Сергей Плотников – Фантастика 2025-155 (страница 261)

— Вот я и говорю — плохо. Ты не контролируешь Талант, не умеешь с ним справляться.

— Хорошо, что не сгорел, ёшки-матрёшки.

— Да, тебе хорошо, — Бобров поднял руку и показал мне волдыри от ожогов, — а нам не очень. И кресло ты спалил до угольков, только выкинуть.

Он тяжело вздохнул и посмотрел на меня, как на расшалившегося ребёнка.

— Тебе срочно нужен наставник. Такой, знаешь, который дворянских детей учит.

— Где я тебе его возьму?

— В Москве, например. Можно у Голицыных спросить, из их людей.

Заметив, как я скривился, Бобров добавил:

— Или нанять. Не ты первый с такой проблемой. Бывает, что дар просыпается поздно, чаще всего не в родовитой семье. И чтобы дитятко дом не разнесло, приглашают такого учителя. Там правда розги часто в ход идут, но, думаю, ты без них обойдёшься.

Я нервно хмыкнул, представив, что за мной будет гоняться учитель с розгой.

— Тогда едем. В Москву, говоришь?

— Ага.

— Собирайся.

— Ты что, ночь на дворе, куда ехать-то.

— Сам говоришь, что Талант сам такое выделывает. А если он во сне разыграется? Спалит усадьбу и вас заодно. Поехали, Пётр, поехали.

Бобров тяжело вздохнул, посмотрел на меня и согласился.

— Поехали. Только чур остановимся у Голицыных, мне кой-какие дела с ними надо порешать.

Я махнул рукой — Голицыны, так Голицыны. В любом случае, мне тоже бы неплохо с ними поговорить.

Глава 34 — Фейерверк

Кузьма даже глазом не моргнул, когда узнал, что надо выезжать в Москву. Прямо сейчас? Как будет угодно барину.

— Прикажите только Настасье Филипповне выдать масла для фонарей.

— Будут тебе фонари, — махнул я рукой.

Видел я это убожество с фитилём, зажигай не зажигай, всё равно не видно ничего. Сам ему сделаю подсветку, не безрукий.

Александра порывалась поехать с нами, но я решительно запретил ей.

— Работайте со Знаком, сударыня. Мы туда не развлекаться едем.

Рыжая жалостливо посмотрела на меня, нацепив самое несчастное выражение лица.

— А если у вас опять приступ будет?

— Со мной Пётр, этого хватит. Знак, сударыня, для вас сейчас есть только он. Вы учиться ко мне пришли или нянькой работать?

Она вздохнула и разочарованно наморщила нос.

— Я никогда не была в Москве, Константин Платонович.

— Успеете ещё. Будете хорошо учиться — поедем туда за магическими принадлежностями.

Настасья Филипповна была в своём репертуаре и принесла целую корзину всякой снеди — кулёчки, свёрточки, туески, салфетки, а между ними выглядывали горлышки бутылок, залитые сургучом.

— Костенька, тебе в дорогу собрала перекусить.

— Настасья Филипповна, да этого на неделю хватит.

— Ничего, запас карман не тянет, а то станете всякую гадость в трактирах есть.

Она вручила корзину Боброву и так на него зыркнула, будто подозревала, что он в дороге меня объест.

— И Таньку с собой возьми.

— Настасья Филипповна, не надо.

— Возьми, — с нажимом повторила она, — приличные дворяне со своими слугами ездят. Неча чужим доверять.

Зная характер ключницы, я не стал спорить. Да и права она была — что в гостинице, что на подворье Голицыных чужие слуги только в тягость.

— Всё, едем, нечего рассиживаться.

Кузьма подогнал экипаж прямо к входу. Загрузил вещи, корзинку с едой и два «огнебоя» под сиденье. Брать с собой оружие вошло у меня в привычку, полезную и необременительную.

— Давай свои фонари, — скомандовал я.

Кучер залез на козлы и снял с крыши экипажа два бронзовых фонаря. Маг я или не маг? Два росчерка small wand, Печать, Знак и спираль для лучшего закрепления. Из фонарей ударил белый свет, превратив невзрачные светильники в настоящие прожекторы. Жмурясь, Кузьма вернул их на место.

Танька тихо, как мышка, шмыгнула на козлы, прижимая к груди узелок. Рыжая проводила её завистливым взглядом и тяжело вздохнула.

— Поехали, — скомандовал я Кузьме и помахал остающимся рукой.

Бобров завозился на сиденье, похожий на огромного хомяка — завернулся в плед, подложил подушечку и вознамерился поспать в поездке. Завидовать, что ли, ему начать? У меня сна не было ни в одном глазу. Я сел у дверцы и принялся смотреть в темноту, где между верхушками деревьев мелькали яркие звёзды.

Заезжать в Муром, тем более ночью, нужды не было, и мы поехали напрямик к Владимиру. Кузьма заверил, что знает короткий путь, и рванул через какую-то глухомань. Заколдованные мной фонари светили отлично, дождей не было давно, и мы ехали по сухой дороге с очень приличной скоростью. Пожалуй, даже быстрей, чем по большому тракту — никого нет, крестьянские телеги не мешают, лети себе с ветерком.

Бобров дрых без задних ног, а я сидел и думал о разном. Где-то часа через два, я попросил Кузьму остановиться.

— Приспичило, барин? — понимающе хмыкнул Кузьма, спрыгивая с козел. — Я тоже что-то усиделся, схожу до кустов.

В принципе, он почти угадал — приспичило моему Таланту. В этот раз я почувствовал приближение «шалости» и решил поберечь экипаж. Топать пешком обратно мне совершенно не хотелось.

Я стоял у обочины и смотрел на тёмный луг, похожий на бездонное озеро, лес вдалеке и россыпь звёзд над ним. И глубокая, пахнущая луговыми травами тишина. В противовес этому спокойствию внутри, там, где, наверное, находится душа, ворочалась глыба Таланта, ворча и рыкая.

— Константин Платонович, — ко мне подошла Таня, — с вами всё хорошо?

— Да, милая, более-менее.

Моей ладони несмело коснулись её пальцы. Девушка подступила совсем близко и потёрлась щекой о моё плечо.

Талант, готовый выплеснуть эфир, заурчал и обратил «взгляд» на орку. Судя по всему, он чувствовал родную кровь, и девушка ему нравилась. Что ты вообще такое, Талант? В ответ на мой незаданный вопрос эта зараза добродушно ткнулась мне в рёбра и бросила наружу раскалённый эфир.

Первым порывом было оттолкнуть Таню, чтобы её не задело огнём, или что там выдал Талант. Но это не понадобилось — сгусток эфира, вращаясь и разбрасывая искры, взлетел вверх, под самое небо. И взорвался там брызгами разноцветного фейерверка. Да такого, что любимый пиромант французского короля удавился бы от зависти. Потрясающе! Никогда такого не видел.

— Как красиво!

Таня стояла поражённая. В её глазах отражались падающие разноцветные огни, а на лице застыл восторг.

— Это специально для тебя.

— Правда?!

— Конечно, — я поцеловал её в щеку, — именно для тебя.

И ведь я ни на сколечко не соврал — Талант сделал маленькое чудо именно для Таньки. Понравилась она ему, что поделаешь.

— Ишь, громыхает, — из темноты вернулся к экипажу Кузьма. — Близёхонько гроза, надо ехать, барин.

Танька зажала рот ладошками, чтобы не засмеяться в голос, сверкнула глазами и побежала занимать своё место. А я пошёл на своё.