Сергей Cупремов – Планка абсолюта (страница 22)

систем. То, что я услышал, не было звуком электрического

происхождения. Слишком чистый тембр, пришедший ни-

откуда, радиоприборы так говорить не могут.

Здесь, на вершине, не было ни Бога, ни короля, вообще

никого, кроме нас с Нормой. Я стал разглядывать площад-

ку вокруг. Ничего особенного, хотя специфика прояви-

лась скоро. По неровной окружности были выложены

камешки. Окружность меньшего диаметра повторяла

первую, затем шла еще одна.

– Царственные особы привыкли отдыхать по ночам,

– величественно произнес тот же голос, – часы трудной

работы должны сменяться благодатным сном!

– Вон оно как? – меня очень изумило услышанное.

Но расспрашивать радиоприбор – дело недостойное,

как я уже понял.

Мне стало ясно, что Бога я не увижу. Во мне проснул-

ся гнев, захотелось топать ногами и всячески выражать

неудовольствие. Я задрожал от охватившего меня чувства

и даже услышал, как у меня стучат зубы. Возникшая зло-

ба была необъяснимой. Меня взбудоражили не призраки

66

джунглей, не ужасные звери, не Норма – мной овладело

некое безотчетное чувство, и следующий день стал казать-

ся непроницаемым, хотя опасности я не видел. Могли на-

пасть звери, но и это предчувствие притуплялось день ото

дня. Но чего тогда я боялся, отчего у меня стучали зубы?

Надувательство с Богом не могло разозлить меня так

сильно – каким же надо быть, чтобы поверить, что Тво-

рец сущего живет в окружении примитивных макак в за-

брошенных джунглях? Мне не было дела ни до Бога, ни

до его подопечных, которые все это время так меня до-

нимали. Оставалось объяснить свое состояние нервным

расстройством и недосыпанием.

Когда Норма перестала на меня таращиться и закрыла

глаза, я улегся на теплые камушки, надеясь немного по-

спать. Я погасил факел, и глаза перестали различать пред-

меты, звуки отдалились, будто кто-то убавил громкость.

Беспокойно возилась Норма, то шурша у меня в ногах, то

копошась где-то позади головы, во всем остальном цари-

ло равновесие и тишина. Усталость и нервное утомление

взяли свое, я погрузился в дрему и стал чувствовать, будто

с меня спадает тяжесть, но сон не приходил.

Я поймал себя на мысли, что завидую местному Богу,

– он-то спит себе, невидимый, и в ус не дует. Я тут два

дня шел, не жалея себя, удирал от макак, ночевал как по-

пало. Глупость, конечно, – я его и не видел, и не слышал

никогда в жизни, но этому незримому и непознаваемому

завидовал. И что за непонятное место?! Как эта инфекция

влияет на рассудок: ведь и не нравится, и неуютно с этим

чувством, и оно жжет и стрекает, будто крапива. Хочет-

67

ся почесать ожог, но когда почешешь, зуд становится еще

сильнее; такова эта гора зависти «Джелоси Маунтейн».

«Ну, куда ты пойдешь, – заверещал во мне старый друг

сомнение, – через три часа придет охранник и заставит

работать. Ты не спал, ослаб, болен местной заразой… По-

стой, у тебя остался найденный клад, может, подкупить

эксплуататора да нормально выспаться? Охранник только

того и ждет. Хотя не буду…»

68

ГЛ А В А 1 3

Не знаю, как оказался в шалаше из веток, как уснул и

когда успел пройти ливень. Выпало много воды, и ручьи

были даже на вершине горы. Но сон, сон был таким жи-

вым! Мне снился Бог «Джелоси Маунтейн», и, сколько я