Сати Харлан – Фиалковое утро (страница 5)

– Врешь! – выкрикнула, чтоб ее, Элейн. – Спроси, какая у нее любимая книга, Триана.

– И какая? – хитро спросила девушка, сверкая озорными золотыми глазами. Увидев мою молчаливую непреклонность, она шепотом добавила: – А я тебе расскажу о своей любимице. Ее отец привез мне с Ладроских островов, из самого Фолэрьяна. Там они не стесняются в выражении чувств на бумаге.

Огонек интереса промелькнул под черепом, но за пару секунд разгорелся в огонь нестерпимого желания.

Я должна заполучить эту книгу.

– Дадите почитать? – с напускным спокойствием спросила я.

Триана расплылась в победоносной улыбке и кивнула.

– Моя любимая – «Фиалковое утро».

Челюсть леди некрасиво отвисла.

– Гарэт, более, как бы это сказать, девчачьей книги я не знаю. Сплошные балы, цветы и поцелуи. Она же до ужаса скучная!

– Когда я могу одолжить у вас книгу? – Меня не волновало ее мнение касаемо моих вкусов. – Могу зайти к вам вечером.

Триана хотела спросить что-то еще, но передумала.

– Я буду занята. Мы с Его Величеством отправимся на конную прогулку.

– А после?

– Не думаю, что этой ночью я буду в своих покоях, Гарэт. – Она игриво мне подмигнула. Зачем людям два глаза? – Я отправлю ее к тебе со служанкой.

– Благодарю, леди Триана.

– Слушай, если тебе так нравятся балы, то ты, должно быть, и к платьям неравнодушна?

– Вздор! – Ворон не носит нелепые пухлые юбки.

– Не поверишь, но портниха ошиблась в размерах с одним платьем. – Элейн начала копаться в цветастых тряпках. – Мне оно едва колени прикроет, а тебе будет в самый раз.

Леди выхватила сиреневый сверток из рук принцессы и протянула мне.

– Примерь!

– Нет.

– У меня еще много ладроских книг. Просто надень, и моя скромная библиотека в твоем распоряжении.

– Я не кукла, чтобы меня наряжать. Всего доброго, принцесса, леди Триана.

Уж извините, Ваше Величество, но больше я терпеть их не могу. Приказ я выполнила – развлекла. Переодевание и попытки манипулирования – перебор.

Дотащившись до закутка с комнатами Воронов, располагающимися чуть поодаль от покоев короля, я искупалась в холодной воде и сразу же завалилась на кровать. Сонная чернота мгновенно ударила по голове, отправляя уставшее тело набираться сил.

Нерешительный стук в дверь скинул сон.

Ночь проникала в открытое окно и приносила травянисто-медовый дух лаванды. В робком свете луны проглядывались очертания: узкого шкафа с зеркалом, помывочного угла, спрятавшегося за расшитой нитками ширмой, и мягкого бежевого кресла в углу, напротив узкой кровати.

– Что стряслось? – потребовала я ответа с Алура, едва открыв дверь.

Второй Ворон смерил смешливым взглядом мой растрепанный внешний вид.

– Это кружевная сорочка, Гарэт?

– А в чем я должна спать? В портках? – пассивно-угрожающе прошипела я.

Мужчина уязвился.

– Мы с семи лет жили в одном сарае, и спала ты, как и все, в портках. Что изменилось?

– У меня выросло то, что позволяет мне носить кружева.

– Действительно, – он утвердительно кивнул на мою грудь, – выросло.

– За каким бесом ты явился, Алур?

Мое терпение тихо скулило от натуги.

– Леди Триана попросила передать, – он протянул скрывавшийся за его спиной объемный сверток, – это. Следующий раз будьте так добры и не делайте из меня посыльного.

– Кто сегодня несет пост у покоев Его Величества? Брит?

Мне помнилось другое.

– Я.

– Живо займи свой пост и не смей покидать его до восхода солнца, – процедила я сквозь зубы, представляя хруст шеи безответственного Ворона.

Просто поразительно! Алур, со всей своей манерой держать лицо и зрелостью взгляда, был на редкость легкомыслен и обременителен.

