Сергей Cупремов – Планка абсолюта (страница 2)

– Ты зыркаешь по сторонам, волнуешься, видят или не

видят тебя другие, и разбазариваешь все свое равновесие.

Когда покой теряется, тебя захватывают сомнения: «Ой,

последняя мишень, предпоследняя мишень, я смогу, я не

смогу». Кто же так делает?! Мать твоя тоже волновалась,

что расскажут о ней на работе, что глупой посчитают, не

поверят, если она скажет правду. Но она же не учила тебя

стрелять, учу я! Покой ушел – пришли сомнения, а по-

явились сомнения – возникли тревоги, и твой настрой,

прицел на победу – все это порушено. Скажи, ты пони-

маешь, о чем я говорю?

Я закивал головой, но повторить за ним не смог бы.

Поупражнявшись в красноречии, отец стал по новой за-

ставлять меня целиться, крепко сцеплять пальцы, держать

спину и равномерно дышать – все то, что я уже слышал

сотни раз. На каждом этапе он произносил: гони сомне-

ния, не нарушай уравновешенность, а потом еще и еще

раз повторял эти слова, пока, в конце концов, правая рука

не прекратила слушаться и не стала бесконтрольно дро-

жать. Но вместо конца занятий отец разрешил полчаса от-

дохнуть и снова принялся пилить своей мудростью.

Сколько прошло времени, сейчас не вспомнить, только

к концу дня он спросил, когда я одеревеневшими руками

держал лук:

– А сейчас что ты видишь?

16

Из-за его гипнотических фраз типа «долой сомнения»

и «держи внутренний баланс» я мало что видел и мало

чем интересовался.

– Говори, что видишь.

– Цель.

– Что еще?

– Цель только…

– Хорошо, хорошо, может еще что-то?

– Цель… – мне уже ничего не было видно, кроме

крохотной черной дырки в двадцати метрах от меня.

– Стреляй!

Я попал. Потом попал еще раз и еще, но почему-то от

этого не ликовал, а продолжал целиться и попадать. Я не

видел ничего, кроме цели, и, по мнению папы, именно по-

этому не мазал.

– Никогда не сомневайся в себе, никогда! – после

этих слов он отпустил меня в дом, а за ужином добавил:

– Брось неверие в себя, тогда ни пацаны, ни занудные

взрослые, ни царь, ни Бог не будут тебя донимать, и ты

всегда на безопасной стороне; а стоит засомневаться, гля-

дишь – тут как тут пожаловали несчастья: и царь тебя не

любит, и Бог не жалует, и пацаны придираются.

17

ГЛ А В А 2

Реле пряталось от меня и не находилось ни под одним

кожухом, а до сумерек оставалось не больше двух часов.

Было понятно, что ночь пройдет в зоне «D» и надо обя-

зательно измотать себя какой-нибудь работой. Я никак не

мог придумать, что же сделать, чтобы истощиться физиче-

ски или умственно, – наверное, зона так влияла, что ни

одно решение не задерживалось в голове дольше несколь-

ких минут.

Я принялся бессмысленно стучать монтировкой по

трубке, которая казалась мне главным контуром. Бил

больше от отчаяния, нежели в попытке устать.

«Ну, что я делаю? – думал я, – ведь это глупость».

Но я все равно, как упрямый ребенок, стучал по каналу,

начиная подозревать, что он заполнен газом, а не пустой,

как мне казалось сначала.