Сати Харлан – Край Мерцающей пыли (страница 2)

– Хочу. Было бы здорово уехать вместе. Поселиться в деревне в крае Истинного света. Торговец говорил, что жизнь там проще и люди добрее.

– Там жизнь ничуть не легче. Что зажиточный торговец может знать в быте простого люда? Ничего.

– Возможно…

Я представила, как покидаю Яму, и улыбка сама наползла на лицо.

– Я всегда так жду его приезда. Он рассказывает невероятные истории о жизни за горами. О высоких домах, разнообразных лавках со всевозможными товарами. О магических изобретениях – артефактах, и праздниках, устраиваемых в столице. Хотелось бы побывать хоть на одном из них. Очень похоже на мечту. Что скажешь?

Голубые глаза забегали, а рот друга открылся и закрылся, проглотив невысказанные мысли.

– Глупая мечта.

Обидно.

Своими словами Наир тушит последний огонек надежды, теплящийся во мне, – надежды на будущее за пределами этой «Ямы». Я и сама прекрасно понимаю, что это больше фантазия, чем мечта. Покинуть край возможно лишь с позволения Старшего. А получить его можно только в двух случаях: удачный брак с жителем соседнего края или положить на стол главному увесистый мешочек монет.

Накопить даже приблизительную сумму не представлялось возможным. За работу на пасеке не платят, лишь в конце осени дают немного овощей и солений. Чтобы прокормиться, люди подрабатывают, охотятся и рыбачат в свободное время. Но, как известно, в деревне я девка знаменитая, так что на подработки не берут. Приходится делать черную работу за гроши: убирать конюшни, выкладывать погребальные костры для почивших, а затем закапывать их пепел.

Иногда я собираю редкие травы глубоко в лесу и продаю травнице, принимая как плату не только монеты, но и еду, одежду и нужные в хозяйстве вещи. Никто другой не взялся бы за эту работу – уж слишком опасно. За неимением выбора, травница смирилась и частенько обращается за помощью. А может, она надеется, что однажды я не вернусь? Не дождется.

Так или иначе, я скопила двадцать медяков. Негусто. Не хватит даже на пару новых сапог. И мечта о мире за горами – сладкие грезы.

– Я не хотел тебя обидеть, Дэл, – мягко начал Наир. – Девушка должна мечтать о муже и доме, полном детей, а не о побеге и хождению по лесу, кишащему бездновыми отродьями.

– Ну да, я же самая завидная невеста в деревне, – грустно посмеиваясь, я обвела рукой редких деревенских, опаздывающих к началу смены. – Все так и мечтают со мной породниться.

– Может, не все, но один парень жизни без тебя не представляет.

Наир остановился и открыл скрипучую дверь рабочего сарая.

– Ты головой не ударялся последнее время? Какой еще парень?

В отличие от своей мамы, я не была яркой красавицей. Темные густые брови делали мой взгляд грустным. Большие глаза цвета зимней тайги не несли сияния миру. Они всегда ждали мирского подвоха и заранее кололись, как ежиные иголки: к ним не нужно прикасаться, чтобы понять их остроту. Прямой нос и часть щек покрывали злополучные золотые веснушки. Впалые щеки и острые скулы кричали о постоянном недоедании. В добавок титул «хворой деревенской» не добавлял мне привлекательности. Поэтому слова Наира о таинственном парне похожи больше на злую шутку.

Мог ли он говорить о себе? Я осторожно покосилась на друга. Нет. Даже думать об этом не хочу.

Немного помявшись у входа, я зашла в холл. Косое здание, сколоченное из старых серых досок, скрипело, обещая свалиться зашедшему на голову. Не хотелось бы тут находиться, но отметиться у Старшего нужно.

В сарае стоял шум, а духота сразу сдавила горло. Тесное помещение заполнилось запахом пота, кислого дыхания и пыли. Мужчины и женщины стояли друг за другом, громко обсуждая последние высосанные из пальца новости, и по одному подходили к Старшему, отмечаясь в пергаменте, а сам Захар сидел за столом, поглаживая седую бороду и бегая маленькими бесцветными глазками по каждому рабочему.

Мы встали за двумя громко смеющимися мужиками и, тихо переговариваясь, ждали своей очереди.

– Дэллка. – Крупный мужик, развернувшись к нам, оценил темное пятно на моей щеке и обнажил пожелтевшие от дешевого табака зубы. – Вижу, тебе не приглянулся подарок Шижи.

– Заткни пасть, Грит.

Грит потерял напускную расслабленность, осмотрел Наира и, решив не портить свое настроение дракой, фыркая отвернулся.

Я не разделяла его миролюбивого настроения.

– Зато Шиже подарок пришелся по вкусу.

Плечи Грита окаменели.

Заметив его реакцию, я расплылась в улыбке.

