиант как кличку, хотя такова была всего лишь настоящая фамилия наркома финансов. Но это, естественно, не мешало плодиться вокруг имени Сокольникова многочисленным слухам о его участии в незаконных валютных операциях и сказочно стремительном обогащении.
Григорий Яковлевич Сокольников. 1927. [РГАСПИ. Ф. 56. Оп. 2. Д. 58. Л. 100]
Надо признать, что Сокольников нажил немало недоброжелателей и среди высших звеньев партийно-государственного аппарата, взять того же Арона Шейнмана — их конфликт имел давние корни. А поскольку, утверждал Григорий Яковлевич, в стране строится «бюрократический социализм» и в столице сконцентрировался «громадный слой государственных чиновников, масса новой и старой буржуазии», то «в такой обстановке ЦК не в силах управлять госаппаратом. Госаппарат пленил ЦК, давит на его и диктует свою политику». В результате чего, подчеркнул Сокольников в своем выступлении все на том же XIV съезде ВКП(б) «не мы ведем за собою чиновничество, а оно вместе с буржуазией определяет наше сознание»[27].
Сокольников и раньше отличался неосторожными выпадами в адрес партийного руководства. Незадолго до съезда, выступая на пленуме правления железных дорог, он заявил: «Паровозные заказы… которые должны были спасти транспорт, а вместе с тем и всю страну, оказались для транспорта ненужными»[28]. Такое не забывается.
Иосиф Виссарионович подобного точно никому не прощал… Да, тогда обошлось: дело закончилось отставкой с поста наркома и ярлыком причастности к «новой оппозиции». Ну, а Григорий Яковлевич, полагаю, впоследствии не раз потом пожалел, что поддался минутному порыву принципиального благородства. И, вполне возможно, вспомнил свою речь на съезде, когда всего через несколько лет, оставшись не у дел, униженно просил тов. Сталина дать ему хоть какую-то работу. «Вы можете быть абсолютно уверены, — писал он уже не партийцу, а вождю 14 мая 1934 г., — что на любой работе, на которую меня поставит ЦК, я сумею подтвердить делом, что старые, печальной памяти ошибки давно и окончательно мною преодолены»[29].
А пока все же, как ни крути, Г. Я. Сокольников занимал воображение короля. Ведь ему фактически удалось невероятное: именно он, «красный Витте»[30], как его зачастую именовали западные газеты, в бытность народным комиссаром финансов провел в 1922–1924 гг. дерзкую по своему замыслу денежную реформу и ввел в оборот в истерзанной войной стране золотую монету — знаменитый конвертируемый «червонец», фактически ставший вровень с британским фунтом стерлингов. Более того, Сокольников даже добился согласия всесильного Политбюро на размещение депозитов Государственного банка за границей[31]. И это было неслыханно, просто ошеломляюще.
В России свободно обращались золото и иностранная валюта! И это когда британский фунт стерлингов достиг своего паритета по золоту только 28 апреля 1925 г. Ранее с 1920 г. действовал закон, запрещающий экспорт золота без особого разрешения Минфина, и исключительно Банк Англии имел генеральную лицензию на торговлю золотом. Лишь в мае 1925 г. был принят закон о золотом стандарте, который предписывал Банку Англии продавать золотые слитки по требованию, но с него снималась обязанность обменивать свои собственные банкноты на золото, что практически пресекало обращение золотой монеты внутри страны. При этом Банку Англии надлежало покупать все предлагаемое ему золото по фиксированной цене.
И это именно в тот момент, когда правительство Великобритании после жаркой дискуссии пришло к заключению о необходимости продолжать политику золотого стандарта в условиях стремительно разраставшейся мировой депрессии. Однако золотые резервы Банка Англии были крайне истощены. Сокольников произвел такое впечатление на Георга V, что уже его сын Георг VI, когда до Лондона дошли новости об осуждении Григория Яковлевича, дал Форин-офису поручение разобраться, в чем же вина бывшего наркома финансов? На запрос британского дипломатического ведомства посол СССР И. М. Майский[32] в письме лорду А. Понсонби[33] от 4 марта 1938 г. четко выразил советскую позицию, представив ее как свою собственную: «…Судебное разбирательство проходит открыто, в открытом суде, и все обвиняемые имеют возможность защищать себя»[34].
А тем временем в кабинете лейбористов, пришедшем к власти под лозунгом защиты интересов трудящихся, возникли резкие разногласия по вопросу о необходимости сокращения на 10 % и так небольшого пособия по безработице, что в результате привело к его падению. «Россия уже однажды явилась причиной падения [нашего кабинета]. Мы не можем допустить этого еще раз», — жестко заявил тогда Артур Хендерсон, вспоминая провал партии в октябре 1924 г.[35]
Министр иностранных дел Великобритании Артур Хендерсон. 1910. [Из открытых источников]
Надо сказать, что схожих взглядов придерживался и Макдональд, который после установления дипломатических отношений с СССР в ответ на настоятельную просьбу советской стороны о предоставлении займа сказал, как отрезал: «Кредиты у нас находятся не в правительственных банках, а во вкладах частных лиц, и, пока мы не удовлетворим массы наших граждан, которые действовали правильно и честно, никакое соглашение не может быть действительным, и мы не можем помочь друг другу»[36]. Что ж, оно и понятно: интересы Великобритании и подданных его величества превыше всего.
И советским представителям пришлось взять паузу: никаких упоминаний о кредитах или займах сознательно не делалось, хотя, следуя курсом, определенным в качестве приоритетного еще Красиным, советская сторона видела в этом основную цель переговоров, несмотря на попытки отдельных деятелей большевистской верхушки продвигать политические интересы, в том числе поддержку единомышленников за рубежом.