Сати Харлан – Край Железной воли (страница 1)
Сати Харлан
Край Железной воли
Глава 1
Задорные солнечные блики бегали по комнате, привнося в Мертвый дворец утерянную жизнь. Стены цвета топленого молока больше не отражали ее звонкий смех, а по белому мраморному полу не стучали каблучки.
Себастьян Кэннур сидел на кровати и видел лишь бледные тени. Он не замечал лакированного светлого шкафа с цветочной росписью, не обращал внимания на резные ножки туалетного столика и разбросанные по нему флаконы с резко пахнущими травами, его не трогала неоконченная картина, стоящая в углу комнаты; все, что мог видеть Себастьян – тени, залегшие под прозрачно-голубыми глазами любимой.
Хрупкое тело девушки не занимало и пятой части кровати. Белоснежные столбы держали над ней небесный балдахин, скрывая от нее зеркальный потолок, но это к лучшему – Эндоре не стоило видеть, во что она превратилась.
– Нам следует выбрать ей имя.
Девушка погладила круглый живот, прикрытый нежно-зеленой простыней. Тонкие лямки кружевной сорочки упали с ее худеньких плеч, и взору открылись выступающие ключицы, своей остротой протыкающие сердце Себастьяна.
– Я отправляюсь на коронацию. Приеду через четыре дня. Если почувствуешь себя хуже, сразу зови Вэра. Он со мной свяжется.
Кэннур провел кончиками пальцев по впалой щеке Эндоры и заправил за ухо прядку пепельных волос, затем склонился к посеревшему лицу девушки и, обдав ее губы холодным дыханием, захватил их порхающим поцелуем.
Эндора хотела оттолкнуть его – Себастьян не позволил. Она хотела накричать – он ловил ее возмущение нежными губами. Жена хотела ударить мужа – заставить его заметить растущего в ней ребенка, но Эндора не могла противостоять его ласковому напору и сдалась. Девушка запустила обтянутые прозрачной кожей пальцы в огненно-рыжие короткие волосы и углубила ледяной поцелуй.
Контраст теплого и холодного дыхания обострял ощущения и дарил им шанс чувствовать друг друга ярче, четче. Они тонули в мягком поцелуе. Их руки поплыли по телам, любовно оглаживая каждый изгиб. Два сердца забились в одном частом ритме, гоняя по венам нагревающуюся кровь.
Тонкая ладонь Себастьяна огладила вершину налитой груди и спустилась к талии, стремясь к бедру, но, как только его пальцы коснулись живота, тело некроманта пронзил злой мороз, заставивший отдернуть от жены руку.
– Не уходи, – взмолилась Эндора, хватаясь за отстраняющегося Себастьяна и утягивая его новым поцелуем. – Пожалуйста, останься с нами.
– Прости меня, моя хрустальная Эндора, – прошептал он ей в губы, задыхаясь от едкой вины и жарких чувств, от которых его черное сердце выпрыгивло из груди. – Но я не признаю того, кто хочет забрать тебя у меня. Откажись от этого безумства. Не убивай нас.
Ручки девушки расслабились и упали вдоль ее тела, выпуская некроманта, но прозрачно-голубые глаза цепко его держали. В них не было строгости, злости – лишь измученная усталость и решимость. Она не передумает. Она лишит его себя, но родит нужного ей ребенка.
Себастьян спустился с кровати, вставая перед женой на колени. Он не собирается сдаваться и мириться с ее смертельным желанием. Схватив ладони жены своим, он поднес ее хрупкие пальчики к губам и взмолился в них:
– Сжалься надо мной, над собой. Разреши спасти тебя. Откажись от растущего в тебе убийцы. Откажись. – Кэннур потерся щекой о ее едва теплые кисти, хватая еще теплящуюся в девушке жизнь. – Откажись.
– Себастьян, – всхлипнула Эндора и уложила ладони мужа на живот. Он хотел их отнять, но, видя слезы в глазах любимой, покорился ее воле. – Это ребенок. Он не виноват в том, что его мать слабая и глупая.
Под пальцами Кэннура плод заелозил. Это было противоречивое чувство, но больше неприятное, чем теплое: отец чувствовал свое дитя, ощущал его желание познакомиться с ним и улавливал вибрации силы, исходящие от плода, – эта сила убивала его Эндору.
– Я не откажусь от нашей дочери. И я б не стала ничего менять, даже если бы знала, что этим все закончится. Пойми меня, Себастьян. Раздели мою радость.
– Радость, – горько усмехнулся Кэннур и медленно убрал руки от ужалившего его живота.
Плод опутал пальцы графа незримыми нитями и потянул их обратно. Нет, он приказал ему их вернуть! Себастьян легко скинул действие подчинения и чуть не взвыл от досады: он до последнего наделся, что плод не унаследует его древний дар.
Она не переживет роды, в этом он мог больше не сомневаться.
– Ты решила все за нас, а теперь просишь радоваться твоей смерти, Эндора. Как я могу? – Себастьян достал из кармана часы и поджал губы. Он опаздывал. – Откажись, и я обещаю провести каждую секунду своей жизни рядом с тобой. Молю, прекрати эту пытку.