– Шижа сегодня не ночевал дома, – вздохнула чернявая девушка – Гжеля, теребя тонкими пальчиками рукав расшитого синими нитками платья.

Мужик резко развернулся и, схватив меня за грудки, поднял перед собой.

– Что ты с ним сделала?!

Двое плечистых парней в миг схватили бросившегося на помощь Наира. Он вырывался, громко обкладывал их бранными словами и выкрикивал угрозы, но это никого не трогало.

– Не поможет тебе твой защитничек, – прошипел Грит. – Что с Шижей?

Висеть в воздухе было неприятно, но еще неприятнее было несвежее дыхание Грита с примесью тухлого пива. Такая же вонь вчера исходила и от его приятеля.

Смрад окунул меня во вчерашний вечер, поднимая скрипучий влажный голос Шижи под черепом.

– Дарю тебе этот прекрасный мешок, чтобы ты могла прятать в нем свою хворую рожу. – От смеха его пузо задергалось, а поросячьи глаза мерзко заблестели, предвкушая мои унижения. – Не хочешь? Тогда я пришью его к тебе за уши!

Я попросила его просто уйти, но он решил поступить по-своему.

– Отвечай! – Терпение Грита было на исходе.

– Он получил то, что заслужил!

Я теснее обхватила запястья удерживающих меня рук.

– Где он? – Синие глаза мужика налились кровью, обещая мне скорую расправу.

– Я оттащила его в лес. – Грит отвлекся на крик парня, прижимающего к разбитому носу ладонь. – Перед уходом сломав обе ноги этому ублюдку!

Оттолкнувшись ногами от его бедер, я полетела на пол.

В одно движение достала из-за голенища сапога ржавый нож и, вскочив на ноги, выставила клинок перед собой: умело, привычно, уверенно – жизнь научила.

Они научили.

Шепотки заполнили сарай.

– Юродивая! – выкрикнула высокая кареглазая женщина.

– Прогнать! Прогнать в лес!

Грит ошпарил меня отвращением и, осмотрев нож в моей руке, благоразумно отступил на шаг назад.

– Я говорила Патриции оставить ее в лесу, как только та появилась на свет! Зря не послушала, теперь ее блаженная дочь калечит честных людей, – отозвалась Вогра.

От их слов не хотелось плакать, доказывать обратное, оправдываться. Хочется… смеяться? Да, это смешно. Весьма. Столько лет сживают меня, а все не могут.

Живучая.

Громкий заливистый смех вырвался из меня. От него больно хватало сердце и горчило во рту.

– Великая, сохрани нас от ее безумия, – прошептал низкорослый молодой парнишка, сжав застиранную серую шляпу в руках.

– ЗАТИХНИ, ОТРОДЬЕ! – Захар соскочил со стула и ударил кулаком по столу. – Будь благодарна, что не выкинули тебя после смерти матери! Моли Великую, чтобы Шижа нашелся, или отправишься жить к бездновым тварям!

Крик Старшего заставил меня вздрогнуть, притихнуть и напрячься. Нож опустить я не могла даже при всем желании. Острое чувство опасности бегало мелкой дрожью по позвоночнику, зарождая комок пульсирующей магии под сердцем. Я начала душить в себе всколыхнувшуюся силу, не давая ей явиться и раскрыться перед деревенскими.

Захар молча кивнул парням, удерживающим Наира, и указал подбородком на дверь. Уже через секунду друг подбежал ко мне. Теплые руки приобняли меня за плечи, окутывая мнимой безопасностью. Наир мягко огладил побелевшие костяшки руки, сжимающей рукоять.

– Опусти нож, Дэл, – нежно, почти шепотом, попросил друг. – Он того не стоит.

Закрыв глаза, призвала все свое самообладание, желая покинуть сарай как можно скорее. Раскаленная струна, звенящая от напряжения, начала ослабевать. Наир продолжал уговаривать. Его голос маслом растекался по телу, притупляя орущее в голове желание порвать и наказать.

Неудовлетворенная магия болезненно сжала легкие, вместе с воздухом забирая силы. Руки плетьми упали вдоль тела. Чувство опасности начало уходить, оставляя пустоту, слабость и привычную злость, поселившуюся в костях.

Отдернув старый шерстяной пиджак, Захар сел на стул и скривился на меня. Грит и другие деревенские вернулись к очереди, жадно обсуждая произошедшее. И я не сомневалась, что это «событие» они замусолят до дыр.

Ото всюду на меня посыпались укоризненные взоры и неприкрытые слова презрения. Дом. Милый дом.

– Не слушай их, Дэл. – Наир забрал из ладони нож и положил его за голенище моего сапога. – Пошли. Нам пора работать.

Время близилось к обеду, а мы не собрали пыль и с половины отведенных нам ульев.