– Я твой помощник, а не слуга. – Он вскинул тяжелый подбородок, демонстрируя короткую смоляную бороду. – Но ты права: я должен вернуться. Да хранит твои сны Огненный Отец.

– Тебе того же, – выплюнула я в короткостриженый затылок и хлопнула дверью.

В свертке обнаружилась обещанная мне книга и сиреневое платье. Ожидаемо.

Негодование от подсунутого кукольного наряда было недолгим. Пообещав себе вернуть его Элейн утром, я в одну секунду нырнула в дамские шелка и подбежала к зеркалу.

Щелчок пальцами. Свечи в настенных канделябрах трескуче вспыхнули, освещая унылую комнату и чистокровную харийку.

Русо-серые волосы убраны в привычный небрежный низкий пучок, из которого постоянно выпадали серебряные пряди, и были они не как сияющее серебро на голове у Пирса, а как позабытая потемневшая ложка. Бледная кожа. Тощее телосложение, но все женские изгибы были ярко выражены: их долго не было, и я радовалась, что могу спокойно сливаться с толпой мальчишек в Гнезде, но после пятнадцати мое тело осознало свою суть и безжалостно начало расти в очень необычных местах; на моем шестнадцатом году Няньке пришлось перевести меня из сараев к себе в коморку, от греха подальше.

– Ты чудесное, – прошептала я, оглаживая ладонями легкие полупрозрачные рукава. Платье обнимало каждый изгиб моего тельца, а юбка кончалась у самых пяток, игриво сверкая бисерной вышивкой и оглаживая босые ноги. Оно хваталось за кожу невесомой тканью и не хотело отпускать. – Прости, я не могу тебя оставить.

Я мельком глянула на лицо: темные брови вразлет, худые щеки, хищный тонкий нос с прямой переносицей; бледно-розовые четко очерченные губы. Меня можно было бы назвать красавицей, но среди араканцев я была кем угодно, но точно не предметом воздыхания, а вот среди харийцев… мне было плевать, как они меня оценят, собственно, как и ладросцы и паракадцы. Мне хотелось знать мнение только одного человека, а он ненавидит все, что связано с Харией. Его мнение так же очевидно, как и моя полная безнадежность.

Шикнув на свое отражение, я подошла к окну. Сладкий запах лаванды укутал мерцающую ночь. Ее цветки темнели в тенях. Их настоящий сочный цвет хорошо отложился в моей памяти. Лаванду и другие спокойные цветы высадили два года назад – это было моей великой радостью: мне опостылело пялиться на голую траву и одинокую беседку, что была строго личным местом Его Величества.

Она пустовала.

– Опаздываете, Ваше Величество. – Взяла с тумбочки часы, не забыв уделить время мраморной крышке с аметистами. – Полночь.

В ночи заплакали струны: тонкие, сердцещипательные, живые. Стеклянные, плаксивые звуки заставляли звезды всхлипывать, а луна сияла все ярче и вот-вот грозилась упасть на голову умелому скрипачу.

– Нет, вы пришли вовремя.

Авриил сидел под куполом беседки и, водрузив мощный подбородок на хрупкую скрипку, ласково водил по вибрирующим струнам смычком. Мужчина источал нежность, свет и тепло, которое я ощущала сердцем. Кто-то мог и не узнать в нем короля: просторная наполовину расстегнутая белая рубаха, открывающая крепкую грудь; свободные черные брюки, сапоги и беспорядочные угольные пряди, падающие на прикрытые глаза, восхитительный прямой нос и впалые щеки.

Вздор, конечно, в нем узнают Его Величество. Три ровные полоски на подбородке сразу же бросались в глаза. Короли не носили корон, подобно королевам. Их права на трон были выжжены Огненным Отцом на коже.

Я ненавидела эти бесценные шрамы.

Завывающая песня пробралась в кости, пропитала мышцы, захватила голову, и я закружилась по комнате, ведя подушку в неумелом сиреневом вальсе.

Глава 4

– Заберите.

Элейн поймала брошенный мной сверток и хлопнула зелеными заспанными глазищами.

– Гарэт, – ласково обратилась она, словно не заметив холодной грубости. – Я все равно не буду его носить.

Ошибка портнихи, что шьет платья для принцессы не один год, таинственным образом прекрасно села на мою худую фигуру. Совпадение? Не думаю.