– Прости, – выдохнула она и зажмурилась, не желая смотреть на боль в черных глазах.
Жгучий яд заполнил ледяное нутро Себастьяна. Он выедал мясо и сочился в душу. Спасаясь от этого беспощадного чувства, Кэннур надел свою равнодушную маску, пустил по венам мертвенно-холодные тени, но это не уняло его мук – только скрыло от чужих глаз терзающую его боль.
– Мне пора.
Себастьян коротко поцеловал жену в мокрую щеку и направился к двери.
Девушка едва потянулась за ним, как вскрикнула, схватилась за живот и упала обратно на подушку. Через ее частое дыхание сквозили хрипы, серая кожа покрылась испариной, а в голубых глазах замер страх. Она смотрела на Кэннура, прожигающего взглядом ее живот, и не шевелилась.
– Если ты прикоснешься к ней раньше срока, я убью себя, Себастьян. Помни об этом.
И вновь она пустила яд по его венам. Он больше не мог смотреть на стремительно вытекающую из Эндоры жизнь и вышел, оставляя ее одну.
Себастьян спустился по ближайшей лестнице в холл и бросил короткий взгляд на костяной шипастый трон. Кэннур без сожалений оставил бы его без наследника, лишь бы его хрустальная Эндора была жива. Но трон не останется пустым: растущий внутри его жены плод, без сомнений, унаследовал не только черно-магическую суть, но и древний дар подчинения.
– Вэр.
Короткостриженый черноволосый дворецкий вышел из высокой арки.
– Я здесь, граф Кэннур.
– Принеси Эндоре красок.
– Сделаю. Что-то еще?
Кэннур развернулся к Вэру всем телом и осмотрел его вечно молодое лицо и белый костюм.
– Времени осталось мало. Плод пытался использовать на мне подчинение.
Вэр улыбнулся и учтиво поклонился.
– У вас будет сильный наследник, господин.
– Не будет, – отрезал Себастьян и дернул кадыком. Это все, что он мог себе позволить, показывая вспарывающее его по костям раздражение. – Подготовь к моему приезду секционную. Я вырежу из нее это.
Кэннур постарается сохранить жизнь наследника, но, если несозревшее ядро его выжжет, он не будет сожалеть о своем решении.
Его Эндора должна жить.
– Как пожелаете, граф Кэннур. – Дворецкий задумался и добавил: – Может стоит использовать мерцающую пыль? Последняя испытуемая скончалась на седьмом месяце. Учитывая, что госпожа без пыли смогла доносить одаренный плод до восьмого, у нас неплохие шансы на успех.
– Нет. И не смей больше говорить об этом за пределами подвала.
– Простите. – Вэр вновь неглубоко поклонился. – Но я все же закончу свою мысль. Вы начали исследования для спасения жизни наследника и госпожи. Какой тогда в этом смысл, если вы не хотите использовать полученные данные? Мертвому дворцу нужен наследник, граф Кэннур. Я прошу вас не торопиться в своих решениях и дать молодому господину или госпоже родиться.
– Рождение наследника – смерть Эндоры. – Себастьян пустил тени по белому мрамору. Они потекли из-под его ног, заветвились в воздухе и начали медленно затягивать холл. Он искал ее согласия. Он пытался. Теперь он сделает то, что должен, и никто его не сможет склонить к иному. – Я жду к своему возвращению готовую секционную.
– Слушаюсь.
– Доброе утро, Вэр, – тяжело дыша проговорила Эндора. Госпожа стояла окутанная в плотный черный халат и держалась одной рукой за столб кровати, а другой – за живот. Она редко вставала, и, видя, как трясутся ее ножки-палочки, Вэру хотелось уложить девушку обратно в кровать. – Малышка с утра наредкость активна.
Некромант оглядел заметно опустившийся живот и ответил натянутыми губами на вымученную улыбку девушки. Пожалуй, ей не стоит ложиться.
– Как вы определили, что это будущая молодая госпожа?
Вэр отодвинул склянки на туалетном столике, поставил чемоданчик с красками. Наскоро пробежав глазами по бутылкам, но убедился в том, что мать наследника выпила нужные целительские смеси.
– Я так чувствую. – Эндора отпустила опору и быстрыми шатающимися шагами посеменила к табуретке. Плюхнувшись на нее, она повернулась лицом к мольберту с неоконченной картиной. – Спасибо за краски. Я надеюсь закончить ее к приезду Себастьяна.
– Не сомневаюсь в ваших силах, госпожа. – А вот в оставшемся у нее времени он сильно сомневался. Разумеется, говорить об этом Вэр не стал.
Дворецкий прошел по покоям и распахнул окно, пуская свежий летний воздух. Когда он собирался уходить, то задержался на Эндоре. Она водила кистью по холсту, кропотливо вырисовывая черты лица господина, но его интересовала не картина, а ее вторая рука – она лежала на пояснице и медленно ее массировала.
Вэр снова осмотрел опустившийся живот и скрыл улыбку.
– Если вас беспокоит спина, я могу принести обезболивающую мазь.
– Не нужно.
– Чай?