Сергей Cупремов – Планка абсолюта (страница 25)

рука. Так вот бывает, когда невнимательно изучишь ситуа-

цию, не оценишь тенденций, не учтешь, что, будучи капи-

таном и сильным рычагом, правая рука вызовет зависть у

более слабой левой. Это и случилось!

Только левая рука не стала капризничать и устраивать

пакости. Она оказалась не в пример драчливой и сначала

применила ногти – стала царапаться. Скоро на запястье,

а также на фаланге большого и среднего пальца появились

красные ранки. Порезы и ссадины вообще не редкость в

работе чистильщика джунглей, но на этот раз получать но-

вые ранки было вдвойне неприятно из-за измены, так ска-

зать, в тылу. Последним выпадом левой руки стала попыт-

ка сломать мизинец моей правой, когда обеими руками я

снимал с ветки коническую воронку со шлангом. Сначала

мизинцы обеих рук просто коснулись друг друга, но ско-

73

ро я почувствовал бесконтрольное движение среднего,

безымянного пальца левой руки против мизинца – они

устроили ему своего рода капкан на излом. Только ощуще-

ние резкой боли помогло отдернуть правую кисть, ворон-

ка с раствором кислоты выскользнула из рук, и я прожег

штанину на правой ноге. Что и говорить, левая нога при

этом ликовала и одобрительно подрагивала, будто тан-

цуя вальс-соло. Моему терпению пришел конец. Проис-

ходящее нельзя было трактовать иначе, как дезертирство

и членовредительство, направленное против меня моими

же недавними подчиненными.

Я старался не пускать в голову дерзкие, пугающие мыс-

ли о том, какие другие органы могут иметь претензии

друг к другу. Мне наконец стало понятно, почему перед

сном всегда таким красным и горячим был мизинец на ле-

вой ноге. Он, вероятно, годами не мог спокойно спать и

ночами горел и мучился от зависти и к большому пальцу, и

к руке, я уж не говорю о голове. О родные мои органы, что

же это будет, если все начнут требовать реванша?!

Закрыв глаза от неприятного предчувствия, я ощутил

холод под ложечкой из-за того, что ни разу за все время,

пока учился стрелять из лука, замерять расстояние в даль-

номере и подсматривать в дверные щели, ни единого раза

я не целился, не подглядывал и не мерил… левым глазом.

Охранник все это время молча наблюдал и стоял как

оловянный солдат, упершись сцепленными ногами в одну

точку.

Запрыгав, как мог, вниз по буграм, я инстинктивно обер-

нулся. На вершине горы восседала обыкновенная Норма,

горделиво вздернув морду к небу и ко мне в профиль. Мне

74

показалось, будто на ее плечах, сбившись набок, висела

мантия. Из детских фильмов я помнил такую – белая с

черными вкраплениями. Но откуда здесь горностай?

– Ишь ты, воображуля! – проворчал охранник, глядя

в ее сторону. Оценки моему возвращению он не дал, но

выпендреж обезьяны его явно задел. На охранника, абсо-

лютно индифферентного типа, тоже оказывала влияние

зона.

До меня донеслось далекое:

– Чу-р-р-б-а-ч-о-к!

Обезьяна безошибочно определяла мою фигуру с пра-

вой ногой-костылем и левой рукой-плеткой.

75

ГЛ А В А 1 4

Не успел я осмотреться в новом месте, как свой харак-

тер стали демонстрировать глаза. С ними оказалось все не

так просто. Тот, который был по левую сторону от носа,

был по жизни типом довольным, ему приходилось меньше